Исторические победы Церкви в мире, освящение ею всего социума, целой экумены[1395] несомненно имели место, и не могут быть отброшены как нечто случайное или ошибочное.

Однако среди богословов XX века, с новой силой поднявшего вопрос об отношениях Церкви и мира, имели место попытки признать за нечто ничтожное и едва ли не богословски ошибочное значение этих побед, а саму сращенность Церкви с социумом и государством, очевидно несущую на себе видимое торжество Церкви, за некий искажённый путь, не соответствующий духу исторического странствия Церкви[1396]. В различных формах продолжаются эти попытки и сейчас[1397]. Гонимость Церкви со стороны мира (в значении этого слова «мир греха»), о которой как о об исторически непреложной реальности говорит Сам Христос[1398], так или иначе отождествлялась и отождествляется, в такой позиции, с противостоянием Церкви и космоса, Церкви и творения. Нынешний страдательный, или, по крайней мере, периферийный в глазах мира путь Церкви, по мнению таковых исследователей, призван подтвердить эту идею.

До известной степени вышеуказанное отождествление действительно верно. Человек, взятый как человечество – человек, заражённый грехом, – представляет в самом себе этот «мир греха», является его носителем, борцом с Богом и Церковью, независимо от того, где протекает эта борьба – в нём самом или на поле мира и истории. Человек, даже став Церковью, всё ещё остаётся носителем этого мира; так, в определённом смысле, борьба добра и зла протекает даже и внутри самой Церкви, а именно Церкви, взятой в своих отдельных частях и членах.

Именно в антропологической перспективе вышеуказанное отождествление верно, но ошибочен такой вывод из него, который предлагает радикально и бесповоротно, во всех планах и смыслах бытия разрубить Церковь и мир.

Каждый человек, став членом Церкви, привносит в неё, или, точнее сказать, вольно или невольно пытается привнести в неё тот груз «мира», который не может быть изжит в нём без долгого пути истории человека в недрах самой Церкви, пути человека как Церкви[1399]. Не просто мир и даже не просто человек есть поле борьбы между Богом и диаволом, но сама Церковь, и, прежде всего, человек как Церковь. Всё, вошедшее в Церковь, в орбиту её святой и кафолической жизни – человек, социум, социальные институты и т. д., то есть вся человеческая жизнь и его отношения, – не может быть просто препарировано, и становится полем брани Бога и мира внутри самих себя, а значит и внутри Церкви.