Итак, если бытие Церкви не исчерпывается ни аскезой, ни таинствами – ни даже их совокупным действием, – то что же представляет собой бытие Церкви как таковой, Церкви, взятой как целое, в её кафолической полноте? Для решения этого вопроса необходимо, прежде всего, обратиться к внутреннему устройству, внутренней структуре, которую, несомненно, имеет каждый из «элементов» нашей экклезиологической модели (т. е. человек, община и всецелая Церковь), и в которой они отличаются друг от друга.

Как некий ипостасный[1333], внутренне сложный организм, каждый из этих «элементов», то есть всё, именуемое Церковью, видится через многое, но определяется через немногое. Так, община есть совокупность людей, её членов; но она есть и то, что принципиально превышает эту совокупность. Этот «превышающий компонент» общины – священная иерархия, носительница таинств, таинственной жизни церковной общины, за которой стоит в полном смысле этого слова Сам носимый иерархией и передаваемый ею в таинственной жизни церковным членам Христос.

Но точно такой же ход мыслей может быть применён и к всецелой кафолической Церкви. С видимой и наиболее очевидной стороны она представляет собой совокупность общин, как община представляет собой совокупность людей, членов. За этой видимой стороной Церкви пребывает её Глава, Христос, но и не только. За видимой стороной Церкви равно пребывает стоящий за Христом и домостроительно ниспосылаемый Им Церкви Святой Дух, полнота соприсутствия Которого со Христом (включая полноту человечества Христова) являет и показывает ипостасный контекст бытия кафолической Церкви в самом её основании и зерне. Ведь Христос уже есть Церковь[1334]; и есть Церковь именно потому, что Он – человек, а не только Бог; человечество же Его всеосвящено сопребывающим с Ним Духом с самого момента боговоплощения. Именно благодаря этому изначальному и непреложному участию человечества Христова в полноте общения с троической жизнью Бога Христос именуется Церковью в Самом Себе и её Главою. Носителем этого имени («Церковь») изначально выступает сама Ипостась Христа, осеняемая Духом[1335].

Как предвечно Святой Дух исходит от Отца и почивает во Отце и Сыне, так и в домостроительном плане бытия Дух Святой преподаётся Сыном и почивает на – или в – членах Его Церкви, собирая их, соединяя в одно и соделывая Церковью, присоединяя их к той кафолической полноте Церкви, которая уже заключена в Ипостаси Сына[1336] и осеняется неизменно соприсутствующим Ему Духом. Взаимная связь и забота друг о друге всех частей и членов Церкви свидетельствует об этой полноте[1337]. Можно провести следующую аналогию между ипостасным организмом отдельного человека (то есть отдельной ипостасью) и таким, более сложным, образом ипостасного бытия как кафолический организм Церкви. Кафолическая полнота распространяется от Христа на весь состав организма Церкви подобно тому, как ипостасное бытие отдельно взятого человека, имеющее свою опору в его воипостасном духе (содержимым Богом и сообщаемым с Ним)[1338], простирается до всех пределов и границ воипостасной человеку природы, сообщаясь всему составу человека.

Дух Святой направляет и освящает отдельного человека, собирает общину; но во всех этих собираниях и освящениях ещё не обнаруживает Себя как всесобирающий, или, лучше сказать, напротив, обнаруживает Себя таковым именно в силу принадлежности человека и общины единой Церкви. То есть Он обнаруживает себя как всесобирающий тогда и настолько, когда и насколько человек и община существенно вошли в Церковь, обретя через дело Духа проникновение в ипостасную жизнь других частей, равно как и обладание своей природой, природой Церкви. Лишь Христос, Его единственная Ипостась – на всех пределах грандиозного ипостасного, синаксисо-ипостасного и кафолического бытия Церкви – является совершенным обладателем природы Церкви[1339], вместе же с тем являет совершенное и ненавязчиво-деликатное проникновение в ипостасную жизнь других частей Церкви, и даже всего мира[1340].