В предыдущей главе нами была обозначена, и в самых общих чертах обоснована и рассмотрена следующая экклезиологическая модель:

– человек как Церковь

– община как Церковь[1316]

– единая и кафолическая Церковь

Каждый из «уровней» этой модели может быть рассмотрен как Церковь, то есть каждое (человек, община, единая Церковь) может именоваться Церковью, последовательно прообразуя[1317] и в определённом смысле моделируя в себе последующую ступень экклезиологического бытия.

В настоящей главе мы продолжим обоснование и рассмотрение этой модели с точки зрения границ и объёмов церковного достояния на каждом из рассматриваемых уровней экклезиологического бытия. Иными словами, нас будет интересовать вопрос, чем из церковного Достояния, последовательно сообщающего Церкви само её бытие[1318], автономно и самовластно владеет или способен владеть отдельный церковный член, чем – община, и, наконец, чем – единая и кафолическая Церковь?

В предельных степенях обобщения и выражения этого достояния, формирующего жизнь Церкви (более того, формирующего её именно в истории), оно может быть сведено к следующим немногим пунктам, представляющим как бы некий слепок с самой экклезиологической модели:

– аскеза

– таинства

– кафолическая полнота церковного бытия[1319]

Аскетическая жизнь человека, его участие в таинствах Церкви и его причастие к кафолической полноте вместе составляют силу, движущую человека к Богу, устрояют его бытие в Церкви и бытие как Церкви[1320], образуют его отношения со Христом и всей Святой Троицей. Вместе они представляют собой путь Церкви. Таким образом, отношению этих трёх неотъемлемых, глобальных компонентов церковной жизни друг с другом и к самой Церкви и будет посвящена настоящая глава.