Не надо было садиться: шофёр ей сразу не понравился. Но она промокла до нитки: шёл дождь, и шоссе было пустынным, а он притормозил. В машине со включённой печкой было тепло, и горели огоньки на приборной панели, и уютно бормотало радио, так что она всё-таки села.

Сначала он только искоса поглядывал на прилипшую к груди мокрую ковбойку. Его нога в серой брючине со стрелкой подозрительно тряслась. Лизе стало неловко, она отвернулась к окну. Потом ей на колено легла ладонь. Рука противно подрагивала и ползла куда не следует. Лиза передёрнулась от отвращения. Нет! Да нет же! Она отпрянула в сторону, насколько возможно, но это не очень помогло. Какое-то время девочка молча отбрыкивалась, а тот, что за рулём, так же молча не отставал.

В зеркале заднего вида мелькнула машина с синей полосой. ДПС! За ними следом ехали гаишники. Он заметил первый, глянул исподлобья, сбавляя скорость до сотни. Лиза решительно дернула дверь, готовая выскочить. Обдало холодом, мелькала, сливаясь в пеструю полосу, освещенная фонарями земля. Ах да, ремень отстегнуть…

Он прошипел: «Закрой!» – и убрал руку.

Лиза закрыла дверь, не зная, что делать, если всё повторится.

– Остановите, я сойду.

– Сиди.

Ехавший сзади гаишник свернул в какой-то просёлок.

Он сразу рванул сто тридцать. На такой скорости выскакивать было бы чистым самоубийством.

Лизу била дрожь.

– Выпустите меня. Мне плохо. Мне надо выйти, – выговорила она, не узнавая свой голос.

Поднесла руку ко рту, понимая, что её вот-вот стошнит, другой сдёрнула с головы бандану. Он глянул на неё – в расширенных глазах вдруг мелькнули испуг и гадливость. Затормозил резко. Взвизгнули тормоза.

Лиза выскочила в дождь. Он выкрикнул гадкое, неприличное, газанул с места, шлифуя асфальт, и умотал, обдав Лизу вонючим облаком.

Лиза, согнувшись пополам, закашлялась до рвоты.

Не сказать, что после стало легче. Содрогаясь от отвращения, она утёрлась платком и побрела вдоль обочины. Метров через сто нагнулась подобрать забытый рюкзак, выброшенный им из машины. «Вот тебе свобода, вот тебе независимость… И это, считай, повезло… Это, называется, повезло!»

Из глаз текли слёзы. Она их не вытирала: всё равно шёл дождь. Впереди светились разноцветные огни – наверняка автозаправка. И Лиза пошла на свет.

Вот и цивилизация. Неоновая вывеска. Прозрачные витрины. Кафе. Туалет с умывальником. Нормальные приличные люди. Пьют кофе, расплачиваются за бензин, благодарят, уезжают.

На всякий случай оглядела стоящие у бензоколонок автомобили. Сердце бухнуло. Снова тот, его машина! Стоит пустая. Наверное, расплачивается.

Сначала она решила подождать, чтобы не столкнуться с ним снова. Но его не было долго, очень долго. Закусив губу, решилась зайти внутрь. Светло. Чисто. Лучше, чем в ночных мокрых кустах под дождём. Здесь он её всё равно не тронет. Не посмеет.

Впрочем, его не было и в зале. Может, показалось, не та машина? В ночи не разберёшь. Лиза пошарила в кармане, демонстративно звякнув мелочью, спросила у девушки в униформе, есть ли кофе. (Мало ли, вдруг туалет только для покупателей, кто знает.)

Продавщица, утвердительно кивнув, указала на прайс:

– Выбирайте, у нас разный есть, только придётся подождать. Мигнул свет из-за грозы, компьютер завис, пробить оплату пока не могу…

Лиза нашла глазами нужные двери. Горячая, пусть у них будет горячая вода… Она взялась за ручку, и тут соседняя дверка распахнулась, и вышел тот. Холодные, блёклые, опустошённые глаза. Лиза, тихо взвизгнув, в ужасе заскочила в соседнюю кабинку, щелкнула щеколдой и боком привалилась к двери. Сердце колотилось в дощатую дверь так, что она испугалась, а вдруг стук его слышен с той стороны.

В ушах гудело, будто прямо в голове жужжала и моргала неисправная лампа дневного света. Стало холодно вискам, затылку, вокруг потемнело. «Опять электричество или это со мной что-то не так?..»

Очнулась она сидя на корточках, в углу.

Свет горел. Горячая вода была. Лиза умылась горячей водой с мылом, медленно вытерла посвежевшее лицо бумажным полотенцем и вышла в полупустой, ярко освещённый зал. Кинула быстрый взгляд в начинающее сереть заоконье. У крайней колонки было пусто.

От тепла запотели тщательно протёртые стёкла витрин.

Лизавета сидела на высоком табурете у окна и крутила в ладонях пустой картонный стаканчик, тёплый, шершавый, с пластиковой крышечкой. Глаза слипались, несмотря на выпитый кофе. Не заметила, как задремала, уронив голову на стол.

– У вас всё в порядке? – осторожное прикосновение к плечу, тихий женский голос. К Лизе участливо склонилась девушка в синей униформе. – Проснитесь. Вы с кем приехали?

– Автостопом, – промямлила Лиза, расклеив ресницы. – С тем, пустоглазым, что у вас заправлялся. Он… – тут она встряхнулась, выпрямилась, тревожно оглянулась, словно опасаясь увидеть призрак. – уехал, слава богу. Бессовестный оказался.

Испуганный взгляд серых глаз, рот, прикрытый ладошкой.

– Одна, автостопом?! Да как же ты так? Нельзя же!

У Лизы тут же сильно защипало в носу, и глаза опять налились слезами.

– Нет-нет, не думайте… всё обошлось, – залепетала она, боясь, что про неё подумают невесть что. – Хотела выскочить прямо на ходу, но это тоже страшно… потом он заблокировал дверь, думала – всё… потом сам вдруг остановился… Господи, зачем я только к нему села! – Лиза всхлипнула, ладонями вытирая слёзы. – Можно я у вас тут до утра побуду, в тепле? И тут хотя бы не пристанет никто.

И, уткнувшись в протянутый ей носовой платок, разрыдалась.