Гаутама прилёг под сенью баньяна, среди мощных его корней, и узрел всеобщий поток сущего; увидел, как пронизывают друг друга зримый и незримый миры, явственно представил себе, что в единую цепь причин и следствий соединены все элементы мира. Так Гаутама стал Буддой. Будда – значит «просветлённый».

А как стал Буддой Сашка-художник? Он, конечно, был не чужд высоких порывов и, верно, когда-нибудь тоже был не прочь достичь нирваны. Но пока стремился достичь если уж не просветления, то хотя бы славы…

Последнее время он почти не рисовал – фотографировался. Новые времена – новые формы художественного высказывания. Нужно быть современным, иначе и не выжить.

Проект под названием «Русский Будда» он привёз из Непала, с родины настоящего Будды, куда ездил по культурному обмену ещё в прошлом июне. Там он придумал ложиться под каждым кустом и просил попутчиков его сфотографировать. Надо же было как-то оправдать поездку.

В позе льва, головой на север. Или не совсем на север, или совсем не на север – кто там потом разберёт, лишь бы кадр был красивым и ракурс правильным. Композиция значила для него, художника, больше, чем эти символические условности.

Привёз материалы, скомпоновал, продемонстрировал широкой публике, а после выставки так к нему и приклеилось – Будда. Он и не возражал, напротив.

Нынче проектом заинтересовались известные западные кураторы, и Будда сильно рассчитывал обогатить портфолио, выставившись в серьёзных галереях современного искусства.

А пока, не теряя времени даром, затеял ещё один проект, для чего привлёк в качестве фотомодели Лизу. Лизе пришлось пойти на кое-какие жертвы. Будда рассчитал верно. Будучи девочкой доброй и чувствительной, она явно чувствовала себя неловко от того, что сватовство по всей форме не состоялось, а предложение руки и сердца если не отвергнуто совсем, то признано преждевременным. А потому, поставленная перед фактом, не смогла ему кое в чём отказать. Ну и формулу «искусство требует жертв» в качестве дополнительного к этим жертвам стимула ещё никто не отменял! «Жизнь коротка, искусство вечно», ну и так далее. Подействовало.

Проект обещал быть провокативным, дерзким, в меру шокирующим. Однако закончить не успели. Буквально на третьи сутки после их прибытия на Поляну Художников до Будды чудом сумел дозвониться из столицы один его знакомый, точнее, промоутер.

Будда был «интуит» и, на зависть коллегам, всегда умудрялся вроде бы случайно оказаться в нужном месте в нужное время. Так и в этот раз. Заинтересовался, ловит ли мобильник сеть вон с того камушка. И надо же! Не успел на этот камень взгромоздиться, как телефон исполнил бодрый, фатоватый, зовущий к подвигам марш Тореадора из оперы Бизе «Кармен»: «Тореадор, смелее в бой!» Будда выслушал захлёбывающуюся скороговорку промоутера, спрыгнул с камня и, ни минуты не колеблясь, отправился паковать (так до конца и не разобранную) дорожную сумку.

Внутри всё пело. Обронил небрежно: «обратно в Москву, срочно, оформлять американскую визу. Потому что с будущей среды до воскресенья надо читать в Америке, в Принстонском университете, лекцию о себе самом…

Оу-йесс!»