– В позе льва, головой на север? – переспросил График.

Утвердительный кивок был ему ответом.

Она пришла и на второй день. Скинув у входа шлёпки с ромашками (недорогие и смешные, купленные для неё папой – впопыхах, перед самым отъездом), села на краешек ящика, как велел.

– Вот так вот лечь на бок, одну руку под голову, другую вдоль туловища, что ли? – уточнил художник и сам с детской готовностью улёгся на пол, предварительно аккуратно отложив папку в сторону.

– Да! – хихикнула она. – Подпереть голову рукой.

– Знакомая поза, – сказал он, для своего возраста неожиданно легко поднимаясь с пола и отряхивая брюки. – Всеобщая история искусства, том не помню номер, «искусство Востока». Лежащий Будда, храм Ват Пхо, кажется, так…

«Глаза смеются. Вокруг – морщинки веером. Интересно, сколько всё-таки ему лет? Наверняка старше папы…»

– Что ты читаешь? Вижу, всё время с собой книжку носишь. Сиддхартха Гаутама? Тот, кто стал потом Буддой, угу. Не наш Сашка, а тот, настоящий Будда, про него повесть, я понимаю… Это хорошо, что у вас такой основательный подход – Александр проект делает, а ты не отстаёшь, на эту тему книжки читаешь. Рассказывай дальше, только плечами не шевели, а то я что-то уже и не помню, зачем настоящий Будда так улёгся…

– Отдохнуть…

– Отдохну-уть? – будто бы удивляется, а сам хитрую улыбку в усах прячет.

«Зачем спрашивать, если и так знаешь? Иногда как с ребёнком он со мной, честное слово!»

Отдохнуть, вот что… Лиза вот тоже устала, размяться бы, пошевелиться, но надо терпеть. Согласилась позировать – теперь никуда не денешься.

– Считается, что Будда умер в этой позе, – стараясь не двигать головой и не менять положения, говорит она. – Но мне больше нравится помнить, что Сиддхартха в этой позе достиг Просветления. И стал Буддой. Потом завёл себе учеников и всё прочее и уж потом умер, тоже сначала уйдя в нирвану. В позе льва, головой на север…

– Играет твой Сашка в эти игры, как только не боится! Всё ему нипочём. То в гроб уляжется, то позу спящего Будды примет… Ладно, не твой так не твой. Он-то по-другому считает, нет? Он ведь ради тебя неписаные законы нарушил. Сюда, на пленэр, мы уже больше десяти лет ездили строго мужской компанией. Не знала?

Теперь-то уже доложили. А тогда, перед отъездом, Лиза и правда об этом не знала. Она, конечно, с радостью согласилась ехать на Алтай, где ни разу ещё не была.

Мама была за. Ну, мама вообще обеими руками была за Будду в любых его проявлениях. Папа, как только выяснилось, что Лиза обрадована возможностью поехать на Алтай, да на пару с лучшей подружкой Люськой, тоже высказал одобрение. И даже виду не показал, что огорчён, ведь пришлось на непонятный срок отложить отпуск, который они с Лизой всегда проводили вместе. «Никуда в этом году не поеду. Всё равно некогда. У меня вон очередная ярмарка „Минерал-шоу“ на носу…» Лиза простодушно поверила, что так и было.

Правда, с поездкой этой с самого начала вышло как-то криво. Люська умудрилась в день отлёта заболеть ветрянкой. Учудила – в таком-то возрасте! Мрачная Лиза полетела всё равно. Подводить Будду, хлопотавшего за них и по знакомству устроившего обеих девчонок в эту поездку, было бы уж совсем совестно.

Вот так и получилось, что Люська, с ног до головы изрисованная зелёнкой, осталась грустно глядеться в зеркало на свой ветряночный боди-арт. А Лиза оказалась одна в компании бородатых художников, по традиции ежегодно приезжавших в кемпинг на горном алтайском озере для двухнедельного живописного пленэра.

Можно сказать, одна-одинёшенька. Будда ведь быстренько свалил. Нет, он, конечно, не нарочно. У него на этот пленэр было «планов громадьё». Фотосессии с Лизой для его нового арт-проекта и прочее, и прочее. Однако недели не прошло, умотал с Поляны Художников обратно в Москву, а оттуда в свой заморский Принстон.