Пока мы по очереди воду таскали, маленький Петька всё время мне помогал. Ну как помогал – держался за ручку ведра. Может, даже мешал слегка, но я его не прогонял. Он так улыбается, прямо таешь… Вот как можно такого ребёнка назад в детский дом отправить?! Его же там просто уничтожат. И что эта опека своей головой думает? Я опять на них рассердился, увидев Петьку, и перестал жалеть, что мы кошку им подкинули. На это и надеялся!

Если честно, у меня даже были мысли уговорить родителей Петьку к нам забрать. В семью. Но тогда придётся и Янку удочерить, а это уже другое дело. О таком даже думать не хочется! Будет сом-губошлёп по дому шнырять. Ещё в моих вещах копаться начнёт, и они все рыбой провоняют… Ну правда, от неё так пахнет! Им же тут мыться особо нечем. Хотя Лина им целую упаковку влажных салфеток притащила, я видел. С запахом цветущей яблони. Только это точно не аромат яблони.

А от Петьки ничем неприятным не пахнет. И вообще он просто чудо-ребёнок. И смешной! Мы с ним когда в первый раз за водой отправились, он мне говорит:

– А давай другой тропинкой назад пойдём? Тут угрбы, запнёмся ещё. Воду разольём.

Я думал, мне послышалось.

– Что тут? – спрашиваю.

А он так уверенно повторяет:

– Угрбы. Ну угрыбы!

И показывает на бугорок. До меня кое-как дошло, что ему, оказывается, всегда слышалось слово «бугры» как «угрбы»! А я уж подумал, что Петька о каком-то лесном чудище говорит типа зомби. Угрбы – придумал же!

А Петька давай ещё фантазировать:

– Даня, Даня, знаешь, а тут мальчик живёт! Большой. Как Андрей.

Я не поверил, конечно:

– Где живёт? Здесь, на Горке?

Петька кивнул:

– Ага. Я его сколько раз видел. Только он не идёт ко мне. Я звал!

– Где ж тут ещё жить, кроме графского дома? А там вы живёте.

Он плечиками задёргал:

– Не знаю. Он за деревьями ходит, я видел.

Может, это олень был, а Петьке померещилось? Или кто-то из дачников забрёл? Но почему не подошёл, когда звали? В общем, я так и не понял, что это за пацан по лесу бродит, а Петька толком объяснить не смог.

Я, как ухожу с Горки, по нему немножко скучать начинаю. Мне малыши нравятся, они добрые и забавные. Может, не все, конечно, но моя сестрёнка Агата тоже хорошая. Только она в Питере живёт, я её редко вижу. А так бы играл с ней целый день! Не то что Янка – она только и гоняет бедного Петьку. Губы надует и орёт:

– Отвяжись от меня! Вечно под ногами болтаешься. Всё детство мне испортил!

Нормально, да? Не мать-наркоманка ей детство испортила, а малыш, который, может, ещё больше пострадал! Петька же с рождения в детдоме. Она-то была старше, чем он сейчас, когда мать от них отказалась. Наверное, помнит её, хоть никогда и не рассказывает. Может, успела застать свою мать в человеческом облике? Есть что доброе вспомнить… А Петька вообще мать не видел. Мне его жалко просто до ужаса! И как он ухитрился не превратиться в волчонка? Ведь без любви рос.

Хорошо, что теперь близняшки Глаша с Наташей его любят и вечно с собой таскают. И не подумаешь, что они одной крови с Бородавкой! Хорошие девчонки, весёлые, и ничего из себя не корчат, не то что их старший брат. Бородавка и есть Бородавка!

На обратном пути с Горки Андрей нас тормознул и так серьёзно говорит:

– Ребят, разговор есть. Присядем? – как будто пригласил в гостиную. А сам на траву показывает. Но нам не привыкать, чего уж.

Я устроился рядом с толстым сосновым корнем, отмеченным жёлтой краской, – это чтобы его в темноте видно было. Только тут на велосипедах ночью никто не катается, слишком крутой склон. И не лень же кому-то было лезть сюда с банкой краски и корни мазать?!

Когда все расселись, Андрей не стал тянуть резину:

– Короче, такие дела… Я сегодня услышал, как отец по телефону говорил, что хочет нашу Горку превратить в горнолыжный курорт. Оборудовать склон, подъёмник поставить, прокат и всё такое.

– Как в Швейцарии? – спросила Лина.

Больше там никто из нас не был, но Андрей кивнул, значит, тоже оказался в теме:

– Туристы валом попрут! А наш посёлок просто озолотится. Так отец сказал.

Оно вроде и неплохо… И снег у нас ложится раньше, чем в любой точке Ленинградской области. Говорят, в Зырянове микроклимат особый, поэтому лыжники из Питера уже в ноябре к нам приезжают. И наша лыжная секция вечно призы с соревнований привозит. Но они по полям бегают, это совсем другое дело. Им Горку портить ни к чему.

Нас прямо пришибло, когда мы всё это услышали. А куда же наши друзья денутся с Горки? Дом графский тоже, значит, снесут, он никак с горнолыжным курортом не вяжется.

– И когда он задумал это сделать? – Женька глянула на Андрея с такой яростью, как будто он был в сговоре с отцом.

А Лина взяла и дёрнула её за косичку:

– Тпр-р! Не наезжай.

– Да я не… – пробормотала Женька и перекинула косу вперёд, чтоб больше никто не трогал.

Пират сердито засопел:

– Нормально твой батя придумал…

Но Лина его перебила:

– Если б там Максимовы не скрывались, то действительно нормально! Для посёлка же только лучше будет. Вон Швейцария какая богатая страна.

– Чем лучше-то? – огрызнулась Женька. – Все сосны вырубят!

– Не в деньгах счастье! – Пират так это произнёс, что непонятно было – сам он согласен с этим утверждением или смеётся над ним. Но Женька припечатала:

– Конечно, не в деньгах! Помните, прошлым летом в дачном посёлке убили бизнесмена какого-то? Ну самый здоровый дом у него был с колоннами, шишками такими…

– А-а, – вспомнил я и кивнул.

Женька язвительно прищурилась:

– Сильно его деньги осчастливили?

С этим не поспоришь. Когда человека готовы убить из-за денег, сто процентов, что он от них откажется. Только выбора тому, с колоннами, никто не предоставил… А дом сейчас пустует, я сам видел. Наверное, жена с детьми боятся сюда приезжать. Или тяжело просто… Ведь даже богатых иногда по-настоящему любят, а не из-за денег!

– Хорош! – прекратил спор Пират. – Что делать будем?

Даша испуганно прошелестела:

– А что мы можем?

– Надо подумать, – рассудительно заметила Лина.

Она никогда не рубила с плеча, и мне это нравилось. Поэтому я кивнул. А Пират глянул на меня своим единственным глазом и хмыкнул:

– Ты согласен, как я понимаю?

– Конечно. Будем думать.

Возражать он не стал и перевёл взгляд на Андрея:

– А ты там собирай инфу, вдруг ещё что услышишь.

И Лина тоже пообещала прислушиваться к разговорам взрослых – всё-таки её мама тоже работала в поселковой администрации. Так что в штабе заговорщиков у нас было целых два агента!