Мы прибыли на нашу старую позицию и стали выгружать привезенные с собой БК и пайки.

— Привет, — встретил меня грустный Эритрея. — Что там?

— Да херня. Денег дали. Зря только съездил.

— Может, и не зря… Если бы не поехал, может, уже бы двести был.

— В смысле? — не понял я его мистических намеков.

— Ты ушел, нас на зачистку отправили, мы там нарвались на группу хохлов. Завязалось мочилово с ними. Барнагу и еще одного новенького убило. Третий день, как приехал, — поджал губы Эритрея и посмотрел внимательно на меня. — Был бы ты здесь, тоже мог задвухсотиться.

— Печально. Жаль пацанов.

— Так что… Все, что ни делается, иногда это к лучшему.

Эритрея был классным мужиком, который берег пацанов и всегда старался работать самым безопасным способом. Потеря двух бойцов была для него личной трагедией, я видел и знал, что он переживает по этому поводу, хоть и не показывает вида. Слушая его, я вспомнил, как совсем недавно мы с Трэвэлом под девизом «а давай заскочим, штурманем!» по своей инициативе заняли один укреп на самом передке. Зачем я пошел на это, я не смог бы объяснить и сейчас… Наверное, просто поверил в себя и свою неуязвимость. Мы с Трэвэлом и Гарсией залетели на ту позицию и, быстро осмотрев дом, заняли его. Позиция была с хорошим обзором, и мы сразу закрепились там. Я первым сел на фишку и стал пасти возможные передвижения противника. Эритрея на тот момент заменял Страта, ушедшего на совещание к Евмару.

— Мы заняли позицию «Х»! — стал докладывать по рации Трэвэл, чтобы ненароком по нам не стали стрелять свои. — Закрепились.

— А кто «мы»? — спросил Эритрея.

— Я, Каблучок и Гарсия! — бодро отрапортовал Трэвэл.

— А кто приказал?

— Мы сами…

— Не нужно было это делать без приказа, — сухо сказал Эритрея. — Больше сами ничего не делайте.

— Принял.

Через час, отстояв фишку, я отправился на старую позицию, чтобы пополнить БК. Быстро набив рюкзак необходимым, я уже собрался выбежать из дома, как окрик сзади остановил меня.

— Стой! — услышал я. Обернувшись, увидел Эритрею. — Иди сюда.

— Что? — не понял я.

— Не было команды, куда ты ломишься? Тебе жить надоело? Ты вообще знаешь, что там? Надо нам туда? Без команды не делай лишнего! — завалил он меня вопросами, на которые у меня не было ответов.

Я растерянно замялся на месте с виноватым видом. Пока он отчитывал меня, ровно в то место, где я должен был перебегать, прилетела сто двадцатая мина и развалила соседний дом. Нас, как ушатом горячей воды, обдало взрывной волной. Я шуганулся и отбежал за стенку. Эритрея выглянул наружу.

— Иди сюда! — посмотрел он на меня как старший брат. — Смотри! Видишь?

— Вижу, — испуганно уставился я на дымящиеся останки домика, — если бы ты меня не тормознул, меня бы задвухсотило.

— Понимаешь?

— Да…

Эритрея был умным и не геройствовал без необходимости, но, если было нужно, он шел первым. Я понял, что на войне все должно идти своим чередом и нужно просто отдаться этому течению, выполнять команды командиров, которые отвечают и за себя, и за все подразделение. И имеют больше информации.

Мы перекинулись с Эритреей парой фраз, и я, собравшись с духом, выбежал из дома. Благо, хохлы больше не накидывали. Стараясь не задерживаться в домах, я добежал до нашего с парнями укрепа. Пока бежал, в голове стояла картинка с развалившимся домом и моим трупом в дымящихся развалинах. «Повезло в этот раз, что он меня тормознул… В следующий раз может не повезти», — говорил я себе.

На следующий день мы зачистили садик, и к нам пришла группа киношников. Они взяли интервью у Гонга, который приехал с ними к нам на позиции.

Меня и Таргу отправили на фишку, где мы, как могли комфортнее, устроились и стали наблюдать за периметром. Нас предупредили, что возможно приедет работать танчик, но я подумал, что это бред — так близко выкатываться к передку, и пропустил это мимо ушей.

Сначала я услышал страшный механический звук буквально через одно здание от нас, а потом увидел этого монстра, который выкатился из-за соседнего дома, метрах в пятидесяти от нас, и выстрелил по возвышавшейся над частником девятиэтажке. Звук выстрела оглушил меня и заставил сжаться в комок. Это было очень страшно! Я впервые видел и слышал, как работает танк, и не ожидал, что вблизи это так громко.

— Ни хера себе! — только и смог сказать я, выражая свое восхищение и ужас перед этой машиной смерти.

— Мощь! — кивнул Тарга.

Танк, как доисторический бронтозавр, поводил дулом, прицелился и выстрелил еще раз. Тучи пыли поползли к нам с его стороны по улице, а он откатился назад.

— Пиздец, танкисты — храбрые ребята! — не мог успокоиться я, завороженный зрелищем.

— Камикадзе! Но это было сильно! — разделил со мной восхищение танкистами Тарга.

Сменившись с фишки, я нашел себе диван, натаскал туда одеял и одежды и лег спать. Постель получилась мягкой и уютной. «Эх, было бы классно снять броню и обувь… — подумал я, закрывая глаза. — Танк все-таки очень страшная штука… и пацанов жалко, и сам чуть не погиб по глупости… но танк — это мощь…»

На другой день мы пошли дальше и перетекли в какой-то непонятный ангар, который выходил на частный сектор и ветхие деревянные двухэтажки. Первая тройка выдвинулась на штурм и чуть не потеряла Увярого, которого затрехсотило сбросом ВОГа. Я под прикрытием Агалара выдвинулся, чтобы забрать его и помочь эвакуировать в безопасное место. Заскочив в дом, я увидел Перье, мотавшего Увярому раненую ногу.

— Что с ней?

— Там жопа! — помотал головой Увярый.

— Да у тебя ранение, как у меня было во второй раз, — попытался я утешить его, понимая, что от шока он сильно преувеличивает серьезность раны. — Пару недель, я тебя уверяю, и запрыгаешь на своих двоих.

— Не… Там все серьезно! — уперся он.

— Хорошо, — согласился я с ним, понимая бессмысленность споров с раненым, когда тот в шоке.

— Ну, в любом случае, забирай его, — кивнул мне Эритрея.

На всякий случай, Эритрея попросил кордистов отработать по домам, и они открыли по ним массированный огонь из пулеметов. От попадания крупнокалиберных пуль дома начинали рассыпаться, как будто на них напали колонии бродячих термитов, сжирающих все на своем пути. От стен и крыш в разные стороны летели обломки досок, шлакоблоков, шифера и железа. Пули, впиваясь в строения, вырывали из них целые куски и пробивали дома насквозь, оставляя в стенах дыры размером с голову. Каждая пятая пуля была зажигательной и, прошивая дома, воспламеняла сухое дерево. Вскоре весь первый ряд домов и двухэтажки превратились в один большой костер. Эритрея сфотографировал и отправил изображение Евмару. Нам приказали ждать следующего утра.

Кругом шумели бои, взрывались мины, снаряды. Этот шум не прекращался ни днем, ни ночью. Штурм города шел непрерывно и у нас, и у ближайших соседей — третьего взвода и десятого ШО. Мы перли вперед, а вэсэушники отдавали нам дом за домом и улицу за улицей.

Через два дня мы выдвинулись на зачистку частника перед девятиэтажкой. Страт был старшим, с ним в первой тройке пошли Атлантика, который, как я понял, был с ним семейником в лагере, и Хубля. Тэо и Гарсия были с гранатометом, а мы с Эритреей — замыкающими. Мы перебежали улицу и стали подходить к первым домам частника. Ворота в одном из домов были раскрыты настежь. Страт и Атлантика осторожно вошли во двор и попали под перекрестный огонь из автоматов. Выстрелы в ту же секунду сложили Атлантику. Он упал и замер. Мы начали стрелять по окнам, думая, что Страт тоже двести, но он успел заскочить за угол сарая, стоявшего внутри двора. Раздался взрыв гранаты, тело Атлантики подлетело в воздух и выкатилось на бетонный тротуар у ворот. Мы с Эритреей откатились назад и спрятались за гаражом. Затем скинули свои рюкзаки, чтобы налегке можно было продолжить штурм.

— Страт! Страт, ты где? — стал кричать Эритрея, чтобы понять, где он и жив ли еще.

— Я жив! — заорал он в ответ. — Забирайте Атлантику!

— Он — двести!

— Нет! — на эмоциях стал кричать он. — Он тяжелый триста! Забирайте его!

Я под прикрытием Эритреи выбежал из-за гаража и побежал к Атлантике, где столкнулся со Стратом, который выскочил со двора и стал щупать у него пульс.

— Двести? — переспросил я.

— Я же сказал, он триста тяжелый! Забирай его! — со злостью закричал он.

Мы взвалили тело Атлантики мне на плечи, и я под прикрытием огня Страта, Хубли и Эритреи потащил его к гаражам. Ко мне навстречу выбежал Гарсия и стал помогать. Мы затащили его внутрь, и я вернулся прикрывать отход пацанов. Они оттянулись, мы всей группой стали отходить назад. Сзади меня что-то сильно разорвалось и толкнуло в спину. Я повалился и, перевернувшись на бок, увидел, что почти всю группу сложило. Гарсия держался за руку, которая была перебита и кровоточила. Рядом лежал Страт с разорванным животом и задранным броником, пытаясь запихнуть свои внутренности обратно. Возле него на коленях стоял Тэо и непонимающе мотал головой из стороны в сторону.

— Каблучок, ты жив? — закричал мне Эритрея.

— Да… — еще не понимая, что произошло, ответил я.

— Держи окна! Я их вытащу!

Я стал хаотично стрелять по окнам и кидать туда гранаты, чтобы не дать украинцам добить нас.

Эритрея и Хубля затащили в дом Тэо, который был сильно контужен и постоянно терял сознание, Страта, истекающего кровью, и тело Атлантики.

— Пацаны, добейте меня! — стонал Страт.

— Никто тебя добивать не будет, — ответил ему Эритрея, — сейчас группа прибежит, вас вытащат. Терпи! — стал орать он на него, вкалывая обезбол из своей аптечки.

Страт затих и, несмотря на все наши усилия, потерял сознание. Через двадцать минут прибежала группа эвакуации и стала осматривать пацанов.

— Забирайте Страта! — кивнул я им на него.

— С ним все… — тихо сказал старший эвакуации. — Мы забираем этого, — кивнул он на Тэо.

Вместе с ними своим ходом убежал и Гарсия.

— Евмар! — вышел на связь с командиром Эритрея. — Какие наши дальнейшие действия? У меня только трое БГ, остальные выбыли. Ждем подкрепления или назад?

— Откатывайтесь, — коротко приказал Евмар.

Мы дождались, пока пацаны кинут дым на перекресток, который нам нужно было проскочить, и откатились обратно, забрав тела наших парней.

Оказавшись на позиции, я увидел, как наш медик Цахил пытается откачать Тэо, делая ему искусственное дыхание. Вокруг толпилась целая куча народа, двое журналистов снимали работу Цахила. Тэо долго не мог прийти в себя, и я переживал, что он двести. Неожиданно он открыл глаза и стал дышать.

— Давай, давай! Дыши, братан! — похлопал его Цахил по щекам.

Тэо быстро загрузили в машину к Обиде и увезли. Меня стал отпускать адреналин, и я почувствовал боль в ноге. Там был маленький осколок, и Цахил вытащил его, заклеив мне ногу пластырем.

— Завтра придешь на перевязку. Тут царапина.

— Хорошо… — на автомате ответил я и сел у стены.

— Ты как? — подошли ко мне Евмар и Химский, который всегда был рядом с ним. — Пойдешь на эвакуацию? Ты же триста?

— Нет. Тут фигня. Я останусь.

— Хорошо, — кивнул Евмар.

Они ушли, оставив меня отходить от очередного экшена рабочих будней в Бахмуте.

Вскоре мы вернулись на свою позицию, возле которой произошел взрыв.

— Атлантика сразу двести был, — показал мне Эритрея броник с несколькими дырками от пуль сбоку. — Если бы перегруппировались, можно было те два дома штурмануть.

— Сейчас уже поздно кулаками махать, — грустно подвел я итог нашего штурма. — Эмоции. Он его близкий.

— Ну да, ну да… Жалко просто пацанов.

— Я, кстати, там двух хохлов в соседнем доме из винтовки положил, — подключился к разговору Трэвэл, — хотя пацанов это не вернет.

По темноте мы с Эритреей пошли за пополнением, и я показался медику, чтобы он поменял мне повязку.

— Привет, мужики! — подошли к нам Барнак и Сарго. — Нас к вам в группу отправили.

— Отлично, — кивнул Эритрея, — гранатометчики нам очень нужны, — глядя на их снаряжение, обрадовался он.

— Значит, будем работать.

На следующий день мы разделились и двумя группами зашли в этот частник с двух сторон, чтобы взять в клещи тех, кто мог быть в центре. Это была наша новая тактика, которую мы и соседи использовали, чтобы экономить силы и заставлять ВСУ оттягиваться назад, опасаясь захода во фланги и окружения. Я был в группе Эритреи вместе с Хублей и Перье. Мы разбились на две двойки и начали зачищать частник, прикрывая друг друга. Где-то посередине этого участка мы встретились с другой половиной нашей группы и, оставив несколько бойцов прикрывать нас, пошли дальше. Впереди перед нами виднелись две двухэтажки. Мы разделились на тройки. Эритрея возглавил первую, а я попал в тройку с Сарго и Кебутом. Одна из двухэтажек была полностью выгоревшей, а вторая, с небольшой каменной пристройкой, была целой. Мы стали продвигаться к ней.

— Внимание! — подал нам знак Эритрея.

— Что? — шепотом спросил я.

— Видишь, мешки зеленые наложены? — так же шепотом стал говорить он. — Хохлы так дома метят, чтобы свои их не обстреливали.

Подойдя ко второй двухэтажке и не встретив сопротивления, мы на полной осторожности и бдительности зачистили первый и второй этажи и аккуратно вышли во двор, чтобы проверить пристройку, из которой прямо на нас выскочил мужчина, одетый в гражданское.

— Стоять! — заорал Эритрея, направив на него автомат. — Сюда иди!

— Не… — вырвалось у него от неожиданности.

Круто развернувшись на сто восемьдесят градусов, он заскочил обратно в пристройку и скрылся там. Мы подбежали к входу и заняли позиции справа и слева от него.

— Сарго, контроль тыл, — приказал Эритрея. — Эй, ты! — заорал он в проем. — Выходи с поднятыми руками!

Из пристройки не доносилось ни звука. Нарезав угол, я заглянул вглубь и увидел лестницу, уходящую под землю.

— Мирный? Выходи. Стрелять не будем, — стал уговаривать его Эритрея. — Мы — русские. Пришли с миром!

Выждав полминуты, Эритрея вышел на Гонга и объяснил обстановку.

— Да хер это мирный. Пидор переодетый, — коротко ответил Гонг, — выковыривайте его.

— Давай гранату кинем? — предложил я, и, получив одобрение, закинул туда «эфку».

После взрыва мы еще несколько раз предложили ему сдаться. Не получив ответа, вышли на связь с группой прикрытия и попросили их ударить из РПГ по окошку флигеля, которое виднелось невысоко над землей. Мы откатились в подъезд. После пары выстрелов из РПГ я на адреналине стал предлагать штурмануть этот подвал.

— Не надо, так его выкурим. Давайте еще в то же место! — попросил Эритрея по рации.

После третьей морковки из подвала послышались крики и просьбы не стрелять, и это тело на карачках выбралось наружу.

— Стоять! — заорали мы. — Если жить хочешь.

— Я мирный! Я мирный! — испуганно залепетал он. — Блогер! Фильм снимаю про Бахмут, «Мой город»!

— Ползи сюда, сука! И не пизди!

— Честно! Можете в интернете посмотреть!

— Сюда ползи, — более миролюбиво приказал Эритрея.

Мы затащили его в подъезд и стали допрашивать. После несильного нажима клиент разговорился, но по-прежнему гнал свою мульку про блогерство.

— У меня документы в сумке, там, внизу! Под кроватью в дальней комнате.

Мы оставили его на Сарго, а сами спустились в подвал и, тщательно обыскав его, нашли сумку с паспортом и валютой.

Подвал представлял из себя запутанный лабиринт из нескольких укрепленных комнат с хорошо оборудованными бойницами, направленными в нашу сторону. Мы передали пленника дальше, и через несколько часов на нас вышел Гонг и поблагодарил за поимку очень важного агента, которого раскололи наши СБэшники.

— С меня энергетики! — весело пообещал нам командир. — Молодцы, пацаны.

— Служу России! — так же весело ответил Эритрея и подмигнул мне.