Пока выдался свободный час, я решил зайти к Обиде, с которым была возможность пообщаться и как командир с командиром, и как со своим старым приятелем. Не всем можно было поделиться с каждым, а уж найти такого человека, который бы тебя понимал, тем более было непросто. Обида был, как и я, воином и солдатом, что редко совпадало в одном человеке. Гражданские, конечно, могут думать, что это синонимы, но мы знаем, что это не так. Не каждый выбравший солдатскую службу был по натуре своей воином. На войну попадали по разным причинам, и большинство воюющих были тут случайными людьми. А такие, как мы с Обидой, приезжали сюда работать. Так размышлял я, добираясь до его подвала. Мы не идеализируем войну, но и не относимся к ней, как к чрезмерной трагедии. У всякой работы есть свои минусы, плюсы и свои опасности. На нашей работе они выше, чем у монтажника-высотника, например. И к достойным врагам мы относимся не с оголтелой ненавистью, а с уважением. Потому что воин видит воина и уважает его за его мужество. Если не уважать храброго противника, то и победа над ним будет не победой… Гонг и Гаврош тоже воины. И многие кашники оказались воинами.

Добравшись до места, я увидел у подвала Обиды новый большой пикап «Форд» с украинскими номерами и спустился вниз.

— Привет! — кивнул он мне напряженно.

— Привет! — улыбнулся я. — Ты чего такой злой? Случилось что?

— Да так… — попытался Обида замять тему. — Есть причины.

— А конкретнее? — не отставал я от него.

— Можно, конечно, было бы это на тормозах спустить… Но что-то зацепило.

— Да что случилось-то? — стал терять я терпение.

— Да слухи… Кашники эти новые, которые к тебе с пополнением пришли, считают меня «подвальным командиром». Типа отсиживаюсь тут.

— Меня, наверное, тоже? — улыбнулся я. — Тебе не похер, Леха? Пусть идут лесом.

— Похер-то, конечно, похер, но все же! Дело принципа!

— Давай разъебем их? Или просто пизды дадим? — предложил я. — Им же не объяснишь, что когда у тебя ответственности выше крыши, когда у тебя десять групп работает и сорок рыл контролировать нужно, тут не до штурма! — стал и я злиться на этих неизвестных мне мудил. — А у тебя еще и учет вооружения. Учет личного состава. Пайки. Группы снабжения и эвакуации. Автомобильный парк! Взаимодействие со всеми группами. И ты, порой, спишь от силы два часа в сутки! Давай все-таки их ебнем! — окончательно разозлился я. — Они же пока не научатся воевать, за ними смотреть нужно. Не понимают, что половина из них живыми домой попадет только потому, что мы, Гонг и Гаврош за ними смотрим.

— Ебнуть — это не то. Да и скучно… Тебе не скучно? — с искрой в глазах спросил меня Обида. — Старые кашники, кто меня знал, те в курсе, что я и штурмовал, и все делал. А эти привыкли видеть, что я на расстоянии работаю. Завхоз типа. И начинают: «Да, блять, подвальные командиры тут…» Может, покажем им, как нужно работать, а? — с надеждой спросил он.

— Не отпустят, — помотал я головой.

— А мы забудем спросить, — подмигнул мне Леха.

— Бля! У меня аж привстал! — заржал я. — Давай глянем, где мы с тобой зайдем, — достал я «книжку». — Вдвоем идем? Брать никого не будем!

— Ну, прикрывать, естественно, поставим, тех, кто там и так стоит, — пожал он плечами. — Я знал, что тебе идея понравится.

— Только по-тихому нужно, чтобы ни Гаврош, ни Гонг не просекли. Иначе, хер нам, а не штурм.

— Согласен!

— Химского только курсану, чтобы прикрыл, если искать будут.

Химский после ранения был моей правой рукой и всегда находился рядом, как Петька при Василии Ивановиче Чапаеве. Он попытался тоже напроситься с нами в штурм, но был оставлен прикрывать тыл и создавать маскировку операции «Старики-разбойники». Брать его из-за последствий ранения не было смысла, да и договоренность с Обидой была другой.

Мы быстро экипировались, взяли с собой все, что необходимо: БК, гранаты, несколько «Шмелей» и выдвинулись на передок, где сидели наши «боевые командиры». Мои группы как раз стояли перед новым кварталом, штурм которого был намечен на завтра. Приехав на место, мы позвали старших групп и поставили их в известность, что сейчас будет происходить.

— Короче, слушайте сюда внимательно! — начал я и увидел, как напряглись лица этих бойцов. — Вы сейчас начинаете массированный огонь по кварталу впереди, а мы с Обидой начинаем штурм.

— А мы что? — не сразу поняли они наш план.

— Прикрываете нас, — зло сказал Леха. — Что тут неясного? Подвальные командиры будут вам показывать, как работать, — он сделал паузу и продолжил: — Вы сколько домов в день берете? Один или два? Вот мы сейчас и проверим, сколько можно брать на самом деле.

— Что молчите? — глядя в их удивленные глаза, перехватил я инициативу у Обиды. — Давай! Разошлись по позициям и по моей команде начинаете пулять по окнам.

По нашей команде группы прикрытия открыли огонь и мы, перескочив дорогу, зашли в первый дом, работая по тактике классической двойки. Тело, тренированное годами службы и войны, автоматически вошло в привычный режим максимальной боевой готовности, и мы начали двигаться, прикрывая друг друга и координируя между собой действия.

— Заходим!

— Держу!

— Справа чисто!

— Прямо и слева тоже!

— Держу!

— Заходим!

Пройдя шесть домов, мы уперлись в двухэтажный дом с магазином на первом этаже. Мы разделились, Обида стал обходить дом, чтобы зайти в него слева. Я взял «Шмель», чтобы зачистить им второй этаж перед его заходом и навелся. Рация непрерывно выдавала в эфир какие-то сообщения, и я не сразу услышал то, что передавал мне Обида.

— Стой! Не бей! Я захожу… — разобрал я его голос в тот момент, когда из трубы вырвался огонь.

Ракета вошла точно в окно и взрыв внутри подбросил крышу здания вверх. Она подлетела на метр и сложилась внутрь. «Пиздец! Убил Леху!» — успел испугаться я.

— Обида — Евмару?! Обида — Евмару?! — запаниковал я.

— Блять! Нихуя себе, ты дал! — отозвался Обида, и я понял, что он жив. — Заходи в дом быстрее, у меня оружия нет.

Я забежал в дом и увидел, что он держит в руках запчасти от автомата.

— А где?..

— Рассыпался. Странная история, — пожал он плечами, — я гранату сюда кинул, запрыгнул, стал контролить из-за угла… Тут ты из гранатомета вдарил, и у меня в руках автомат просто рассыпался.

— Действительно, мистика!

Мы вышли по рации на наших бойцов, которые двигались следом, и попросили притащить Обиде автомат. Через пару малых один из них перебежал в наш дом, принес автомат и пять магазинов к нему.

— Это что? — удивился я, разглядывая АК-47, заточенный под патрон 7,62.

— Трофей хохлячий. Других нет, — хлопая глазами ответил он.

— Давай! — схватил его Леха. — Этот и рельсу пробьет.

Рядом с домом стали ложиться гранаты от АГС и сто двадцатые мины. Мы спрятались в коридоре, который шел посередине дома, и залегли. Дом трясло и разваливало осколками и близкими прилетами. На нас сыпались стекла, кирпичи и доски. Сверху летели куски потолка и штукатурка.

— Неприятный момент, — прошептал Обида.

— Да они отсосут, — так же шепотом ответил я.

За время обстрела трех бойцов, которые шли сзади нас, затрехсотило. Вызвав группу эвакуации, мы пошли дальше. Зачистив двенадцатый дом, я неудачно спрыгнул с окна и порвал себе связку. Леха подхватил меня, и мы стали оттягиваться назад. Выйдя к группе, мы сделали привал.

— Ну вы даете! — начали они, собираясь отдать нам дань уважения.

— Мы-то даем… — остановил их Обида. — Теперь ваша очередь показать нам, на что вы способны. До вечера еще далеко. Так что, вперед!

— Обида — Гаврошу?! — вышел на нас командир.

— Обида, да! — своим фирменным отзывом откликнулся Леха.

— Вы чего там устроили? — возмущенно начал он, и Обида посмотрел на меня, показывая, что мы спалились. — Срочно сворачивайтесь!

— И к нам на доклад! — услышали мы голос Гонга. — Немедленно!

Обида подхватил меня, и мы стали оттягиваться назад в тыл. Доковыляв до «Форда», мы загрузились в него, переглянулись и закурили. Можно было выдохнуть и почувствовать, как адреналин отпускал голову и тело. Затянувшись и осознав, что бой позади, мы переглянулись и заржали в голос.

— Ну что, поехали сдаваться? — улыбнулся он.

— Зато было охуенно! Как раньше, — утешил я его. — Все живы-здоровы. Дальше Бахмута не пошлют. И этих упырей подучили, — стал я приводить доводы в пользу нашего поступка, — я по своим даже стрелял один раз.

— Да ладно? — удивился Леха, хотя удивить его было непросто, и тронулся в сторону Зайцево.

— Да, штурманули мы дом, а там подвал такой, набитый хохлячьими трофеями. А эти расслабона поймали, короче… Фишку не выставили и пошли мародерить. Я со второго этажа спускаюсь, смотрю, никого на первом этаже нет. Выглянул на улицу, там пусто.

— То есть заходи в подвал и начинай их всех расстреливать? — спросил меня Обида.

— Совершенно верно, — кивнул я. — Взял ружье двенадцатого калибра, которым мы по птицам стреляли, зашел туда и начал по ним просто херачить! — засмеялся я, вспоминая, как они разбегались от меня по магазину во главе с Химским. — Потом всех их вывел, немножко пиздячек подраздал. Говорю: «Вот так вы, пацаны, можете просто въебаться хохлам! Зайдет просто один с автоматом и перестреляет вас всех».

— Хорошо, что не с автомата стал стрелять. Добрый ты, — улыбнулся Обида.

— С автомата-то там понятно, что рикошетом может зацепить. А тут — дробь поверх голов. Они сначала даже не поняли, кто это и что это. Просто попадали, и все.

— Ага… А потом нам говорят — «подвальные командиры»! Да я воюю больше, чем они отсидели!

— Нормально мы частник все-таки отработали! Но я обосрался, конечно, когда по дому, где ты был, со «Шмеля» отработал. Ты уж прости.

— Да нормально и, главное, креативно! — выворачивая на дорогу, ответил Леха.

— Так сам знаешь, тут хоть в частнике, хоть в поле, хоть при штурме высотки — шаблонов не существует в принципе. Смотришь по ситуации просто, где огневые точки противника.

— Как лучше зайти. Через окно, через подъезд? Или лучше с торца здания стену свалить пластидом? — подхватил тему Обида.

— Я ж говорю, шаблона нет, — я посмотрел на частник за окном и вспомнил, как мы его брали. — Ну, в частнике меньше огневых точек по тебе работает, а в многоэтажках — там огневых точек побольше. И пути подхода к частнику или к многоэтажке могут варьироваться… Шаблона нет.

— В многоэтажке лучше с торца подходить, конечно. Где окон нет…

— Да. Самое главное — залезть и закрепиться в первой комнате. Если дом многоподъездный, как корабль, залезть в первую квартиру и подняться до последнего этажа, — в моей голове замелькали дома и подъезды, в штурме которых я участвовал. — Если наверх поднялся на последний этаж в первом подъезде — все! Считай, что здание уже твое.

— В следующий подъезд ты уже не будешь заходить с улицы, спускаться по лестничке на первый и заходить в следующий подъезд, — понимающе кивнул Обида.

— Конечно. Я уроню стену в следующий подъезд на последнем этаже и буду спускаться вниз. Это гораздо проще.

Обида наехал на какое-то препятствие, и мы оба подпрыгнули в машине и ударились касками об потолок. Это прервало наш ностальгический обмен информацией, так хорошо известной обоим.

— Бля! — сморщился я от боли в ноге.

— Прошу прощения.

— Откуда, кстати, такая роскошная тачка? — вспомнил я, что хотел спросить, когда сегодня пришел к Лехе.

— Да мы позицию одну взяли быстро, с левого края в частнике. Я туда пришел трофейку забрать, а тут хохол на этой машине приезжает. Бодро так выскакивает из нее и к нам: «Хлопцы, здрасьте!» Я говорю: «Привет!» Он: «Пароль — Киев». Я говорю: «Не угадал. Пароль — Ростов-на-Дону». Ну, он что-то за автомат схватился… Дуэль, как в фильме про ковбоев. Я оказался быстрее.

— Мастерство!

Мы долетели до Зайцево, выкурили по сигарете и пошли к Гаврошу и Гонгу.

— Вы понимаете, что бы было, если бы вас забаранило? На вас командование группами! Учет личного состава! Двухсотые, трехсотые и отпуска! Это же представить страшно, какой геморрой бы случился, если бы вы погибли! — выговаривал нам Гаврош.

— А какой провал по моральному фронту. Трудно себе даже вообразить! Два командира бы погибло. Дух бы у бойцов как просел! — давил Гонг. — Молчите? Нечего сказать?

Мы переглянулись с Обидой и поняли друг друга. И он, и я слишком долго прослужили в армии, чтобы не понять, что лучшее, что может быть в нашем положении — это соглашаться со всем и молчать.