— Изер! Просыпайся! — стал будить меня Агартал, полный боевого настроя.

— О! А я и не понял, как уснул… — пришел я в себя. Тут же вспомнил про Юнайтина, и стало грустно.

— Светает. Пора работать.

Пока я просыпался, Агартал и Оптима стали будить остальных. В группе в основном были опытные бойцы, которые понимали: война — войной, а без сна много не навоюешь. Я подсел к Власти и Экзону, которые, как два индейских вождя, молча похлебывали кофе и думали о чем-то своем. Утренний кофе для каждого из нас стал ритуалом, и если была возможность посидеть, покурить и помолчать в хорошей компании, мы никогда ее не упускали.

— О чем думаешь, Экзон? — поинтересовался я, чтобы не сидеть в тишине.

— Стараюсь ни о чем не думать, — очень спокойно ответил он. — Мужчина с утра должен быть размерен и задумчив. Ему нужно понять, кто он и каково его место в этой жизни.

— И что он собирается делать с этим днем и собой внутри этого дня, — добавил Власть.

— Воевать будем, — быстро добавил подошедший Агартал, нарушив наш дзен.

У нас было два РПГ, пулемет и много БК, которые нам принесла группа Тускана. Единственной нашей проблемой было гриппозное состояние половины группы, за ночь пацаны заболели и слегли. Я разрешил им немного отлежаться, чтобы прийти в себя. Мы договорились, что в случае наката, они быстро поднимутся и займут позиции, а пока могут отдыхать. В основном больными были бойцы из группы Урусовца.

Половину БК мы затащили на второй этаж, где было два окна с видом на лесопилку. Оптима достал наблюдательную разведывательную трубу, при помощи которой можно было наблюдать за противником, не высовывая головы. Это была простая система зеркал, которые передавали отражение того, что происходит снаружи; сделана она была по принципу перископа подводной лодки. Даже если снайпер срисовывал блик и стрелял по нему, мы оказывались вне зоны поражения.

— Такая хорошая штучка, — потряс трубой Оптима, — очень днем выручает.

— Что видно?

Оптима высунул ее и стал докладывать нам обстановку о том, что хохлы попрятались и их не видно.

— О! — вдруг улыбнулся он. — Смотри, Изер! Второе окно от вагончика.

Я взял у него трубу и, найдя нужное окно, увидел там голову украинца со смешными висячими усами.

— Бля! — не удержался я и заржал в голос. — Такой смешной хохол, как Тарас Бульба!

— Фишка их, видать. Видишь, палит за нами.

— Повязки зеленые. Что-то новое. Обычно они с синей изолентой.

— Может, пограничники или еще кто-то? — предположил он.

— Давай из РПГ по нему пальну? — тут же предложил неугомонный Агартал. — Встану под окно, ты резко откроешь железяку, а я засажу по нему из РПГ!

— Давай! — кивнул я.

Мы тщательно подготовились и сделали, как запланировали. Я резко приоткрыл железную створку, и Агартал запустил в их сторону морковку, переделанную нашими умельцами из 82-миллиметровой мины. Раздался сильный взрыв, и даже нам было слышно, как закричали украинцы.

— Отлично зашло! — радостно закричал Оптима. — Давай еще!

Я взял второй РПГ, и мы по очереди засадили туда еще по две модернизированные морковки. Когда я вылезал стрелять, было страшно, что снайпер может попасть мне в голову, и я старался прикрыть ее гранатометом.

— Давай еще! — заторопил нас Оптима. — Там еще один вылез!

Я сел под окно, взял примерный ориентир, встал и быстро выстрелил.

— Ого! Точно в окно засадил! — отметил Оптима. — Слышишь, они там верещат как жареные свиньи. Это вам не из снайперской винтовки по нам стрелять! — зло добавил он.

Мы стали стрелять по ним из обоих окон. До хохлов было не больше пятидесяти метров, и нам была отлично слышна паника, которая началась в их рядах. К ним попыталась пробиться группа эвакуации, но мы посекли ее огнем. Они, вытягивая раненых, стали беспорядочно отступать назад. Видя это, у нас поднялся боевой азарт, и мы с еще большим воодушевлением стали обстреливать здание лесопилки. Экзон лупил по ним из подствольника, которым прекрасно пользовался еще со времен службы в спецназе. В рядах хохлов начался неописуемый треш. Мы не давали им высунуться и закинули внутрь еще две морковки.

— Ничего так сильно не мотивирует бойца, как вид падающего, бегущего и отступающего противника, — резонно заметил Экзон.

Я вышел на Флира, доложил обстановку. По лесопилке заработали наши минометы. Одна из мин попала точно в ворота и сложила их. Из этих ворот выбежал хохол с РПГ, но Оптима срезал его очередью, и тот упал внутрь, выронив гранатомет.

— Есть! — заорал он радостно. — Это вам за Юнайтина!

— Вот вам, суки! — орал Агартал и прицельно бил по окнам.

Наш обстрел закончился, и мы немного сбавили темп стрельбы, чтобы передохнуть. Но не успели мы присесть под окнами и расслабиться, как нас опять подорвал Экзон.

— Накат! — выкрикнул он, и мы снова заняли позиции для стрельбы.

За лесопилкой находилось крепкое здание, в котором был укреп украинцев. По всей видимости, они использовали его для накопления сил и отдыха.

— Где накат? — стал всматриваться я в трубу.

— Смотри правее, — показал мне рукой Экзон на группу украинцев, которые не спеша приближались к лесопилке со стороны того дома, — они или с ума сошли, или им совсем ничего не докладывают.

— Ну да. Мы тут уже несколько часов воюем, а они пешком ходят.

По этой группе заработал АГС Блекмилка, и хохлы заметались по огороду как куропатки. Мы опять стали поливать их огнем. Те, кто еще мог бегать, рванули в сторону дома. Один из них почти добежал, но я прицельной очередью попал по нему и увидел, как он повис на окне. Кто-то затянул его внутрь, а следом туда залетел заряд из АГС. Из-за угла, хромая, показался еще один украинский солдат, я срезал очередью и его. Это было больше похоже на стрельбу на полигоне, чем на реальный бой.

— Изер, — вышел на меня Флир, — что там у вас за хохлы бессмертные пачками бегают?

— Может, ротацию хотели сделать? Мы сами не понимаем, что с ними? Может, пьяные?

— Следите за ними. Сейчас группа Евмара справа попробует забрать лесопилку. Прикройте их.

Хохлы стали откатываться в длинный ангар, стоявший слева на территории лесопилки. Они по одному перебегали в это большое здание. Их группа прикрытия стала стрелять по нам. Завязалась обычная бесцельная перестрелка, просто показывающая, что мы тут и настроены воинственно. Постепенно и мы, и они устали, и все затихло. Вдруг из-за угла ангара на открытку выскочил злобный толстый маленький хохол без брони и каски и стал внаглую поливать нас огнем из автомата.

— Нихера себе! — удивились мы этому пузатому герою и стали стрелять в ответ.

Хохол был как заговоренный. По нему не мог попасть никто из нас. Отстреляв магазин, он спрятался за угол, перезарядился и снова выбежал на открытку.

— Давай по нему из гранатомета уебем! — предложил я.

— Давай. Садись тут у окна, когда он выскочит, я тебе скажу.

У толстого украинского гнома был второй номер, который перезаряжал ему магазины, прячась за углом. Периодически толстяк скрывался там, чтобы через несколько секунд вновь выскочить и поливать нас огнем.

— Точно бухой, — предположил Оптима.

Это была настоящая дуэль. Я сидел под окном, примерно понимая, куда стрелять, и ждал сигнала.

— Давай! Вылез! — скомандовал Оптима, и я быстро поднялся и выстрелил из РПГ.

Граната попала рядом с боевым украинским гномом, и он по странной траектории залетел за угол.

— Вроде все… Больше не вылазит.

Наши насыпали по этому ангару еще из минометов и АГС, и наступило очередное затишье. Мы передали, что на лесопилке подавили активное сопротивление и ждем дальнейшей команды. Мы надеялись, что именно нам поручат брать ее, но командиры выбрали для этого группу Евмара.

У большинства из нашей группы было такое ощущение, что мы всегда были на войне. Война и была нашей жизнью, мы уже и не помнили, что было до того момента, как приехали сюда. И даже не хотелось думать, что будет после войны. Жизнь была здесь. Она была увлекательна и понятна. Тут были пацаны и братья, а там были враги. Мир был прост и понятен. Основной нашей задачей было продвигаться вперед, используя все имеющиеся средства, и выбивать противника, который нам противостоял. Не было ни вчера, ни завтра, было только вечное здесь и сейчас, с перестрелками, накатами и минометными обстрелами. Да, здесь были трехсотые и двухсотые, но это уже воспринималось не как что-то неестественное и ужасное, а как обычные и понятные явления природы, вроде ветра, дождя и снега. Именно поэтому на нашем военном сленге минометные обстрелы назывались «осадки» и «погода». Незаметно для самого себя я стал жителем войны, а война превратилась в повседневную рутину, с ее обычными ситуациями, которые любому гражданскому человеку показались бы ужасными или страшными. Вспоминая прошедшую неделю, я понял, что полностью адаптировался и готов был жить тут еще долго.

— Идите отдохните, я пока на фишке постою, — предложил Оптима.

— Хорошо, — кивнул я, мы спустились вниз, заварили кофе и стали отдыхать.

— Привет, Изер, — открыл глаза больной Урусовец, — как у вас дела?

— Брат, пока ты спал, мы потрепали знатно украинцев и даже успели отбить их накат, — улыбнулся я.

— Пропустил я веселье, значит…

— Отдыхай, восстанавливайся.

Я вдохнул ароматный запах горячего кофе, который приятно согревал руки, и сделал осторожный глоток.

— Накат! — передал сверху Оптима по рации и открыл огонь.

Я с сожалением передал кружку Урусовцу и вместе с Властью, Агарталом и Бомеделом полез на второй этаж. По дороге я вышел по рации на Флира и запросил артиллерийской поддержки. Забежав наверх, мы сразу рассредоточились возле окон. У левого окна сидели Оптима и Экзон и высматривали что-то в разведывательную трубу.

— Что за накат? — с ходу спросил Агартал.

— Да уже по ходу все, — пожал плечами Оптима. — Какой-то цирк творится сегодня у хохлов. Не успели вы уйти, я смотрю, с пригорочка два тела спускаются вразвалочку, один второму что-то интересное рассказывает и руками машет, — стал оживленно рассказывать он. — Я вам шуманул, что накат, и по ним выпустил полмагазина. В одного попал, а второй куда-то в кусты отпрыгнул. Я еще пострелял для приличия, и все замолкло.

Не прошло и пяти минут, после того как мы поднялись наверх, как из-за угла ангара выбежал наш старый пузатый знакомый и опять стал стрелять по нашей позиции. Мы открыли ответный огонь, он отбежал назад и перепрыгнул через забор.

— Воин, кто ты? — вырвалось у меня.

— Ты видел? — ошалело смотрел на меня Оптима. — Это же тот самый хохол!

— Изер — Пикше?! — заработала рация. — По перехвату — хохлы на лесопилке ждут эвакуацию. У них много раненых и двухсотых. Следите.

— Насыпьте сюда чем-то тяжелым. У нас тут киборг в экзоскелете! Мы по нему уже чем только не стреляли, а он только что перемахнул через двухметровый забор.

— Изер, какой экзоскелет? Ты о чем? — не понял шутки Пикша.

— Говорю, хохол, без каски и броника, как кенгуру скачет и стреляет, а он ростом как я, только толще в два раза.

Через полчаса группа Евмаровских пацанов начала штурм лесопилки и заскочила в первое от них здание. Мы стали прикрывать их огнем и, немного пострелявшись с ними, украинцы стали откатываться левее, в частный сектор. Двенадцать человек забежали в один из домов, и там их накрыли наши минометчики из 106-ой ВДД. Только троим удалось выбраться оттуда. Евмаровская группа зачистила второе здание, длинный ангар, и закрепилась там. Наша позиция автоматически стала тыловой, теперь в наши задачи входило прикрывать передовые штурмовые группы, которые пошли брать частник за дорогой.