Я сообщил Обиде, что мне нужно некоторое время на подготовку, и стал лечить сам себя. Пацаны, которых мне дали в помощь, уже могли справляться с простыми задачами, а когда нам приносили тяжелых трехсотых, я собирался и продолжал работать. Мозг работал плохо, но я на опыте делал свою работу и брел обратно в постель.

Только через три дня я со своими помощниками смог перебраться в аппендикс на позицию «Е-3», удобно расположенный и защищенный от обстрелов украинцев со всех сторон. Остальные дома брали на себя основную часть выпускаемых по позиции снарядов, поэтому здесь мы чувствовали себя относительно безопасно. Я выбрал квартиру на первом этаже, и за день мы вычистили ее от мусора. Найдя в доме стулья, я кинул на них сверху совдеповскую дверь и застелил ее утеплителем. Установил в комнате шкаф для медикаментов, присел в кресло и огляделся. «Отличный получился кабинетик», — похвалил я себя за работу. Жил я в подвале вместе со всеми. Тут базировались группы эвакуации и пулеметчики «Корда». Пулемет Миора и Сплеша стоял на четвертом этаже, а чуть ниже была позиция АГС. Их расчеты не имели постоянных позиций и меняли их в зависимости от поставленных задач. Отсюда им всем было удобно работать по расположенному чуть дальше частнику, где продвигались наши группы. Ребята подобрались в основном молодые и веселые. Сюда же заселили министерских, которые учились у нас и сильно помогали. Иногда приходил их командир Магнус — серьезный и ответственный мужик, который постоянно был на передке.

Группа эвакуации во время штурмов располагалась недалеко в частном доме, откуда они выдвигались забирать трехсотых и притаскивали их ко мне. Единственным минусом был февраль месяц, с промозглыми холодами и степными продувными ветрами, которые выли в пустом здании, его по-украински называли «лютый».

Группа эвакуации приносила и двухсотых, мы складировали их рядом, я осматривал тела погибших и подробно описывал характер повреждений. Пока их несли, пацаны успевали замерзнуть и лежали в тех позах, в которых их настигла смерть. На тот момент я относился к этому, как к неизбежной части нашей работы, и их вид не вызывал сильных переживаний. Я записывал в учетную карточку позывной, номер жетона и причину смерти: «Смерть наступила в результате попадания пули снайпера в область лица, пройдя через нос, вызвала перелом основания шеи. Смерть наступила мгновенно». Это был уже не первый такой случай, и я доложил Гонгу, что на этом направлении работает опытный снайпер. Двухсотые лежали у нас, пока не освобождалась группа эвакуации, уносившая их дальше в тыл, в их последний путь, который должен был закончиться либо на родине, либо на общем кладбище ЧВК «Вагнер», в зависимости от того, где боец завещал себя похоронить при подписании контракта.

Трехсотых я осматривал у себя в кабинете, где оказывал им медицинскую помощь и передавал группе эвакуации с подробным описанием характера ранений и проделанных медицинских манипуляций. Судя по количеству двухсотых и трехсотых, штурмы были жестокими. Ранения в основном были осколочными и порой требовали быстрых и решительных действий, но я справлялся.

Утром, отправив своих помощников в школу за необходимыми мне перевязочными материалами, я стал наводить порядок в кабинете, убирал и еще раз перекладывал медикаменты по полкам.

— Цахил, — заскочил в кабинет боец из группы эвакуации, — там штурм был, наша вторая группа эвакуации застряла в двадцатом доме на Малом Троицком переулке.

— И? — уставился я на него.

— Они не могут забрать неходячих трехсотых оттуда. Носилок нет.

— Как так вышло?

— Не знаю… Забыли.

— И что делать?

— Нужно им принести, а мы не можем. Нам нужно тяжелого трехсотого в тыл тащить, которого ты нам отдал только что.

— Хорошо. Идите, я разберусь.

Я взял автомат и носилки и вышел из кабинета. Носилки одному тащить было крайне неудобно.

— Привет! — попался мне на глаза знакомый мобик из Кемерово. — Иди сюда, брат. Бери носилки, нужно отнести их тут недалеко.

— Куда? — оторопело уставился он на меня.

— Да ерунда. Легкая пробежка. За полчаса справимся. Мне Магнус сказал привлекать вас, если что, — уверенно глядя ему в глаза, почти не соврал я.

— Магнус? Хорошо, — кивнул он и взялся за носилки.

Мы выдвинулись вперед и быстро добежали до промышленного здания, в котором базировались наши группы прикрытия. Бежалось мне легко в моих найковских кроссовках, которые я носил вместо убитых берцев. Мобик постоянно отставал и тянул меня назад. Мы поздоровались с пацанами, и я стал узнавать, как лучше добежать до двадцатого дома.

— Сейчас выпрыгиваете в окно, добегаете до гаражей и по-над ними до угла. А там открытки метров сто — и вы в домике, — стал объяснять мне старший их группы. — Только осторожнее, там под окном неприятный хохол лежит. На голову ему не наступите.

— Ясно… — попытался мысленно выстроить я маршрут. — Погнали! — скомандовал я своему помощнику и полез в окно.

Я выпрыгнул в окно и увидел украинского солдата, который получил в голову очередь, снесшую ему все, кроме шеи и нижней челюсти. Следом за мной выпрыгнул мобик, я услышал, как он ойкнул от неожиданности. Успокаивать было некогда, и я рванул вперед, чтобы не попасть под огонь противника. Мы не побежали к гаражам, а выбрали другой маршрут и, скрываясь за домами частного сектора, пробрались на нашу крайнюю позицию перед Малым Троицким переулком.

— Как обстановка, пацаны? — с ходу спросил я.

— Нормально. Только одноглазый работает, если вы собираетесь дальше двигать.

— Где?

— Да вот там, когда дорогу перебегаешь. Осторожнее.

Мы решили немного отдохнуть. Я поймал на себе взгляд мобика, который говорил, что он явно не подписывался на такие пробежки. В ответ я молча пожал плечами и кивнул ему головой, чтобы он приготовился к очередному рывку. Выбежав вперед, я услышал характерные пощелкивания пуль, которые мне были знакомы еще по работе в Иванграде. «Снайпер… Ну, ничего-ничего», — думал я, ускоряя бег. Мобик кряхтел сзади и немного тормозил движение. Впереди я видел дорогу, а за ней домик с окошком, в котором мелькали силуэты наших бойцов. Цель была понятна, я стремился к ней, отключив все посторонние мысли.

Окно оказалось достаточно просторным, чтобы с ходу занырнуть в него и затащить туда носилки и мобика.

— Привет, пацаны! — переводя дух, поздоровался я с группой эвакуации. — Носилки вам принесли.

— Привет… Может, вы и заберете трехсотого? — с ходу попытался нагрузить меня шустрый боец. — Он через дорогу, в доме. Там и медик с ним наш.

— Вообще-то меня тут быть не должно, братан. Тем более с мобиком.

Я вышел по рации на связь с пацанами, которые были в доме с трехсотым, и понял, что они все уже сделали.

— По нам прилетело! — заговорила рация. — Нужен медик.

Оставив носилки, я повернулся к своему новому другу.

— Ну, вот. А ты боялся. Теперь осталось назад вернуться. И все, — подбодрил я его и увидел, как он сглотнул слюну.

Мы выбежали назад и, пока бежали, по нам стали пристреливаться из миномета. Мина разорвалась метрах в пятидесяти от нас, я споткнулся. Быстро подскочив, я побежал за мобиком, который успел обогнать меня, и почувствовал боль в стопе. Глянув на ногу, увидел, что потерял одну кроссовку и бегу в носке. Мы запрыгнули в ближайшее здание, я стал прислушиваться к разрывам.

— А где рация? — стал ощупывать я себя, понимая, что она давно молчит.

— Не знаю… — помотал головой мобик.

— Потерял… Рация важнее жизни. Ничего не поделать, нужно назад, искать ее. Жди здесь.

Я обмотал ногу куском ткани, который валялся в доме, и выскочил в окно. Бежать было недалеко, я сразу увидел свою валявшуюся кроссовку, которая стала для меня ориентиром. «Где же ты? Родная моя, найдись! — шарил я глазами по земле и мусору. — Мне без тебя никак!»

Рация, к счастью, лежала рядом с кроссовкой. Подхватив обеих, я быстроногим оленем помчался назад. Добравшись до здания, из которого мы выбегали, я осмотрел раненых. Один из них получил легкое ранение в голову, а второй пожаловался на боль в ноге. Я быстро перемотал их, и мы стали ждать, когда закончится обстрел, чтобы выдвинуться назад в нашу многоэтажку.

— А что это у тебя за обмотки? — удивился боец.

— Да, потерял обувь, а назад надеть не успел, — ответил я, ища глазами вторую кроссовку.

Она оказалась сильно разорванной, но я попытался натянуть ее на ногу.

— Держи, мне они еще долго не пригодятся, — протянул мне обувь раненный в ногу боец, — носи на здоровье.

— Спасибо, — кивнул я ему и стал натягивать на себя почти новую пару таких же кроссовок, какие были у меня.

Дождавшись темноты, мы забрали трехсотых и выдвинулись к нашему подвалу. Доковыляв туда вместе с ними, мы молча сели у печки и расслабились.

— Кофе будешь? — спросил я мобика.

— Нехилая получилась экскурсия, конечно, — покачал он головой, — но спасибо тебе… Век не забуду.