К нам в помощь прислали ростовского мужичка с позывным Викас, который сразу стал собирать по домам как разный полезный инструмент, так и бесполезный хлам. Соотношение полезного к бесполезному было примерно один к трем. Больше всего Викас любил фонарики. Их у него было великое множество. Часть из них не работали, и Викас постоянно фонарики эти раскручивал и пытался реанимировать. В эти моменты он был похож на великовозрастного пацана, которого поместили в сухое, жилистое, бородатое тело тридцатипятилетнего мужика и отправили на войну. Хотя и войну он воспринимал по-детски наивно, как поездку в пионерлагерь.

— Викас, может, у тебя было голодное детство какое-то? — рассматривая его огромный баул, в который он как бурундук складывал свои запчастюльки, гвоздики, проволочки и немыслимое количество другого шмурдяка, с жалостью в голосе спросил я. — Нахер ты это все собираешь?

— Это все может пригодиться, — сухо, не глядя на меня, ответил он, — тут только нужное. Бесполезное я не беру.

— Я тебя честно предупреждаю, братан, будем переезжать, пойдешь последним, — сурово сказал Сплеш. — Если ты в какой-нибудь дырке застрянешь со своими баулами, мы тормозить и ждать, пока нас пристрелят, не будем. Запомни это!

— Запомнил.

— И, несмотря на свои сумки, нести будешь короба и пулемет, как все!

— Хорошо, — насупившись и спрятав лицо в свою бороденку, ответил Викас.

Украдкой наблюдая за тем, как он копается в своих больших барыжьих полосатых баулах, вытаскивая оттуда на свет Божий непонятные железяки, я размышлял: «Что это? Патологическая жадность или какое-то другое психическое расстройство?»

Мы, конечно, подсмеивались над ним, но, пока это нас не касалось лично и не представляло никакой угрозы, мы попускали ему и понимали, что отучить его собирать шлак не представлялось возможным. Он не мог пройти мимо валявшейся на земле железяки, которая показалась ему полезной и могла пригодиться, пусть не сейчас, а через год или десять лет. В этом были и свои плюсы. Если кому-то из нас что-то было нужно, Викас, порывшись в своих вещах, как из скатерти-самобранки извлекал необходимый предмет на свет и торжественно вручал его просившему.

— Когда вернешь? — тут же уточнял он.

— Вечером.

— Только не забудь!

И если кто-то забывал отдать Викасу позаимствованную вещь, жизнь этого человека превращалась в кошмар. Не было дня, чтобы он не напоминал об этом и не настаивал на возврате того, чем он поделился.

— Викас, тебе бы в коллекторы пойти, цены бы тебе не было! — подкалывал я его. — Мертвого затрахаешь.

— Все должно быть по правилам. Если взял, верни. Пообещал сегодня — сделай, как обещал.

— Вот смотрю я на тебя, Викас, и понял, кого ты мне напоминаешь! — усмехнулся я. — Молодого Вассермана! У того тоже вся жилетка разным полезным хламом набита. Ты же как колобок. И как на тебя броник налазит?

— Я беру только нужное! — тут же парировал он.

— Иногда ты вроде адекватный, но чаще просто камень, — качал я головой, глядя на его несуразно раздутую фигуру.

— Мне нормально.

— Мы будем звать тебя «Хозяйственный», — подколол его Каталонец, — или «Тысяча мелочей», — обернулся он ко мне.

— Плюшкин! — вспомнил я из книжки Гоголя чудака, который собирал всякое говно.

— Вот ты все подкалываешь меня, малой, — посмотрел он на меня серьезно, — а лучше бы делом занялся. Рассказал бы мне, как лучше с пулеметом работать. Раз ты такой умный.

— Опа! — присвистнул Сплеш. — Нормально он тебя подловил.

— Где ты вообще пулеметному делу обучался? — не отставал от меня Викас. — Тут? Или в армейке?

— В армии… Но там всякая шляпа была, как я сейчас понимаю. То есть я просто стрелял и все, не больше. Мне сказали: «Вот тебе окоп, сиди там и стреляй».

— И все? Так всю армию и просидел? Ничего не спрашивая? — уставился на меня своими водянистыми глазами Викас.

— Учения еще были в Белоруссии. «Запад-2017». Приехали, выгрузились. Все как на параде. Бацька Александр Григорьевич Лукашенко приезжал смотреть на нас. И мы, как в Великую Отечественную войну, пошли. Впереди едет БМП, стреляет. Пехота, как в кино, цепью по полю бежит с криками «Ура!», а мы, пулеметчики, сзади линии пехоты бежим, постреливаем. Все как на картинке. А позади нас еще танки!

— Побегали бы вы тут так, — загадочно и хищно ухмыльнулся Сплеш, видимо представляя, как он скосил бы всю пехоту за пару коробов из «Корда».

— Да. Все было максимально по-дебильному на этих учениях. Странно все это. Тут уже с четырнадцатого года шла новая современная война, а тупорылые все в атаку водили нас.

— Это же как Буденный в войну на танки с шашками бросался, — засмеялся Каталонец, — я в одной книге читал.

— Мне еще там сказали маскировку себе сделать… Ну, я как видел в кино, так и сделал. Намазал себе глиной лицо, как Рэмбо, а к каске папоротник и мухомор приделал. Типа, я в засаде. Скудненько максимально замаскировался.

— Кого? Мухомор? — открыл рот Сплеш. — Нихера ты разведчик!

— А давайте Миору позывной на Мухомор поменяем? — весело предложил Каталонец.

— А тут что ты понял? — не отставал Викас, ни разу не улыбнувшись во время моего рассказа. — Советы какие дашь?

— Да какие тут можно дать советы? — слегка напрягся я. — Сразу скажу, Викас, что я не являюсь инструктором. Я не заканчивал высшую школу пулеметчиков и не умею сильно объяснять. Но, так как я человек любопытный, попробую тебе рассказать, что мне удалось выловить самому у пулеметчиков.

— Хорошо, — так же безэмоционально кивнул он.

— Во-первых! Пулеметчик должен быть очень крепким! Я до сих пор не понимаю, почему меня поставили на пулемет, — развел я руками. — На меня посмотришь, и хрен скажешь, что я вообще военный. Я больше по телосложению на гражданского похож. А тут тебе, считай, килограмм восемьдесят тащить нужно! Броник, автомат, БК, пулемет!

— Это точно. Не сильно ты, брат, мускулист, — улыбнулся Сплеш. — Но, когда припирало, я видел, как ты бегал с таким грузом, что и конь не поднимет!

— На адреналине и не такое сделаешь, когда очко сжимается, — улыбнулся я.

— Что дальше? — вернул меня к повествованию Викас.

— Во-вторых, пулеметчик должен понимать, что он — огневая мощь, и первым делом будут целиться в него! — поднял я палец вверх. — В него, в РПГэшника, в снайпера, в крупнокалиберные пулеметы. И только потом будут целиться в ребят-штурмовиков. Язык не поворачивается назвать их пехотой. Как-то это унизительно звучит, по-моему.

— А что в слове пехота зазорного? — удивился Викас. — Пехота, она — «царица полей»!

— Может быть, штурмовик — звучит ярче! — не сдавался я. — Так вот… В-третьих, тебе нужно понимать, что максимально надо быть подвижным, а не старой вафлей… — посмотрел я на Викаса, но он проигнорировал мой взгляд. — И помощник, конечно, нужен грамотный рядом. Тот, кто будет таскать вместе с тобой шмурдяк и все остальное. Потому что в шмурдяке в бою должны быть только патроны. Больше тебе в бою ничего не пригодится, — произнес я и тут же задумался: «А нужны ли остальным только патроны?» — Ну, понятно дело, что они каждому нужны! Но пулеметчику, прям, очень сильно! Потому что те же самые восемьсот патронов — на десять минут боя максимум. Поэтому нужно понимать, что тебе надо запасаться максимально. То есть у тебя РДэшка полная пулеметных лент должна быть, на разгрузке у тебя четыре пулеметных короба и на пулемете должен быть пристегнут полноценный пулеметный короб! — затараторил я как пулемет. — И со всем этим тебе придется максимально быстро двигаться.

— Вот как ты, мой верный оруженосец Санчо Панса! — хлопнул меня по животу Сплеш.

— А маскировка? — Викас достал из одного из своих бесчисленных карманов плоскогубцы и какую-то деталь. Глядя то на меня, то на нее, стал производить какие-то манипуляции с ней.

— По поводу конспирации… — я замолчал на секунду, собираясь с мыслями. — Помню, упирался как-то один человек из министерских, который перешел в «Вагнер», что маскировочная сеть нужна. Это полная шляпа! Никаких массетей, никаких травок-муравок нет смысла себе на каску прицеплять. Оно тебе не поможет, потому что существует замечательная «Фортуна» и другие тепляки, которые есть у врага, к сожалению, их у них большое количество, — с досадой закончил я свой монолог. — Так вот, твоя задача быть максимально скрытым и максимально уменьшать свою фигуру, насколько это возможно.

— И что делать, товарищ лектор? — голосом неразумного студента спросил Каталонец.

— Перед тем, как идти на штурм, нужно прикинуть хотя бы пару позиций, куда ты будешь перетекать, меняя их. Вот, пока ты бежишь, уже в голове нужно прикинуть. Тут же надо четко понимать, какая роль у пулеметчика в бою.

У меня в памяти стали всплывать штурмы в Опытном, в которых я участвовал.

— Заходит штурмовая группа — пулемет отрабатывает, чтобы по ним ничего не прилетело. Следишь за входом, пока штурмовая группа зачищает здание, чтобы никто не «затек» и не «вытек». Потом, когда занимается круговая оборона, пулеметчик забегает в здание и, естественно, себе что-то соображает в виде каких-то пулеметных гнездышек, — помахал я в воздухе руками, имитируя постройку пулеметного гнезда. — Допустим, как объясняли мне, ты забежал на позицию, которую себе отметил, и перед собой ставишь рюкзак из-под патронов. И из-под него работаешь, потому что так, как минимум, ты закрываешь свою голову. Ты поработал… Сто пятьдесят дал и быстро перетекаешь на другую позицию. Снова отработал сто пятьдесят и опять срочно меняешь позицию. То есть ты должен их менять, как семечки щелкаешь! Тебе надо работать не по одной стороне, а по нескольким, — опять застрочил я, — потому что ты, грубо говоря, как собака цепная, охраняешь группу, которая находится в здании, и ты несешь за это ответственность. Ты — огневая мощь, по тебе будут целиться в первую очередь! Поэтому ты должен двигаться очень быстро.

— Тебя, брат, смело в инструктора уже можно на Молькино! Даже я заслушался, — серьезно сказал Сплеш.

— И еще, — уже не мог остановиться я, войдя в раж, — по поводу пулеметных гнездышек… Тебе нужно занимать и подготавливать себе пулеметное гнездо так, если ты находишься в здании, чтобы оно выглядело естественно. Как будто там не было руки человека. То есть наваливать мусор, например, чтобы враг не понял, что там пулеметное гнездышко.

— Нужно общаться с другими пулеметчиками и снайперами, — завелся Сплеш, слушая меня, — они тоже могут многому научить. Я, помню, обнаружил наше пулеметное гнездо и удивлялся, как его за неделю с РПГ не вывалили. Выглядело оно по-дебильному! Видно было, что оно из кирпичиков аккуратно сложено, — усмехнулся он. — Бред полный!

— А знаешь, как снайпера в паре с пулеметчиком работают? — спросил я Викаса и, не дожидаясь его ответа, продолжил: — Снайпер одного трехсотит, и вы вдвоем ждете группу эвакуации и начинаете по ней поливать! Даже если они будут использовать дымы или еще чего-то, ты туда максимально засыпаешь пулеметным огнем, — выдохнул я устало. — Я думаю, что, в целом, больше ничего и не надо знать. Тебе надо быть быстрым и понимать, какие стенки тебя скрывают. Потому что я один раз должен был сесть на одном пулеметном гнезде, и мне сказал один пулеметчик, крутой прям! Такой дядька взрослый, кашник. Он мне сказал: «Давай, я тебе нашел пулеметное место, где ты будешь работать по Опытному с Иванграда». Мы туда пришли и быстро назад откатились, потому что оно оказалось не бетонным, а было из профнастила и прошивалось в три секунды.

— И работать нужно из глубины здания, а не высовывать ствол наружу. Поставил стол, лег на него и работаешь, если нужно, — добавил Сплеш.

— Зачем это? — серьезно спросил Викас.

— Пулемет оставляет после себя большое пламя, нужно быть к этому готовым. И будет замечательно, если ты найдешь себе банку — пламегаситель, чтобы не ссать каждый раз, когда стреляешь.

— И чистить его надо обязательно, а не надеяться, что он вечный и безотказный! — вставил свои пять копеек Каталонец. — Пулемет — это, на самом деле, капризная вещь. Если уж самый безотказный автомат Калашникова клинит иногда, с пулеметом есть вопросики в недоработке. И если в твою ленту попадет песчинка хоть какая-то, то у тебя пулемет заклинит! Штурмовики сели на перекур, а ты быстро разбираешь пулемет и начинаешь его чистить и смазывать.

— С этим у меня проблем нет, — сухо сказал Викас в бороду.

— В идеале, конечно, носить второй ствол, — мечтательно сказал я. Вон в трешке есть пулеметчик, Саня. Мордок позывной у него, кажется… У него два пулемета с собой. Он здоровый такой! Прям вообще крутой пацан! Ему лет тридцать, а он просто богатырь!

— Это ты все про ручной пулемет рассказываешь, а у нас же «Корд», — дотошным голосом продолжил Викас. — С ним-то что?

— «Корд» — это очень крутая вещь, я прям влюбился в этот «Корд»! — заулыбался я, вспоминая эти волшебные ощущения мощи и силы, которые придавал телу работающий крупнокалиберный пулемет. — Это гораздо проще, чем бегать с пулеметом Калашникова, потому что у вас целый расчет! Каждый помогает друг другу, — вальяжно откинулся я на спинку дивана, на котором сидел, — одной рукой взял за ствол, в другую руку взял короб… В коробе, считай, пятьдесят патронов. Одиннадцать с половиной килограмм, не так тяжело весит, как кажется.

— Потому что адреналин — такая штука, что заставит побегать в любом виде, — кивнул Каталонец.

— Сзади тебя идет товарищ, за ручку держит. У него тоже в руке коробка с полсотней патронов. И третий, — кивнул я на Каталонца, — который несет всего и побольше. И вы вместе перетекаете. А встали на позицию — тут уж вообще кайф! Насыпаешь после арты, чтобы хохлы и головы не подняли.

— У «Корда» отличная пробиваемость! — кивнул Сплеш. — Пацанам всегда очень помогает при штурме. Я помню, как-то попал в боекомплект противника, так там чердак разнесло, прям как будто заправку взорвали какую-то.

— Да! Патроны — это отдельная лекция! — улыбнулся я. — БСки, потом медузы — МДЗ.

— Мгновенного Действия Зажигательные! — расшифровал Сплеш. — Есть БЗТ — трассирующие, но ими лучше не пользоваться, чтобы позицию не палить. Обычно мы в ленту последний такой заряжаем, чтобы понимать, когда шарманку сворачивать и валить на другую позицию. «Корд», конечно, по сравнению с древним ДШК — это песня!

— Есть еще такая байка, что если ствол белый, то все, ты с него не работаешь… Но у нас ствол один, и он белый, — усмехнулся Сплеш. — Нет у нас другого ствола.

— Поэтому, чтобы Гонг этого не знал, мы его красим из баллончика! — заржали мы все, кроме Викаса.

Находясь на «Ешках», в свободное время мы со Сплешем лазили по подвалу и искали хохлячьи закладки из гуманитарки и БК. Подвал был большой, и мы уже побывали почти во всех его частях. Вернувшись к себе, мы сели перекусить и выпить кофе с хорошими американскими сигаретами, которые поменяли на банку трофейной говяжьей тушенки.

— Мужики, — зашел к нам в комнату Викас, где мы жили со Сплешем и Каталонцем, — есть предложение.

— Говори… — заранее напряглись мы со Сплешем, зная, что периодически тот выдавал шизанутые идеи.

— Давайте вход в наш подвал заминируем. Хохлы рядом!

— Там фишка стоит. Минировать себе дороже, — наперебой заговорили мы оба.

— Ну, как знаете… Потом не говорите, если что…

Через несколько дней мы обнаружили укромное место, которое было отделено от большого подвала стенкой. Вход в тайное помещение находился со стороны Бахмута, лезть туда было опасно из-за прилетов и снайперов. Мы решили проломить стену изнутри и посмотреть, есть ли там что-то интересное. Мы заложили под стену немного пластида и рванули ее. После взрыва образовалась небольшая дыра, которую мы расширили вручную и протиснулись в помещение. Это была обычная комната, в которой жильцы собирали разный хлам.

— За эту комнату Викас отдал бы почку! — заржал я. — Смотри, сколько тут ненужного говна.

— Потом скажем ему, что нашли склад.

— У него крышу снесет!

— Это да. Но нужно признать, что никто лучше него не может закрепить пулемет, когда мы работаем.

— Это точно. Тут я снимаю шляпу. Закрепляет так, что ноль отдачи! Вундеркинд.

Мы стали осматривать коробки, надеясь, что среди них окажется что-то полезное. В конце комнаты находилась небольшая лестница, которая вела к железной двери наружу.

— Есть! — обрадованно зашептал Сплеш.

— Что там?

— Ништяки. Тушенка, сгущенка, компоты какие-то, — стал Сплеш доставать из коробок банки, — сладенькое!

Было четыре часа утра, и мы понимали, что поспать уже не получится. В шесть нужно выходить работать. Вдруг снаружи раздался стук в железную дверь и крик:

— Сдавайтесь, хохлы! Я знаю, что вы там!

— Блять! — присел я от неожиданности и испуга и спрятался за выступ стены.

— Хохлы, выходи с поднятыми руками! — по-прежнему орали из-за двери. — Я вам сейчас гранату закину, если не сдадитесь.

— Кто это? — посмотрел на меня Сплеш. — Голос знакомый.

— Кто там орет?! — закричал я в ответ. — Я тебе сейчас сам через дверь очередь пущу!

— Слышишь, ты! Кто бы ты ни был, выходи с поднятыми руками, сука, — голосом Викаса закричали нам еще раз.

— Викас, дебил! Это мы, Сплеш и Миор! Вернись в подвал и зайди сюда. Ты зря там стоишь. Там снайпера!

— Мужики, вы что ли? Вот так история! А я думал, какой-то наводчик тут или ДРГ! — нервно заржал он.

Он вернулся в подвал и залез к нам, светя по сторонам фонарем.

— Много коробочек тут! Что там?

— Это наш тебе подарок, братан! — улыбнулся я. — Хавку на общак, а остальное — только тебе!

— Спасибо, мужики, — обрадовался он и полез шуршать по ящикам. — А то я уже перепугался, что одному придется с хохлами воевать. Слышу, главное, шуршит кто-то за стенкой, а вас никого нет! Ну, думаю, Викас, настал твой последний бой! Перекрестился и пошел, — серьезно посмотрел он на нас. — Честно, думал, умирать — так умирать! Не мог же я вас подставить.

— Ты реально герой, брат! — пожал я ему руку, представив на минуту, что было бы, если бы это были действительно хохлы.

— Теперь к медали представят, сто процентов, — кивнул Сплеш с улыбкой.

— Да ладно… Вы бы на моем месте так же поступили! Мы же — вагнеровцы!

— Согласен, — кивнул я. — Вот уйдем мы домой, а ты нас заменишь. На тебя я готов оставить весь Бахмут. Ты чувак надежней некуда!