После моего возвращения из Клинового, Тельник опять забрал меня в свою группу, и мы пошли штурмовать крайние многоэтажки. Первую забрала группа Юнайтина, затем подтянулась группа Балора и начала забирать вторую пятиэтажку, стоявшую посередине. А нашей группе и группе Хинштейна достались два оставшихся дома. Мы стартанули от крайней трехэтажки, разделившись на тройки, и зачистили их от хохлов. На тот момент мы уже были очень сработанными и прикрывали друг друга в шахматном порядке. С тех пор, когда мы сюда только приехали, мы научились главному — воевать не каждый сам за себя, а действовать как слаженный механизм, прикрывать и помогать друг другу перекрестным огнем из РПГ, пулеметов и стрелкового оружия. У нас появились минометы, артиллерия и прочий крупняк, которыми умело дирижировал Флир вместе с батей Гонгом.

Все понимали свои задачи и были самостоятельными единицами, но если было нужно, то мы, как жидкий киборг из фильма «Терминатор», могли перестроиться, взять на себя любые необходимые задачи и подменить друг друга. Группа эвакуации неоднократно помогала нам закрепляться, отбивать накаты и даже ходила на штурм, когда этого требовала ситуация. Такая же история была и со всеми остальными: птицеловом Цепью, ПТУРщиками Мегрела, зелеными ВДВэшниками, которыми руководил Магнус, и всеми остальными членами нашей большой семьи под названием разведвзвод седьмого штурмового отряда.

После захвата короткой пятиэтажки, стоящей с востока на запад, нужно было обустраиваться и перетаскивать свои вещи с прошлой позиции. Тельник отправил меня и Мона за печкой, чтобы можно было хоть немного согреться. Быстро добежав до старой позиции, мы подхватили «сирийку» и поскакали обратно. Печка была не то чтобы сильно тяжелая, но и не такая легкая, как хотелось бы. Пальцы быстро уставали, и нам приходилось менять руки каждые пятьдесят метров.

— Братан, впереди разрывы… — кивнул мне Мон.

— Проскочим! — надеясь на свою удачу, ответил я на бегу.

— Эй! Фаберже! — услышал я знакомый голос с местным акцентом. — Давайте к нам, пацаны! Обстрел переждете! — кричал Балор со второго этажа.

— Да тут сто метров осталось! — успел крикнуть я и полетел вслед за Моном, который споткнулся и растянулся на земле.

— Поднимаемся! — встал он на карачки, пытаясь подтянуть к себе печку.

Мы услышали приближающийся и усиливающийся свист, и артиллерийский снаряд врезался в землю в десяти метрах от нас, заморозив время. Я видел точку входа снаряда в грунт, видел бугорок, который остался от этого входа, и ждал взрыва.

— Охренеть, вам повезло! — заорал сверху Балор. — Осечка!

— Пошли к Балору, чая попьем? — посмотрел я на Мона, который сидел и таращился на меня большими глазами.

— Да, нужно пересидеть немного, — кивнул он.

Мы заскочили в дом, где базировался Балор, и молча сели у их печки, переваривая случившееся.

— Могло убить нас… — смотрел на меня Мон.

— Должно было… Это как в фильме «Криминальное чтиво», смотрел? Когда тип там, барыга, в этого черного и Винсента Вегу всю обойму высадил и ни разу не попал!

— Думаешь, чудо?

— Хер его знает.

— Первый раз с вами такое? — сел к нам Балор. — Главное, что живы, а почему — это большая тайна, пацаны. Уж, кому что на роду написано, то и будет.

Балор был очень душевным человеком и всегда умел найти слова поддержки для каждого своего бойца. Он, как и Гонг, тайно или явно жалел нас и хотел сохранить нам жизни.

После того, как обстрел утих, мы с Моном дотащили печку в наш новый подвал, к всеобщей радости пацанов. Проведя там несколько дней, мы пополнили запасы и добрали в группы новобранцев, которые были плохо обучены, потому что провели в учебке всего неделю.

— Ты откуда? — поинтересовался я у одного из них.

— С Новосиба. А сидел в другом регионе.

— Ну, это похер, на самом деле. Скоро пойдем в штурм, тебе нужно подготовиться, — решил я подучить его, чтобы он не совершил тех ошибок, которые делали все мы в начале своей карьеры. — Во-первых, смотри за нами и повторяй то, что будем делать мы. Вперед не ломись, — начал я перечислять ему типичные ошибки, которые сам допускал вначале. — Девять магазинов у тебя должно висеть на разгрузке! Минимум! Можешь запихнуть больше — запихивай. И россыпью набивай столько патронов, сколько сможешь унести.

— Ясно, — хлопал он глазами, делая вид, что ему не страшно.

— Главное — вода и БК! Мы пойдем работать тремя тройками. Две штурмуют, третья на прикрытии, у нее больше всего БК, чтобы нас пополнять, — посмотрел я на него. — Тебя, скорее всего, поставят в третью, так что, может, еще больше придется нести.

— Понял.

— Смотри на меня. Видишь, на мне нет ничего хохлячьего? Тут, в домах, часто бывают путаницы, если ты начнешь на себя напяливать что-то трофейное, тебя могут и свои ебнуть. Понимаешь? Особенно ночью.

— Фаберже, не грузи пацана, — улыбнулся Мон, подходя к нам. — Гранаты кидать умеешь?

— Немного…

— Так не бывает. Тут ты или умеешь, или нет. Пошли, потренируемся.

Мы выдвинулись к крайнему окну, на всякий случай выглянув в него, и проследили, чтобы под окнами никто не ползал.

— Давай, вставляй запал. И кидай в ту сторону.

Молодой быстро приготовил две гранаты и одну за другой закинул их в сторону одиноко стоявших гаражей.

— Кто гранаты в поле кидает? — тут же ожила рация.

— Прием. Штатная тренировка с пополнением, — вышел я на связь с неизвестной группой.

— Блять! Смотрите по сторонам. Мы тут к вам бензин тащим!

— Повезло вам, что мы в вас не попали. Давай, заходите.

Еще несколько дней мы сидели и ждали, когда третий взвод возьмет газовую заправку и сользавод, чтобы выровнять с нами фронт. За трешкой я следил с самого начала, потому что первое время был на позициях Сапалера, где наблюдал за их работой. Дольше всего тогда они толкались в районе заправки «Параллель», со стороны которой мы заходили в первую двухэтажку. После того, как мы закрепились в домах, наша группа регулярно прикрывала их с фланга, насыпая по противнику из стрелкового оружия и гранатометов. Ребята из третьего взвода несли сумасшедшие потери, но продолжали двигаться по своим полям.

Вечером нас курсанули, что завтра мы идем в штурм, чтобы забрать дома, стоящие севернее «Ешек». За то время, что мы сидели на этой позиции, мы пристрелялись, посмотрели местность, расставили пулеметы и были готовы утром выдвигаться.

— Поддержите огнем, пацаны, — попросил Тельник перед тем, как мы стартанули.

— Легко, — ответил Магнус, и уже через пару малых по ближней трехэтажке уже летели мины и заряды от АГС.

Следом заработал крупнокалиберный пулемет, прошивая хлипкие кирпичные стены почти насквозь. Наши пацаны стали стрелять со всех близлежащих домов из автоматов и РПГ. Дом, который был целью, словно в вестерне, потонул в грохоте разрывов. Пули, гранаты и мины буквально разрывали его на части и снаружи, и внутри.

Первыми на штурм должны были идти два наших ДРГэшника: Сирота и Нефрил. Сирота был заторможенным и постоянно попадал в нелепые ситуации. Он сильно напоминал мне бравого солдата Швейка: простота, граничившая с глупостью, ставила его жизнь под угрозу. Между позициями он обычно передвигался спокойным шагом, не утруждая себя пригибаться и бегать. Однажды ему уже прилетела пуля в голову и, если бы не каска, которая спасла его, он давно бы уехал домой в пакете. На все наши замечания, он тут же отвечал: «Да, хорошо» и продолжал вести себя так же, как и до этого. Нефрил, в отличие от него, наоборот, был очень тревожным, и при малейшем шорохе тут же вызывал авиацию для поддержки нашего взвода. «Это Нефрил. На нас идет накат! Вызываю авиацию! Вызываю авиацию!» — без тени сомнения и юмора вышел он в эфир, когда первый раз попал на фишку, чем вызвал сложные, трудно переносимые чувства у Гавроша и Гонга. Исполнив свой трюк с авиацией несколько раз, он был отправлен к нам на перевоспитание.

Это была удивительная парочка, которая выполняла роль передового пикета; звезды сложились в созвездия, и судьба соединила своими невидимыми нитями инфантильного Сироту и гипертревожного, поплавленного «солью» Нефрила. Пока наши долбили по трехэтажке, не давая украинцам высунуться, Нефрил первым выскочил из подъезда и, петляя, побежал в ее сторону. Следом, не спеша, как джентльмен, прогуливающийся по набережной Темзы с автоматом вместо трости, из подъезда вышел Сирота, и также не спеша пошел вслед за Нефрилом.

— А что, так можно было? — вслух спросил я самого себя, глядя на это чудо.

— В прошлый раз три трехсотых было, когда мы пытались зайти, а тут… — не меньше моего удивился Мон.

— Ни одного выстрела.

— Реально дуракам везет? — уставился он на меня.

— Мне не повезет, точно, — помотал я головой.

Нефрил первым добежал до торца трехэтажки и стал контролить угол, простреливая из-за него пространство перед подъездами. Сирота, дойдя до Нефрила, взял под контроль второй угол, не давая противнику высунуться.

— Погнали, пацаны! — отдал приказ Тельник, и мы ломанулись двумя группами к дому.

Добежав до торца здания, мы, как планировали, проделали в глухой стене пролом при помощи пластида и заскочили внутрь. В здании сидели обычные вэсэушники, и большого сопротивления не было. После короткой, по меркам войны, перестрелки, они забрали своего трехсотого, оставили нам пару двухсотых и отступили на одноэтажную школу. Мы быстро разбили дом на сектора, и каждый из нас встал на свое место «согласно купленным билетам».

— Как здесь красиво! — стоя во весь рост у окна, нараспев произнес Сирота.

— Нихера тебя жизнь ничему не учит! — покачал я головой. — От окна отойди, придурок.

Пуля вошла в тело Сироты и он, закрутившись волчком, отлетел назад.

— Бля! Я триста… — зашипел он, стараясь заткнуть дыру в ноге, — помогите, пацаны.

— Вот, сука, придурок, — разозлился я, оттаскивая его в сторону от окна.

Не успели мы вызвать эвакуацию, как она тут же выдвинулась с пятиэтажки Балора. Командовал группой Линя. Он был очень сильный и высокий, под два метра ростом. Подбегая к нашей трехэтажке, группа попала под обстрел, и двое его пацанов получили ранения. Линя присел, взял Гессера и Личана на плечи, поднялся и побежал в сторону «Ешек». Я смотрел на его удаляющийся силуэт, а он продолжал бежать по открытке.

— Как такое возможно?

— Русский богатырь! — констатировал Пикша.

— Никто же не поверит, если рассказывать буду. Подумают: «Опять Фаберже заливает…»

— Линя — легенда. Ведь сейчас оттащит их, переждет пару малых и с новой группой назад прибежит.

Следом за нами в дом пришла группа Резона и стала готовиться штурмовать одноэтажное здание, похожее на школу.

— Привет, Фаберже! — радостно поприветствовал меня Вилладж, с которым мы участвовали в неудачном штурме первых домов, где погибли две группы. — Как сам?

— Братан! — обрадовался я. — Рад, что жив-здоров. Я нормалек. Недавно после ранения вернулся. А ты что? — задал я ему встречный дежурный вопрос.

— Я же с Парижаном был, пока его не ранило на четырнадцатой позиции. Там еще побыл пять дней, стреляли по высоткам, огнем помогали. А потом нашу группу раскидали. Я к Резону попал.

— Резон — хороший чел! И командир толковый, — кивнул я. — Значит, ты тут осел?

— Да. Уже сдружился с новой группой. То штурм, то фишки, то одно, то другое. Кстати, — встрепенулся он, — Множителя помнишь?

— Конечно.

— Триста он. Я его вытаскивал. Они пошли на штурм через наши позиции, и его затрехсотило, — скороговоркой затараторил Вилладж, — руку осколками раздробило. И с ногой тоже. Весь правый бок, в общем.

— Сильно?

— Да, вытекал… увидел, что это я, и руку мне сжал. Говорит: «Все, братан, пипец. Уйду я из жизни!» Я говорю: «Не торопись, дружище! Еще увидимся!» Он из Люберец. Под Москвой город.

— Ну, даст Бог, выживет! А с Парижем что?

— Не знаю… — лицо его стало грустным и растерянным, — никакой информации нет. Были слухи, что вытек, но это не точно. Там у него дыра с кулак была сзади!

— Слухи — не факты! — отрезал я.

— Столько пацанов уже погибло… Как снежинки, тают каждый день. А еще и половины контракта не прошло, — вздохнул Вилладж.

— Ладно, рад был повидать тебя, дружище! — пожал я ему руку.