На следующее утро мы поднялись на третий этаж и стали перетаскивать пулемет, чтобы максимально прикрыть сектор, в котором должны были продвигаться наши штурмовые группы. «Корд» был готов к работе, короба полны патронов, и мы предвкушали начало работы. Обычно перед штурмами у меня начинался небольшой мандраж и нервяк. Хотя эта позиция была отлично прикрыта с правого фланга другими «Ешками», а слева располагался третий взвод, вероятность, что по нам отработают чем-то тяжелым, была достаточно велика.

— Вижу гражданского! — услышали мы по рации голос фишкаря, прежде чем увидели мужичка, как на прогулке шагавшего в нашу сторону по кромке футбольного поля, простиравшегося на северо-востоке от нас. — Что делаем?

— Пропускаем к нам, берем в плен и выясняем, что это за смертник-шахид, — последовал ответ Гонга по рации. — Возьмете и ведите его ко мне.

Пока не было никакой работы, я отпросился у пацанов и побежал вниз, чтобы присутствовать при его пленении. Как только дедок подошел к нашим позициям, его вежливо пригласили зайти к нам, что он безропотно и сделал.

— Ты откуда, дед? — спросил его мой старый знакомый Федот, которого я был рад видеть.

— Так оттуда, — махнул он рукой в сторону хохлов. — Весь Бахмут прошел — никого не встретил. А вы, хлопцы, с кем воюете? — уставился он на нас. — Там же нет никого.

— Дед, ты с ума не сошел часом? Там впереди хохлы. По тебе почему никто не стрелял?

— Так нэма там никого, — продолжал он настаивать на своем.

— Дед, ты чего чешешь, дебил? — стал злиться Федот. — Я хохлов наблюдаю всю ночь в ста метрах впереди, а ты тут лапшу нам вешаешь. Говори честно! Тебя на разведку отправили?

Мы обыскали деда. Ничего не обнаружив, отправили его дальше.

— Что это было? — не понимал происходящего Федот.

— Максимально наивный хохол, — высказал я свое мнение. — Они тут, видимо, в своей стране 404 совсем с ума сошли, что такую дичь затирают нам.

— Странная ситуация, но СБ, думаю, с ним разберется.

— Может, это, типа, мистический дед? Дух войны? — решил пошутить я.

— Ты еще скажи, что это Перун нам явился в виде старого! — сощурил свои глаза Федот.

— Насчет Перуна не в курсе, кто это, а вот на старого пердуна этот хохол был похож, — съязвил я.

— Эх, молодежь, — покачал он своей головой в обычной нашей каске, — славяне, а богов своих забыли! Да ты знаешь, что для наших предков значил Перун? Бог-громовержец! Бог — защитник и покровитель князя, дружины, закона и правосудия! — серьезно сказал он. — Можно сказать, двойник скандинавского Одина!

Я немного опешил, что Федот так расстроился по поводу нашей некомпетентности в истории, и замер от удивления.

— Перун не бог слепой резни, а бог-покровитель, — продолжил он, — который наделяет князя и его воинов силой для защиты родной земли от врагов. Его оружие — гром и молния. Он карал клятвопреступников и охранял весь миропорядок. Война для Перуна — не просто убийство, это долг и миссия. Понимаешь?

— Ничего себе ты, Федот, выдал! — наконец-то опомнился я. — А еще кто был?

— У нас? Или вообще?

— А ты про всех знаешь? — еще больше удивился я.

— Про всех знать нельзя, к сожалению. Многие народы канули в лету и то, во что они верили и чему поклонялись — вместе с ними.

— Ну, давай про наших!

— У славян вообще отдельного бога войны не было. Кроме Перуна, например, был Ярило — бог весеннего плодородия, страсти и неистовой силы. Ярь, на старославянском, это как раз и есть пыл, страсть и неистовая звериная ярость в бою! — вещал он, подобно древнему старцу, немного нараспев. — Воины, охваченные боевым безумием, уподоблялись Яриле. Его сила — не сопротивление врагам, как у Перуна, а слепая разрушительная мощь, которая сокрушает все на своем пути, — сжал он свои кулаки. — Если Перун защищал, то этот нападал!

— Джаггернаут, короче?

— Про такого я не знаю… — озадаченно сказал он. — Трансформер какой-то ваш?

— Не… Индийский бог какой-то, но очень мощный.

— Ясно… А еще у наших предков был бог-кузнец — Сварог. Бог, выковавший небесный свод и подаривший людям первые орудия. Он покровительствовал не воинскому духу, а мечу, копью, доспеху. Оружие, выкованное по правилам и освященное, считалось божественным даром Сварога. Он олицетворяет войну как ремесло.

— Охренеть! Бог броника, автомата и каски? — опять открыл я рот. — Откуда ты все это знаешь?

— Да сидел со мной один человек. Родновер. Много знал про историю наших общих с белорусами, хохлами, словаками и поляками предков. Мы же все от одного корня. Славяне. Только мы восточные и много со степью мешались, а те западные, поэтому, видишь, Европа им ближе. Как воевали тысячу лет назад, так, сука, это все и тянется, — скривил он свое лицо. Мне на миг показалось, что он и есть этот самый Перун, который живет уже тысячу лет и защищает нас от бед и напастей.

— А у тех, кто был? У европейцев?

— Любознательный ты, это хорошо, — одобрительно закивал он головой. — Заходи завтра, чаю хорошего заварим, купеческого, да поговорим-покалякаем. Я тебе про Ареса, бога войны греческого расскажу, которого даже родители боялись, да про двойника его — римского Марса. Могу, конечно, и про египетского Сета — бога ярости, хаоса и разрушительной силы войны, и про Монту — бога войны у египтян.

— Так этот Сет как славянский Ярило, выходит?

— Похоже на то. Совпадения есть, конечно. Так что заходи, только чай бери свой. У меня с чаем сейчас туго. Заодно мне про этого Джаггернаута своего расскажешь. В индийских богах я не сильно шарю. Интересно будет разобраться.

— Вот, у тебя память!

— Есть повод чаю попить! — подмигнул мне Федот.