Школа стала нашей основной точкой дислокации и ввода в дело новых сил. Именно через нее мы с Тельником заводили пополнение и забирали один за другим остальные дома в Опытном. В течение нескольких недель мы штурманули все двухэтажки и уперлись в широкую открытку, которую не удалось преодолеть сходу. Вернувшийся после ранения Евмар стал командиром штурмовых групп. Он сразу попытался зайти в частник по правому краю. После провала пары штурмов в лоб на этот частник, где мы потеряли несколько групп трехсотыми и двухсотыми, удалось завести группу под командованием Химского на одинокую позицию «Г-1», после чего начался штурм частника, но продвигаться в нем им было сложно из-за нависавших слева высоток.

Отличительными чертами работы «Вагнера» были совместная разработка и принятие решений с учетом мнений всех командиров. Каждый из нас, полевых командиров, имел полноценное право голоса и возможность доносить свою точку зрения до вышестоящего руководства. Если предложение было разумным, и мы могли обосновать его, то оно выслушивалось и принималось. Если нет — оно отвергалось, и мы придумывали следующее. Наши собрания чем-то напоминали народное вече Новгородской республики, а чем-то — собрание капитанов и старшин каперских кораблей острова Тортуга, где каждый свободно высказывал свое особое мнение, но окончательный план набега утверждался большинством голосов. Гаврош и Гонг внимательно выслушивали командиров штурмовых групп и планировали действия с учетом наших рекомендаций.

На одном из таких совещаний было принято решение собрать отдельную штурмовую группу из опытных бойцов и заскочить в высотки через левый фланг, на границе с третьим взводом. Эта группа без особого сопротивления со стороны украинцев зачистила узкую линию частного сектора по левому флангу и закрепилась в его крайних домах. Туда же, на прикрытие, были подтянуты группы Балора, Пурпуро и Резона.

Штурмовикам-ветеранам удалось захватить первую «Ешку» и отбить несколько накатов ВСУ, пытавшихся забрать ее обратно. Основательно закрепившись там, часть бойцов зашла в соседний дом «Е-2» и заняла его южную половину. Другая его часть оставалась за противником. Нам пришлось пободаться с ними, но, понимая бесперспективность обороны, украинцы попытались договориться с нами, предлагая в обмен на свой отход мирных, которые находились в подвале их части здания. Договориться не удалось, они откатились ночью, и мы стали думать, что делать с оставшейся «Е-3», состоящей из двух высоток пяти и шести этажей.

— Тельник, может, попробуем с этого края забрать эти два дома? — предложил я.

— Через поле? — задумчиво спросил он. — Давай, только пусть сначала арта по ним отработает.

— Лучше по-тихому. Без арты.

— Ты угораешь? — засомневался Тельник. — Нас там сложат.

— Попробуем? Может, нормально все проканает! — настаивал я на своем.

— Ладно, хер с ним… Давай, попробуем.

На войне очень многое зависело вот от таких решений, принятых на грани интуиции и здравого смысла. Риск был, но, если бы мы все время говорили себе «нет, это невозможно», то продолжали бы топтаться на месте и потеряли бы инициативу. Мы были вагнеровцами, а это подразумевало, что мы идем вперед и ищем способы, а не отмазки. В нас жил дух здорового авантюризма, который позволял делать невозможное вполне реалистичным.

— Кто первую группу поведет?

— Я! — уверенно ответил я.

Мы собрали две группы по пять человек и в утренних сумерках, перебежав поле до занятой нами позиции «Г-1», заскочили в первый дом, стоявший к нам фронтом. Дом оказался пустым. Зачистив его, мы перескочили в крайнюю шестиэтажку и забрали и ее.

— Откатились, видимо, в частник наши «приятели»… — резюмировал наш накат Тельник, рассматривая квартиру, где они базировались.

— Понимали, что отступать тут некуда. Мы бы их с «Е-2» отрезали.

С последних этажей высотки открывался прекрасный вид на весь частник вплоть до дамбы. Теперь мы могли подавлять в нем огнем любое сопротивление.

— Видишь, братан, сработало! — похлопал я по плечу Тельника.

— Хохлы теперь и из частника побегут. Высота за нами! — улыбнулся Тельник.

Мы стояли и смотрели на перспективу уходящих вглубь Бахмута частных домов и промышленных строений, которые нам еще предстояло взять. С юго-востока располагался наш тыл с двухэтажками, отвоеванными нами с таким трудом, и наша родная школа, считавшаяся теперь глубоким тылом.

— Гонг — Тельнику?! «Е-3» — наша. Можно зачищать до конца частник справа.

— Молодцы, пацаны! Вы — лучшие! Шляпы вы мои фильдеперсовые! — радостно похвалил нас батя.