Ночью нам поступил приказ: в восемь утра начать штурм соседней пятиэтажки «Е-2». Балор собрал нас, и мы решили заходить через самый крайний с юга подъезд, который был к нам ближе всего. Еще раз проверив свои рюкзаки и БК, мы легли отдыхать. После предыдущей бессонной ночи я быстро уснул и провалился в темный тревожный сон. Из-за ранения в шею, которое давало о себе знать, я несколько раз просыпался, смотрел на часы и опять проваливался в сон. Рядом храпели Балор, Сасиген и остальные ребята. Нам дали возможность выспаться перед штурмом и не ставили в эту ночь на фишки. Проснулся я от толчков в плечо.

— Братан, Сливки, — толкал меня Сасиген, — вставай!

— Сколько времени? — сел я, ошарашенно оглядываясь по сторонам и разминая шею. — И где все?

— Кофе пьют. А Балор пошел с другими командирами групп еще раз штурм планировать. Выходим ровно в восемь.

К восьми часам мы впятером выстроились внутри подъезда. Без трех минут восемь появился Балор и с ходу разделил нас на тройки.

— Сливки, Сасиген, Ацидоз идете справа, а я, Шульц и Перпарим двигаемся слева. Сначала закидываем двор дымами… — он замер, задумавшись. — А где дымы, Шульц?

— Так в комнате, где спали. Я там положил.

— Тащи быстрее! Уже почти восемь!

Шульц побежал за дымами, а мы выстроились друг за другом, ожидая начала штурма.

Как только стрелка часов указала на восемь, великан на улице ударил молотом по железной наковальне. Сила звука шарахнула по перепонкам, и стало физически больно. Мы инстинктивно закрыли уши и сморщились. Взрывная волна невероятной силы ударила в здание, и нас покачнуло. Подъезд наполнился густой бетонной пылью, которая тут же въелась в глаза, проникла в носоглотку и покрыла тонким белым слоем волосы и форму.

— Что это? — вылупив глаза, спросил Ацидоз.

— Балор, хохлы ваш дом уронили! — голосом Юнайтина заговорила рация.

— Весь? — удивился Балор, а вместе с ним и мы.

— Центральные подъезды только. Сейчас пыль немного подосядет, и пробуйте зайти в подъезд напротив.

— А вдруг и там заминировано?

— Вряд ли… Видимо, они вас в восемь ждали. Повезло, что вы затупили.

Я почувствовал волну горячих неприятных колючек, которая прошла по коже, как это бывает при адреналиновом приходе от макушки до стоп. «Сейчас заскочим туда, и нас завалит плитами», — представило мое воображение, как сверху на меня падает бетонная плита и расплющивает мою живую плоть. Меня передернуло от ужаса и отвращения, сжалось горло. Сглотнув слюну, я посмотрел на Балора глазами кота из мультфильма про Шрека.

— Нужно идти, — просто и спокойно сказал Балор, — все будет хорошо. Они бы все взорвали сразу.

— Хорошо… — кивнул я.

— Кидаем дымы и погнали, — скомандовал Балор, его спокойствие передалось и мне.

Мы выбежали в бетонный туман, и я еле различил в нем груду сваленных труб и плит, мешанину из интерьеров комнат и сантехники. Сзади заработали группы прикрытия, обстреливая оставшийся за хохлами сектор. Вдалеке был виден первый подъезд, который выглядел как открытый домик Барби. Центральная часть с пятого по первый этажи перестала существовать, а перед нами находился третий, уцелевший, подъезд. «Лишь бы там не было заряда! Лишь бы там не было заряда!» — как заклинание повторял я про себя одно и то же. Чем ближе мы приближались к подъезду, тем больше я ощущал себя смертником, который бежит навстречу неминуемой гибели. Но остановиться и запятисотиться было куда страшнее, чем погибнуть вместе со всеми и с таким серьезным командиром как Балор. Мы заскочили в подъезд и сразу пошли его чистить. Ацидоз с Перпаримом остались на первом этаже, а мы стали подниматься вверх по лестнице. Работа на лестнице всегда опасна: одной двойке нужно держать сектора возможного огня сверху, а другой — продвигаться наверх и стрелять. Мы достаточно быстро поднялись на второй этаж, и, когда Шульц толкнул дверь в одну из квартир, нас взрывом выкинуло обратно на лестничную площадку.

— Блять, блять… — стонал Шульц, держась за лицо, — я триста, пацаны.

— Помогите… — тянул ко мне руку присыпанный кирпичами Сасиген, лежа на спине.

— Меня контузило. Башка болит, — помотал головою Балор.

Я сел, прислонившись к стене, стал ощупывать себя. Все было нормально. Мы с Балором вытащили Сасигена, сделали ему обезболивающее и помогли перемотаться Шульцу. Наши лица были обожжены и посечены мелкой вторичкой.

— Повезло, что глаза целы, — выдохнул Балор. — Спускаемся вниз, ждем подкрепление.

Мы подхватили пацанов и спустились в подвал. Он был пустой и просторный. По всему периметру шли цокольные окна, из которых струился свет. В лучах света плавали миллиарды пылинок, переливаясь и смешиваясь друг с другом. Они напоминали мне жизни людей, которые постоянно переплетаются, перемешиваются и летят в разные стороны, гонимые движением воздуха. Большинство пылинок передвигалось в полной тьме, и я не видел их, но те, что были на свету, были словно человеческие души, которые судьба вывела на свою сцену, чтобы… «А что это за коробка?» — увидел я большую пластиковую емкость, стоявшую у одного из окон снаружи. Сбоку в ней было проделано отверстие, из которого в подвал тянулись провода.

— Балор! — кивнул я в сторону коробки.

— Уходите все в дальний угол подвала! — тут же приказал он. — Оставили все-таки сюрприз, суки.

— Я с тобой останусь.

— Ну, как знаешь. Отговаривать не стану, — кивнул Балор.

Пацаны оттащили Шульца и Сасигена в дальнюю часть, а мы вышли на Гонга.

— Гонг, тут в подвале по ходу самодельное взрывное устройство. Что делать?

— Не переживайте, — с легкостью сказал Гонг. Мы с Балором с недоумением переглянулись. — Всех отправляй подальше.

— Уже.

— Ну, тогда нужно перерезать провода. Один за другим, с интервалом в десять секунд.

— С какого начинать?

— Начните с желтого, — уверенно сказал Гонг, и мы переглянулись еще раз.

— Они все одного цвета.

— Тогда начните с любого. Режешь и ждешь. Перерезали и, если ничего не произошло, то режьте следующий провод.

— Ясно… — кивнул Балор, и я увидел выступивший у него на лбу пот. — Может, все-таки пойдешь? Тебе сколько лет?

— Двадцать три. Но я останусь.

Балор стал ощупывать провода, как бы решая, какой из них самый безопасный. Он трогал их и периодически быстро посматривал на меня, ища согласия и одобрения, что этот провод безопаснее других. Но провода были одинаковыми как однояйцевые близнецы.

— Режу! — предупредил он.

— Давай! — чуть зажмурил я глаза, наблюдая, как он ножом перехватил провод.

— Нормально.

— Да…

Один за другим мы порезали их все и попробовали оттолкнуть эту коробку подальше от окна. Хохлы тут же стали стрелять по ней, и мы бросили эту затею, боясь оказаться рядом с ней, если в нее попадут. Мы с Балором почти вышли из подвальной комнаты, когда в нее прилетела морковка из РПГ. Голова загудела от контузии и прилетевшей в спину вторички.

— Пацаны, вы где? Мы пополнение! — заорал кто-то сверху.

— Пароль!

— Балор, это мы!

Мы поднялись на первый этаж, и Балор отправил меня на эвакуацию.

— У корефана твоего лицо все обожжено, поможешь ему выбраться, — кивнул он на Сасигена, сидевшего у стены с замотанной головой. — Да и ты весь посеченный. И Шульца забирай.

— А ты сам? — посмотрел я на Балора, который буквально за сутки стал мне очень близким другом, с которым я пережил несколько смертельных опасностей.

— Я привычный… И я — командир. А капитаны с корабля уходят последними, — улыбнулся он.

Я забрал Шульца и Сасигена и, петляя, похромал в сторону «Е-1». Споткнувшись, я завалился на бок, и уже не я, а Сасиген с Шульцем потащили меня дальше.