Утром пятнадцатого января я вернулся из госпиталя после ранения, полученного при штурме двухэтажек, которые стояли напротив торгового центра. Меня с группой новичков и трехсотых, возвращавшихся из госпиталя на «Малибу», привезли в Зайцево, где нас встретил вездесущий батя, как мы иногда называли Гонга. Нас построили и стали распределять по подразделениям, которые двигались в Опытное. Большинство вернули в те группы, где они воевали раньше, а я и еще несколько вновь прибывших остались ждать дальнейших указаний.

— Так… — внимательно посмотрел на меня Гонг, рядом с которым стоял заряженный боец с серьезным лицом и умными настороженными глазами. — Ты у нас пойдешь на новое направление, — взглянул он на этого бойца и кивнул на меня. — Бери его себе. Этот обученный и с опытом.

— Хорошо, — кивнул мой новый командир. — Будем знакомы, — пожал он мою руку, — Евмар. Будем воевать вместе.

— Эритрея. Это такая страна в Африке.

— Ты был в Африке? — удивился он. — Сотрудник?

— Нет. Просто позывной такой дали. Я из проекта «К». Бывший сотрудник.

— То есть из силовых ведомств в прошлом?

— Типа того.

— Вещи с собой? — глянул он на мой небольшой тактический рюкзак. — Погнали. Нас такси подкинет.

Мы подошли к рыжей четверке с надписью «Такси Бахмут», за рулем которой сидел боец с чертами жителя средней Азии и добродушно улыбался.

— Ну что, Фремия, готова твоя ракета?

— Конечно! Одна нога здесь, другая у Обиды, — бодро ответил он. — Такси до Дубровки заказывали?

— Поехали, шутник, — сказал Евмар, забираясь на переднее сидение.

Я сел назад, и мы тронулись. Фремия ловко вырулил из импровизированного укрытия и, лавируя на разбитой дороге, набрал скорость. Сразу стало понятно, что дорога ему известна. Я стал вспоминать, как нас завозили в первый раз, и понял, что времена изменились в лучшую сторону.

— Короче, у нас простая, но очень сложная задача, — повернувшись вполоборота, стал вводить меня в курс дела Евмар. — Я формирую новую группу. Нам предстоит зайти в частник, который севернее школы за огромной открыткой, и зачистить его. Воевал в частнике?

— Нет. Если не считать работы в Чечне после второй чеченской. Но это, по сравнению с этой войной, больше похоже…

— На выезд на пикник, — вставил Евмар. — Я тоже там был. Тут война двух регулярных армий. Летит все, что только может! — выразительно сказал он. — А ты вообще, как решил пойти? Я, конечно, летом уже сталкивался с кашниками, но с бывшим сотрудником — впервые.

— Решение принимал самостоятельно. Родственники знали постольку-поскольку. Но я уже не звонил им после того, как к нам дядя Женя приехал. И в зоне никто не пытался отговаривать, потому что я сказал: «Это бессмысленно», — решил я рассказать все как было. — Срок у меня был до двадцать шестого года, и я решил воспользоваться возможностью.

— Такая, значит, мотивация?

— Не совсем, — задумался я на секунду, чтобы правильно сформулировать свои мысли. — Мотивация состояла из нескольких пунктов. В том плане, что, естественно, в нашей жизни за все надо платить и за свои поступки приходится отвечать. В первую очередь, я думал о семье. Не хотелось, чтобы мои ошибки отражались на детях, на родственниках, и все такое. Естественно, и патриотизм, потому что меня не устраивает то, что происходит. Сейчас все больше и больше картина открывается. Некоторые говорят: «Мы там не правы, мы там напали…» На самом деле, сейчас, кто здравый, тот понимает, видит истинную картину, что не все так, как это преподносят нам либералы. Поэтому, естественно, патриотизм присутствует. Ну и с ребятами тоже это обсуждали. У многих за плечами были командировки. Ну и сидеть на месте в этот момент тоже не хотелось, — сумбурно стал объяснять я.

— Ясно. А для меня это работа. Я — сотрудник компании. Пришел туда в конце апреля двадцать второго года. До этого тоже дофига, где работал, — стал рассказывать о себе Евмар. — Думал сначала: «Ахмат, не Ахмат?» Друзья сказали: «Есть в Молькино «Вагнер»… Лучше туда». Тогда же вообще было мало информации об этой организации. Созвонился с Баварцем. Он устно спросил про мой послужной список. Послушал пару минут, сказал: «Подходишь. Подъезжай туда-то, мы тебя приедем, заберем». И все. Приехали, забрали.

— А ты где был до этого? — заинтересовался я его историей.

— С девяносто восьмого года, как начал служить, закончил разведшколу. Все дела… Потом в Чечню несколько командировок. Ингушетия, третье, пятое, десятое… Там пол-Кавказа. Потом, в 2014 году, Донбасс. И все такое, — быстро перечислил Евмар, но за этими короткими фразами скрывалась вся история конфликтов последних лет, в которых воевала Россия. — Я — военный.

— Понял, — кивнул я с уважением. — Я тоже перед отправкой пацанам сказал: «Блин, ребята, нам такой шанс подвернулся — поехать. Как говорится, пользу принести и для страны, и для себя». Естественно, когда своими глазами увидел, это вообще по-другому воспринималось… По нам еще в лагере обучения «Хаймерс» прилетел!

— Попали вы, значит, сразу? Хохлы не дремали? — усмехнулся Евмар.

— Ну да. Нам повезло, что здание советской постройки было. У нас всего пять трехсотых. Потом экстренно перевезли в другой лагерь. Там пробыли месяц, а семнадцатого декабря поехали на передок, в Бахмут. Там меня уже затрехсотило.

За окном простирались поля, заросшие поникшей травой и неубранными злаками. В некоторых местах, с обеих сторон дороги, встречались заброшенные украинские траншеи и противотанковые рвы, которые готовились украинцами еще с четырнадцатого года. Я видел, как Фремия, поглядывая в небо через лобовое стекло, то давил на газ, то притормаживал и медленно крался, стараясь не попасть в наезженную тяжелой техникой колею. «Четверка» была старой, и нас подбрасывало на кочках, как в телеге, но это было лучше, чем проделывать весь этот путь, сидя на броне мотолыги.

— Месяц, значит, вам дали на подготовку? Это хорошо, — одобрительно продолжил Евмар. — И как вас готовили?

— Отношения с инструкторами были братские. Гоняли нас, конечно, жестко! Но оно того стоило. Как дядя Женя и сказал: «Двадцать часов подготовка и четыре часа на отдых». В тренировочном лагере был запрет на слово «не могу». Девиз был «Умри, но сделай!»

— Нас тоже готовили, но для меня это не составляло ничего нового. Ничего там такого сложного, — весело заметил Евмар. — Привычная кухня, так сказать.

— Ну, я лично за себя говорю. Прям повезло, что попал сначала на тренировочный лагерь. Там старший был Колонист, — вспомнил я нашего главного инструктора. — Я считаю, что многое он дал. Классный мужик вообще. Процесс был организован таким образом, что несмотря на всю тяжесть подготовки, он был интересен. Постоянно инструктора что-то новое придумывали, чтобы дать нам как можно больше.

— Да, от многих слышал, что жесткий тип, но грамотный. Тут по-другому нельзя, — кивнул Евмар. — В чем специфика «Вагнера»? — посмотрел он на меня. — Никто никого не выделяет. Кто опытный, кто неопытный — это, по большому счету, по барабану! Хоть ты полковник спецназа ГРУ. Когда ты попадаешь в компанию и приезжаешь на работу, именно сюда, в зону ЛБС, кем бы ты ни был, ты — рядовой боец. И вот как ты покажешь себя дальше, там уже будут на тебя смотреть. Ставить уже комодом, не комодом… Как покажешь себя в бою, так дальше и будешь работать, — уверенно заговорил он. — Когда нам первых кашников прислали в конце июля, сначала со смехом это восприняли: «Там, ха-ха! Зеки приехали воевать? Что за бред?» Но по их работе быстро поняли, что никакой это не бред. Понятно, как и везде, кто-то обосрался, кто-то сдулся, но кто-то пер, как ненормальный. Большинство проявило себя мощно! — убежденно заявил Евмар, и было ясно, что он разделяет целиком и полностью политику компании по отношению к личным качествам бойцов. — А вас куда привезли?

— В Клиновое сначала. Нас Догаз там встречал. Он нам сразу сказал: «Пацаны, выдыхайте! Все нормально будет. Вы попали в нормальное подразделение, в РВ. Чуть-чуть отдохнете и поедете дальше к Гаврошу и папе Гонгу». Дальше нас распределили по подразделениям, и все, пошла работа.

— Я тоже так считаю, что подразделение у нас лучшее. Тоже рад, что попал в РВ. И куда вас дальше?

Машина приблизилась к Опытному и свернула с трассы на потрескавшуюся асфальтированную дорогу, которая вела к видневшейся впереди пятиэтажке, где, как я помнил, сидел Обида с медиками и группами эвакуации. За время моего отсутствия на здании появилось больше проломов от снарядов и мин. Сзади нас остались знакомые строения ангаров, и в груди всколыхнулись те же переживания, которые у меня были, когда нас впервые заводили сюда.

— Мы заходили через эти ангары, где Ван Дамм был. Потом через вон ту пятиэтажку, где Обида. И дальше на торговый центр. Там я попал в группу Литагора.

— И как первые впечатления? — усмехнулся Евмар. — От Чечни отличается?

— Впечатления первые — как в компьютерной игре. Шли ночью. Со всех сторон работают минометы, темнота, скелеты зданий. Но встретили нас хорошо: разместили, дали перевести дух после дороги, накормили, напоили. Потом ввели в курс дела: куда ходить, куда не ходить, как двигаться. Я помню, ждал утра, чтоб выйти наверх, на позицию, и осмотреться. Чтоб было понимание, где мы, где хохлы, — последовательно рассказал я про наш маршрут. — А у вас как было?

— Да как? — задумался Евмар. — Зашли в лесополку. Знали, что там есть опорник впереди. Чуть-чуть не доходя до него, парень на растяжке подорвался. Ну и все, начался контакт! Там буквально метров пятнадцать оставалось до укрепа. И пошло лупилово! Понятно, что боишься, когда над тобой ветки стригут. В опилки все превращают. Любой нормальный человек прижмется. Чуть-чуть они там поутихли, мы начинаем давить. Понятно, что страшно было, а что делать? Работать-то надо! Правильно? — спросил меня Евмар. И я, соглашаясь с ним, кивнул.

— Вот так, давили, давили и продавливали их потихоньку, — вздохнул он. — Теперь нам опять это предстоит. Давить их в частнике.

— Раз там вы выдавили, и тут выдавим.

— Куда мы денемся? А у вас как было на ТЦ?

— Ситуация была такова, что нас делить начали раньше, еще в тренировочном лагере. Большая часть парней попала в третий взвод, и после прилета «химаря» нас развезли по разным точкам. В РВ со мной попало человек пятнадцать. Там дальше еще поделили, и мы оказались в разных группах. Все понятно стало по первым минутам, когда приехали на передок. До этого инструктора, конечно, говорили, что нас ждет. Но одно дело — рассказ, другое дело — когда видишь все своими глазами. Оно, конечно, все ярче, — мой мозг моментально выдал мне лица пацанов, с которыми я уезжал из одного лагеря; часть из них уже погибла. — Самое тяжелое — это, конечно, первые потери из наших.

— Вас сразу в бой бросили? — удивился Евмар.

— Нет, пару дней дали осмотреться. Первый бой… Особо ничего не понимаешь, хотя настраиваешь себя. Но все равно есть суета. Мысль одна — сделать все максимально правильно. Инструктора говорили так: «Если вы на передке проживаете неделю, то вы уже ветераны». И это была правда. Ветераном, конечно, никто себя не чувствовал. Высокомерия по отношению к себе со стороны парней, которые приехали раньше, не было. Наоборот, более опытные делились опытом с новичками. Был момент веселый, когда хохлы прибежали к нам сами, перепутав поворот. Мы их взяли в плен.

— Такое в городе бывает. Главное, на месте хохлов не оказаться, — улыбнулся Евмар. — Особенно в частнике.

— ТЦ — это уже тыл считается сейчас, — вклинился в наш разговор Фремия. — Уже дальше продвинулись.

— Я когда пришел, это передок был. На фишку начали ходить, осматриваться потихоньку. Семнадцатого приехали, двадцать третьего первый штурм. Забирали двухэтажки. Наша группа осуществляла огневое прикрытие других групп, которые пошли на штурм. Парни выходили на нас по рации, если где-то не могли пройти, так как там работали снайпера и гранатометчики хохлов. А мы уже работали по зданиям, которые нам называли. Вот в этом первом бою меня немножко затрехсотило. В глаз осколок прилетел, и я, короче, в госпиталь, — пожал я плечами. — А ты, Евмар, с тех пор так и воюешь?

— Нет, меня перед Иванградом затрехсотило на горе. Нас там знатно потрепало. Я недавно вернулся. Перед тем, как школу взяли.

— Приехали! — почти выкрикнул Фремия, когда машина остановилась у пятиэтажки. — Выходите, пожалуйста.