Я сидел ночью на фишке и пытался вычислить какого-нибудь зазевавшегося хохла в тепловизор, вдруг услышал в переговорах, что со всех позиций собирают толковых бойцов для формирования новой непонятной группы. Всех собирали на школе у Тельника, заместителем которого стал мой знакомый Пикша. Бои, исходя из того, что я слышал, уже шли на границе между Опытным и Бахмутом, что само по себе было знаковым событием для всех. Наши закрепились в крайних домах, находящихся почти сразу за садиком, перед большим пустырем, и судя по переговорам по рации, не могли продвинуться дальше. Перед ними, как и перед нами, простирались поля, перерытые окопами и укрепами хохлов, которые пришлось бы штурмовать в лоб, что привело бы к большим потерям. Отстояв свою фишку, я уже собрался было расслабиться и отдохнуть, как на меня вышел Пикша.

— Изер, брат, нужно чтобы ты в течение пары часов прибыл в штаб, на школу.

— А что случилось? — вырвался у меня вопрос.

— Тут все узнаешь. Давай, собирайся и приходи.

— Хорошо, — ответил я и почувствовал смесь тревоги и интереса.

Я нашел Резона, передал ему суть приказа и пошел собираться. Через час я обычными нашими тропами, без особых происшествий добрался до школы и стал ждать дальнейших указаний.

Пока я сидел в подвале и наблюдал за движухой, которая тут происходила, я успел познакомиться с дядей Валерой Лэдом и посетить импровизированную часовню, которую тут организовали в одной из комнат подвала школы. Комната была чисто убрана и освещена. На стенке висело несколько икон, а справа от входа, прямо на стене, были написаны позывные пацанов, которые погибли во всех операциях разведвзвода седьмого штурмового отряда. Тут же лежал карандаш, которым я решил вписать имена Гурамыча, Чернухана и Братана в этот длинный список позывных. Немного подумав, я дописал к Братану — «футбольный фанат». Закончив дело, я автоматически перекрестился и вышел в большую комнату, где забавного вида мужичок с позывным Федот спорил с другими бойцами на философские темы.

— Вот ты говоришь, рай, ад… А кто из вас точно знает, что там будет? Каждый народ себе загробную жизнь по-своему рисует. А почему? — обращался он к хорошо экипированному бойцу в тактических наушниках.

— Ну, и почему? — нехотя спросил тот.

— Да потому что задача любой религии — преодолеть порог физической смерти! Вот почему! Это же экзистенциальный вопрос!

— Какой? — не понял боец.

— Ялома, Камю и Сартра, значит, ты не читал… Ну, ладно. Объясняю на пальцах. Жизнь любого из нас конечна. Так?

— Допустим… — осторожно кивнул его оппонент.

— Это ужасно! Но! Это заставляет людей придумывать разные смыслы, чтобы не так ссать, когда задумываешься, что тебя не станет. И каждый из нас делает это по-своему. Кто-то… Как там? — Федот поднял палец вверх. — Сажает дерево, строит дом, растит сына… То есть, тем самым, хочет приобрести бессмертие простыми способами. Я продолжаюсь в своих детях, своих постройках и своих произведениях. А кто-то идет религиозным путем. Понимаешь?

— Возможно… — так же неопределенно ответил боец. — Говори конкретно, Федот, к чему ты клонишь? Не тяни…

— Понятно… — смерил Федот его высокомерным взглядом. — То есть говорить в стиле «мама мыла раму»? Ну, хорошо… Возьмем викингов, у которых был культ воинов. Что из себя представляла Вальхалла — рай скандинавский?

— Ну, ясно что… Место, где авторитетные воины сидят за столом с богами, пируют, едят ништяки всякие, рассказывают военные байки, с валькириями и девками кайфуют, а после начинают рубиться на мечах, режут друг друга и так бесконечное количество лет, пока конец мира не наступит.

— Вот! До самого Рагнарька! То, что им приносило удовольствие в жизни, они перенесли и в загробную жизнь! Будешь настоящим воином — получишь бонусы! Будешь себя вести правильно — за гробом тебя ждет награда! Именно поэтому викинги не боялись умирать и придумали эту присказку: «Быть воином — жить вечно!»

— Понятно…

— Поэтому можно верить, во что угодно. Богов, религий в истории человечества было и еще будет миллион, — уверенно сказал Федот. — Может, это тело, — он похлопал себя по бронику, — это зона или ад!

— Ха! И как же мы в ней сидим? — улыбнулся другой боец, судя по куполам, набитым на кистях рук, отсидевший много лет.

Мне стало интересно, что ему ответит Федот, я придвинулся ближе и присел, внимая местному философу.

— Да вот так! Накосячила душа перед Богом, ее раз — в тело поместили и на землю. Страдать, учиться и исправляться. Кто готов исправляться, тот работу над собой проделывает, а кто нет, тот и дальше живет по-скотски.

— А условно-досрочное бывает? — со смехом задал вопрос еще один боец.

— Конечно! Внезапная смерть, например. Или вот, война… Массовая амнистия!

— Ну ты, Федот! Умеешь! — уважительно сказал он. — Значит, долгожители — это типа сильно накосячившие перед Богом души? — ухмыльнулся он. — А где небесный Уголовный Кодекс почитать можно?

— Тут-то он тебе зачем? — отрезал Федот. — Освободишься — узнаешь, — показал он пальцем вверх.

— А раскрутиться на новый срок можно? — подвинулся ближе мужик с куполами. — Добавить могут тебе?

— Конечно… И даже в БУР попасть. Ты и так в теле, как в тюрьме, а тут еще и в зону попадаешь или рождаешься рабом каким-нибудь.

— А если умер младенцем…? Это пятнадцатисуточники? — засмеялся он в голос. — Вот ты чешешь, Федот? Как по писаному! — восхитился заряженный боец с наушниками. — Хоть записывай.

— Так и записывай! — согласился он, видимо не лишенный здорового тщеславия.

«Если так думать про жизнь, то умирать не так страшно. Целая тюремная философия вырастает», — увлекся я фантазиями Федота.

— Идея конечности бытия может пугать, а может и мотивировать. Раз мы все умрем и ничего назад не повернуть, то жизнь должна быть прожита максимально приятно или полезно, а не бессмысленно, — произнес он.

— А на войне-то как это поможет?

— А знаешь ли ты, как новгородцы Киев брали? — неожиданно с философии перешел Федот на историю Древней Руси.

— Нет, — как и я, опешил оппонент Федота. — Когда же это?

— При Ярославе Мудром. Он-то их на Киев и повел, кстати. Когда папаша его представился, его братец Святополк тут же престол в Киеве и захватил.

— Типа район влияния делили?

— Райооон… — протянул Федот. — Княжества! Чтобы объединить в государство. В будущую Русь!

— А чего же они, по-братски не смогли договориться?

— Так Святополк ни с кем договариваться и не хотел. Так бывает, когда предыдущий правитель не оставляет после себя четко посаженного преемника, — продолжал Федот голосом народного сказителя, сложив руки на груди. — Святополк сначала усмирил братьев Бориса и Глеба, а потом задумался и о Ярославе, которого хотел к рукам прибрать.

— Типа, брат на брата? По беспределу, в общем?

— Угу, — кивнул Федот. — А княжил тогда Ярослав в Новгороде Великом! Городе вольном и торговавшем с Европой. И народ в Новгороде поэтому был свободолюбивый, но Ярослава поддержал. И они, значит, пришли под Киев и, понимая, что тут нужно по-любому верх брать, переправились на ту сторону, под самые стены, и сожгли сзади себя все свои корабли.

— Это зачем? — спросил тот, что с куполами.

— А чтобы пятисотиться вариантов не было, — пояснил за Федота боец в наушниках.

— Правильно. Когда отступать некуда, и мыслей бежать нет. Все! Только вперед.

— Так взял Киев-то Ярослав?

— Конечно. И не раз. Лет через несколько после того, как Киев взбунтовался, он еще варягов привел и взял его повторно. Поэтому, Киев усмирять, когда он воду мутит, дело не новое, — усмехнулся Федот.

— Нам тоже особо отступать некуда, — подвел итог один из бойцов, слушавших Федота. — Значит, мы победим.

Я еще немного посидел с пацанами, слушая их базары, а потом нас позвали на совещание. К моему удивлению, вместе со мной пошли и тот, что с куполами, и тот, что с наушниками.

Там я встретил Эпика, Юнайтина, Зерку и с радостью поздоровался с ними. Особенно я был рад видеть моего старого друга Зерку. Он был крепкий простой мужик с седеющими волосами, пожалуй, самый опытный из нас. И самый старший, ему было около сорока. Зерка часто проявлял мужество и спокойную уверенность, это передавалось и нам — молодым и не таким зрелым бойцам. Зерка прошел Чечню и, начиная с Молькино, всегда делился своими знаниями и опытом. Когда он находился рядом, у меня создавалась внутренняя уверенность, что все у нас будет хорошо; я был рад, что он попал вместе со мной в эту группу. Мы обнялись, по-быстрому обменялись новостями за жили-были и стали ждать Пикшу с Тельником, чтобы узнать, зачем они нас собрали. Помимо нас было еще шесть бойцов, которых я не знал, и те, кого я приметил на лекции Федота.

— Классная штука? — поинтересовался я у бойца с наушниками.

— Да, ништяк приблуда, — кивнул он. — Слышимость ночью отличная. Любой шорох за километр слышно.

— Изер, — протянул я ему свою руку.

— Крепленый, — пожал он ее крепким рукопожатием.

В подвал спустились Тельник и Пикша.

— Привет, пацаны, — оглядел нас Тельник. — Не буду катать вату, вас десятерых собрали как опытных бойцов, для особого задания, — сразу перешел он к делу. — Нужно продвинуться по самому крайнему частнику, зачистить его и закрепиться.

— Мы, типа, ДРГ? — спросил Крепленый.

— Типа того. Это левый край, за которым поля, где еще сидят хохлы. Трешка еще не продвинулась, и наша задача — зачистить частник, чтобы хохлы не смогли зайти к нам в тыл.

— То есть вы заходите в частник и дом за домом, при поддержке наших других групп, должны дойти до вот этих многоэтажек, где у хохлов серьезный укреп, — добавил Пикша и посмотрел на меня. — Старшим группы будет Изер.

— Да? — испугался я, понимая, что руководить группой закрепа и штурмовой группой — это не одно и то же. — Пацаны, у меня нет такого опыта! Может, давайте кто-то опытнее будет командовать? — с перепугу попытался отмазаться я. — Вот, Зерка, например! Он в Чечне воевал!

— Нет, — отрезал Пикша. — Командиром выбрали тебя. У тебя достаточно опыта и знаний, — стал настаивать он. — Тут все своеобразные, конечно, ребята, но каждый имеет свой опыт. Они тебя поддержат. Правильно я говорю? — посмотрел он на остальных.

— Да, не ссы, Изер. Мы с тобой! — четко, без тени сомнения, глядя мне в глаза, сказал Зерка. — Тут все свои.

— Нормально все будет, братан, — хлопнул меня по плечу Крепленый. — Там всего один коттедж серьезный был, а остальное — домики.

— Но коттедж мы уже взяли! Это наша точка, — добавил Эпик.

— Решили, — убил обсуждения Тельник. — Завтра в семь утра выходите на штурм.

Все произошло очень неожиданно и быстро, я был совершенно растерян и пытался сообразить, что мне нужно делать, как командиру. Груз ответственности немного придавил меня, я вдруг почувствовал вес броника и каски на своей голове. «А вдруг я не потяну? Растеряюсь? Не буду знать, что делать? Это же нужно думать, принимать решения и посылать пацанов вперед!» — стал я пугать сам себя. Я смотрел на пацанов и успокаивал себя тем, что знаю половину из них. «Ладно… Пока еще не было такой ситуации, с которой бы я не справился. Разберемся. Что бы сейчас стал делать Чернухан, или Резон?» — стал думать я, вспоминая их манеру руководить. Резон бы познакомился со всеми и занялся бы распределением ответственности между всеми, наверное. А Чернухан просто ставил бы задачи.

— Все будет хорошо, — тихо сказал мне Зерка. — Только веди себя, как вел. Не выделяйся, — мягко улыбнулся он.

— Хорошо.

— Как соберетесь, передвигаетесь в коттедж, на позицию к Эпику, и там готовитесь к штурму, — добавил Пикша. — Командуй.