— Абрек — Гонгу? — взволнованным голосом вышел на меня командир. — Срочно в штаб приезжай! Тебя тут командир отряда срочно к себе вызывает!

— А что случилось-то? Все же вроде охуенно?

— Не знаю, меня в курс командир не поставил.

— Принял… — быстро ответил я, подавляя волнение.

«Что случилось? В чем косяк? — распереживался я, и в голове сразу замелькали картинки, за которые я мог получить нагоняй. — Может, из-за того, что я сказал, что попал под обстрел, упал и сломал руку, хотя на самом деле просто наебнулся с мопеда? — вспомнил я свой самый страшный косяк. Мне было стремно сказать, что я, боевой командир, банально упал, как пацан с мопеда. — Вряд ли… Ладно, разберемся».

Я передал дела Флиру, который и так был в курсе всего происходящего.

— Справитесь тут без меня?

— Справимся, — с улыбкой ответил он. — Команда уже надежная. Командиры толковые. И Стахан, и Тельник, и слева пацаны. Да и Гонг рулит. Что тут может произойти?

— Сильно пацанами не рискуй. Вам Бахмут еще до конца брать. Включай голову, как любит говорить Гонг.

— Так я сам ничего делать не собираюсь.

Мы обнялись, я сел опять на свой мопед, благо, кисть работала и в гипсе, и помчался в Клиновое. Пока я ехал, испытывая волнение и недоумевая, что могло так срочно понадобиться от меня Хозяину, в голове крутились самые драматичные сценарии. Не успел я припарковать мопед, как ко мне подошли несколько человек, судя по внешности из командного состава.

— Абрек?

— Да.

— Я — Хозяин, командир отряда, — протянул он руку.

— Ну и грязный ты, — оглядели они меня с ног до головы. — И вонючий.

— Так… — хотел я сказать что-то в свое оправдание, но командир перебил меня.

— Давай быстрее приводи себя в порядок и выдвигайся. Есть важная миссия! В Ростов поедешь!

— Зачем? — искренне удивился я.

— Нам дали квоту, сказали одного из вагнеров, самого достойного, к госнаграде представить. Сам Министр обороны будет награждать. А ты у нас первый из кашников во всем «Вагнере», кто стал командиром. Ты первый, кто зашел в Опытное. Ты двигался вперед. Мы вышли на Гонга, он сказал, что самый достойный — это Абрек.

— Ну ладно. Когда ехать?

— Сейчас. Вот сопровождающий, — он показал мне на одного из бойцов. — Он из службы безопасности. С тобой поедет. А что с рукой?

— Повредил… — чтобы ничего не объяснять, обтекаемо ответил я.

— Так даже красивее.

— Так у меня нет документов, ничего?

— СБ разберется. Там все как в «Вагнере», по-свойски. Салам на салам.

Я быстро ополоснулся, переоделся в нулевую форму, и через час мы уже мчались в Ростов. По приезде меня и других бойцов, представленных к наградам, поселили в воинской части и разместили по комнатам.

— Располагайся и давай… не подкачай, — с серьезным видом напутствовал меня наш эсбэшник.

— Да нормально все будет, — обнадежил я его и решил попытать счастье. — Слушай, мне до конца контракта полтора месяца осталось. Ты же понимаешь, я никуда не убегу?

— И? — напрягся он.

— Я черт знает сколько сидел. Потом воевал. Дай в город выйду? Хочешь, вместе с тобой пойдем, если не веришь?

— Ты что? Нет! Ни в коем случае! Я же за тебя головой отвечаю!

— Да ладно тебе. Награждение завтра. Пять часов, и я назад. Я бабу много лет не видел! — решил я надавить ему на мужское. — Отпусти.

— Я… Не могу, — выдавил он из себя. — Официально отпустить не могу.

— Нет так нет, — уловил я еле скрытый намек в его отказе.

— Ладно, — он протянул мне руку. — Завтра вечером за тобой приеду.

— Хорошо, — с безразличием в голосе ответил я. — До завтра.

Дождавшись, пока уедет мой провожатый, путем нехитрых манипуляций я вышел из части и вдохнул воздух свободы. Несмотря на облачность, погода в Ростове стояла прекрасная. С одной стороны, меня пьянила и удивляла мирная жизнь, спокойно прогуливающиеся мужчины, дети и женщины, а с другой — все время хотелось передвигаться пригнувшись и перебежками. Видя какое-то здание, мозг тут же отмечал возможные точки, в которых удобно было бы поставить пулемет или сделать снайперское гнездо. Где можно самым безопасным способом перебежать улицу, чтобы не попасть под огонь… «Не гони! Тут нет войны, и судя по людям, они как будто и не знают, что в нескольких сотнях километрах отсюда ежедневно идет большая кровопролитная бойня и гибнут мужчины, защищающие их мирную и спокойную жизнь. Ты не на войне! — остановил я себя. — Итак. Первая боевая задача — наладить связь и раздобыть денег. Вид у меня, конечно, еще тот — кавказская внешность и густая черная борода», — засомневался я в успехе операции и, подождав подходящего мужика, вдохнул воздух и пошел к нему.

— Уважаемый, можете помочь? — как можно вежливее обратился я к нему.

— Чем? — слегка напрягся он, видимо ожидая, что я попрошу денег.

— Можете позвонить моим родным? Потому что я только с передка и не располагаю ни деньгами, ни телефоном, — миролюбиво улыбнулся я.

— Хммм… — замялся он, и я увидел в его глазах борьбу недоверия к непонятному бородачу в камуфляже и желания верить моим словам. — Говорите телефон.

— Спасибо, брат. Очень выручишь!

Я быстро продиктовал номер отца, который знал наизусть, и стал по-армянски молиться, чтобы отец поднял трубку.

— Алло? Вы знаете, тут мужчина с бородой, говорит, что он ваш сын, и попросил меня связаться с вами…

Я мысленно представил, как на том конце провода удивился отец.

— Как вас зовут? — поднес он трубку к моему лицу.

— Пап, это я. Айк.

Я, как мог, объяснил отцу ситуацию, разглядывая, как разглаживается от умиления лицо мужика. Отец скинул ему денег на карту, и мы с ним сняли их в ближайшем банкомате.

— Спасибо за помощь, — пожал я ему руку.

— Вам спасибо, — с серьезным лицом кивнул он мне. — Я за вами… В смысле, за «Вагнером» слежу. Как там?

— По-разному, но мы их давим. И победим, — уверенно сказал я.

— Я Вам верю, — кивнул он и пошел дальше по своим мирным делам.

Я проводил его взглядом и двинулся в сторону улицы, где было больше всего народу. Мне хотелось пройти среди людей и почувствовать их беззаботность и спокойствие. Я купил себе симку и телефон и еще раз набрал родным. Прогуливаясь и разговаривая с ними, я увидел в витрине на манекене красивую рубашку и джинсы. Я остановился, минуту полюбовался ими, попрощался с родными и решительно зашел внутрь.

— Здравствуйте! Вам помочь? — любезно улыбнулась мне красивая молодая девушка, от чего я заволновался и, если бы не борода, стало бы видно, как я покраснел.

— Да я сам… Спасибо, — ответил я.

Выбрав хорошие цивильные вещи, я переоделся, сложил форму и ботинки в большой рюкзак, купленный тут же, полюбовался собой в зеркало и, поблагодарив девушку, вышел на улицу совсем другим человеком. «Хорошая девушка, — вспомнил я ее лицо и улыбку. — Нет. Хотел, но не буду. Столько сидел, ждал, и теперь разменяться на продажную любовь. Нет, — окончательно решил я не ездить ни к каким проституткам. — Если бы сейчас меня увидел наш эсбэшник, наверное, поседел бы от страха, думая, что я намылил лыжи, — улыбнулся я, представив эту картину. — Гулять так гулять! Только ресторан!» — вслух сказал я и направился к самому яркому заведению.

В ресторане я сел за столик с видом бизнесмена, который решил отужинать в гордом одиночестве. «Хороший понт — дороже денег, — вспомнил я пословицу. — Все-таки одежда многое значит в нашей жизни. Ну как бы на меня смотрели, если бы я сейчас был в своей форме? Точно бы не так, как на меня сейчас смотрит эта милая официантка, которой хочется говорить комплименты».

Я вспомнил дородных продавщиц из Попасной, куда неоднократно ездил, чтобы обменять трофейные гривны на рубли, а потом купить для пацанов фрукты, энергетики, сладкое и сигареты. «Всего двести километров, а вид у официантки совсем другой… Милый и непуганый».

Развернув меню и пробежавшись по названиям блюд, я понял, что я хочу съесть все. Я чувствовал себя падишахом, который может заказать и съесть буйвола, набитого перепелами с яблоками вперемешку с пловом. Глаза мои разбегались, а официантка терпеливо ждала, пока я тонул в океане еды и облизывался. Сам выбор еды уже был удовольствием.

— Вам помочь? — спросила она, видимо устав ждать.

— Секундочку… — остановил я ее, пролистывая меню до конца. — Несите торты!

— Какие? — слегка удивилась она.

— Все! Каждого по одному большому куску!

— У нас порции.

— Несите! — торжественно сказал я. — И еще кофе хорошего и чайник чаю.

Вел я себя нестандартно, судя по тому, как официантка, поглядывая на меня, хихикала и что-то шептала бармену. Неторопливо, наслаждаясь атмосферой, я съел все, что заказал, расплатился, оставил ей хорошие чаевые и выполз на улицу.

Вечерний Ростов окутывал свежестью и подсвечивал мою прогулку домашним и уютным светом окон, мельканием фар от машин и мерцанием уличных фонарей. Погуляв еще полчаса, я зашел в кафе, переоделся там в военную форму и превратился из бизнесмена в командира направления ЧВК «Вагнер» Абрека.

Вещи я занес в казарму и поставил возле своей койки. Мне хотелось забрать их с собой и сказать, что они прилагались к медали. Я даже подумал, что можно подарить их нашему эсбэшнику, который был со мной одной комплекции, но решил просто оставить их в казарме. Пусть их найдет какой-нибудь солдатик, заберет себе и будет счастлив.

Утром пришли специально обученные люди в красивой форме и стали всех осматривать на предмет пригодности к встрече с Министром обороны. Мы умылись и построились как на самый настоящий парад, в одну шеренгу, но не по стойке смирно. Руководил всем небольшого роста подполковник в сопровождении двух адъютантов. Он проходил вдоль строя и махал своими маленькими ручками.

— Так… Этого причесать! Этому китель подберите чуть больше. Рукава коротки.

Когда он поравнялся со мной, его брови поползли вверх, а рот открылся. Он смотрел на меня и, видимо, не мог поверить своим глазам. Я смотрел на него и не понимал, что выражает мимика его лица.

— Что? — с недоумением спросил я.

— Ты кто? Почему борода? Где форма? — засыпал он меня вопросами.

— Что нужно-то? Говори яснее.

Полкан поперхнулся и повернулся к сопровождающим.

— Переодеть и побрить! — рявкнул он, как будто подавая команду «фас!».

— Вы на приколе что ли? Бриться я не буду. Переодеваться тем более, — разозлился я.

Атмосфера наэлектризовалась и накалилась. Я глядел на них, а они рассматривали меня как какое-то удивительное насекомое, которое они сейчас могут прихлопнуть, и единственное, что их останавливало, это простое человеческое любопытство. Полкан поднял руку и зло зашептал.

— Ты на кого рот разеваешь? Ты кто такой?

— А ты на кого своими культяпками машешь? Иди нахер! — совсем расстроился я.

— Да я тебя! Я!

— На рифму нарываешься?

— Ты как разговариваешь? — продолжил он в своем обычном тоне, используя все свои командирские выражения.

— Слышь, полкан, иди нахер! Я — музыкант, я тебе не подчиняюсь. Вызывай моего командира.

— Ну ты у меня еще попляшешь! — стал запугивать меня подполковник.

Рядом стояли другие военнослужащие и сдержанно соблюдали нейтралитет. Подполковник надулся, что-то прошипел адъютантам и ушел. А меня вежливо попросили пройти к начальнику штаба. Я вошел в кабинет и увидел огромный стол, за которым сидел сухой, поджарый человек в звании полковника.

— Какие у тебя проблемы? — спокойным тоном сходу задал он вопрос.

— У меня нет проблем. Проблемы у вас! Вы что от меня хотите? Вы меня с окопов дернули, а мне туда завтра опять возвращаться.

— Почему ты небритый, как положено? — стали заходить мы на второй круг, и мне сразу стало скучно и кисло во рту.

— Я верующий человек. Мне религия не позволяет бриться, — стал я гнать пургу в ответ на глупый вопрос.

— Ты мусульманин?

— Я — язычник. Если побреюсь, то умру в бою.

— Ты же понимаешь, у меня приказ свыше: вы должны все по стандарту Министерства обороны быть в зеленой форме.

— Слушай, если я буду в мультикаме, ты получишь по шапке?

— Да, — кивнул полковник.

— А если я переоденусь — я получу по шапке! Как ты думаешь, чья шапка мне дороже? Твоя или моя?

— Я тебя понял, — грустно кивнул он и откинулся в кресле. — Не будешь переодеваться? — с надеждой спросил он и, встретившись со мной глазами, добавил. — Хотя бы бороду побрей!

— Вообще исключено! Максимум могу просто подравнять, чтобы более-менее аккуратной была.

— Ну ладно! Иди! — махнул он рукой, скривившись.

Выполняя обещание, я попросил зеркало, аккуратно подстриг бороду и через час вместе со всеми проследовал в зал, где мы стали ждать приезда Сергея Кужегетовича.

— Братан, ты прямо моджахед какой-то, — заржал морпех, стоявший рядом. — Не в обиду.

— Да нормально. Долго ждать будем?

— Не знаю.

Через полчаса в зал, в сопровождении генералов и других офицеров, вошел Министр обороны, генерал армии Сергей Кужегетович Шойгу, и мы приготовились к церемонии награждения. Но он явно не торопился нас награждать, а спокойно стоял в своем окружении и тоже ждал. В зале замелькали какие-то серьезные мужчины в костюмах и рассредоточились по помещению.

— Сейчас Владимир Владимирович приедет, — предположил я.

— Да не. Министр будет награждать, — возразил мне майор в красивом мундире с большим количеством орденских планок.

— Ну посмотри, он стоит в стороне, ждет кого-то. А кого еще Министр обороны может ждать? — парировал я. — Только Владимира Владимировича!

Не успел я договорить, как по залу пробежало едва заметное волнение, и вошел Верховный Главнокомандующий Вооруженными Силами Российской Федерации Владимир Владимирович Путин. Он вежливо поздоровался со всеми.

— Здравствуйте! — обвел он нас взглядом. — Давайте сейчас быстро наградим ребят и потом пообщаемся.

Нас стали вызывать к нему по очереди. Он поздравлял каждого лично, вручал награду и спокойно ждал следующего. Все проходило «в теплой и дружественной обстановке», как официально любят писать журналисты. Когда назвали мое имя и фамилию, я быстро подошел к Президенту, внутренне удивляясь происходящему: «Вот так поворот…»

— Поздравляю с получением Государственной награды, — просто сказал он и вручил мне медаль и именные часы.

— Служу России и ЧВК «Вагнер»! — четко отчеканил я.

Нас сфотографировали и он, улыбнувшись, спросил:

— Что с рукой?

— Ничего серьезного. Травмировался, — ответил я и решил рассказать, как все было на самом деле: — Ехал в штаб с передка. Попал под миномет. Упал и слегка повредил руку.

— До свадьбы заживет, — пошутил Владимир Владимирович. — Берегите себя.

— Спасибо.

Дальше была небольшая душевная личная беседа в общем кругу, где ребята отвечали на вопросы Президента, обещали победить и разбить врага. Мы сделали общее фото, и на этом все закончилось.

Не успел я выйти из зала, попрощавшись с другими офицерами и рядовыми, как ко мне незаметно подошел мой сопровождающий.

— Ну как?

— Нормально, — пожал я плечами. — Вот, медаль дали «За отвагу». И часы.

— Поздравляю! — пожал он мне руку и добавил: — Поехали. Путь неблизкий.

Мы сели в машину и понеслись обратно в сторону Бахмута. Я смотрел в окно на Ростов-папу и старался впитать в себя настроение мирного города, надеясь вернуться сюда через полтора месяца. Происходящее уже казалось мне чьей-то чужой историей, случайным свидетелем которой я оказался. Медаль висела на моей груди, а часы я сразу надел на руку. Выглядели они солидно.

По прибытии назад, все расспрашивали: «Как все прошло? Какой вблизи Владимир Владимирович?», рассматривали медаль и часы. Я чувствовал себя странно и повторил историю около десяти раз, всякий раз умалчивая о некоторых деталях, о которых не хотел рассказывать командирам.

— Вот что, Абрек… — серьезно сказал мне Гонг, когда я приехал в Зайцево. — Помнишь, когда ты меня раньше спрашивал «какой у нас план?», что я тебе всегда отвечал?

— Что ты тут, в Зайцево, чай пьешь и бублики кушаешь, а я на передке и могу сам принимать решения. Потому что мне там виднее. Но я не забывал советоваться с тобой.

— Правильно. А теперь давай и ты тут будешь, в Зайцево? Хватит тебе уже там воевать. Навоевался, — твердо сказал Гонг. — Будешь мне тут помогать. Должность я тебе найду.

— А кто там командовать ребятами будет? — опешил я.

— Да я там уже назначил. Старые наши бойцы из компании. Викинги, помнишь у вас были?

— Помню, — грустно ответил я, представляя, как я сижу в тылу и перебираю бумажки. — Ну ладно, — нехотя согласился я, — раз вы так решили.

— Вот и славно! Вот и хорошо! — обрадовался Гонг.

Через два дня я, используя благовидный повод передачи дел, надел свою броню с каской, взял автомат и быстро выдвинулся в Опытное. На месте выяснилось, что ребята были сильно недовольны новым командованием и очень ждали моего возвращения. Я вышел на Гонга, спокойно доложил сложившуюся обстановку и получил добро на то, чтобы до конца своего контракта оставаться на передке.

— Здесь, в Опытном, до самого крайнего дня, пока Абрек у нас, старший направления только Абрек. И неважно, сам он физически в Опытном или нет. Старший направления — Абрек. Всем ясно? — вышел на связь с группами Гонг.

— Да.

— Принято!

— Ясно.

— Плюс!

Заработали рации всех командиров групп и точек.