Она. Кожа покрывалась мурашками, несмотря на жаркую погоду.

Я отошла в угол комнаты, уперлась плечом в стену и принялась наблюдать, как Карина, с ее длинными каштановыми волосами, собранными в небрежный пучок, готовит шприцы. На запястьях женщины сверкали браслеты из крупных бусин, и, кажется, на них тоже нанесены какие-то символы.

Чтобы немного успокоить разыгравшуюся фантазию, я достала из-под футболки позолоченную цепочку и начала перебирать пальцами звенья, ощущая холодный металл, который не приносил мне утешения.

Мое ночное видение точно плод воображения, проекция сонного организма не может быть связана со словами деда. Но есть теория, что в тяжелом состоянии человеку свойственно видеть ту, которую называют «смертью с косой». Тем более при инсульте страдает мозг, а значит, поврежденный орган может без труда подкидывать ложные картинки. К тому же не стоит забывать о возрасте. Да и символы эти таинственные, местные явно верят во что-то эдакое, может, у них свое понятие религии, это мне еще предстоит выяснить. Любопытно. Я должна узнать больше.

Но слова дедушки напрягают. Он был словно не в себе, когда произносил их.

– Варя!

Я так глубоко задумалась, что не сразу услышала голос Карины.

– А, да, что такое? – я встрепенулась, пытаясь отогнать мрачные мысли.

– Воды принеси, говорю.

– Сейчас.

Раскрываю широко шторы, чтобы не мешались. Ткань настолько неприятная, что, касаясь кожи, вызывает раздражение. Убираю марлю, которая защищает от мух, и чашкой зачерпываю воду из ведра.

– Хм, – бормочу я, оглядываясь.

Мотанка лежала рядом с ведром, но сейчас ее нет. Вадим точно куклу не забирал, я отчетливо помню, что она оставалась на столе после его ухода.

– Ну что там?

– Несу!

Ничего не понимаю.

Передав воду, я возвращаюсь на свое место. С этого угла стол прекрасно видно. Прищурившись, я наблюдаю, как на него с трудом запрыгивает Крендель и начинает обнюхивать потертую древесину. Похоже, я знаю, кто приделал ноги кукле. Этот красавчик – любитель таскать мои вещи. Он вполне мог спихнуть куклу и куда-то ее загнать. Нужно будет внимательно все обыскать.

– Вот и все, Степан Олегович, совсем скоро будете как новенький. А теперь вам нужно поспать, – кудахчет Карина и косится на меня. – Ты нормально себя чувствуешь? Бледная какая-то.

– Не выспалась. Но все хорошо. – Улыбка получается вымученной. – Я провожу.

Дедушка поворачивает голову к стене и расслабленно вытягивает руки вдоль тела. Я уже делаю шаг в сторону двери, как вдруг громкий удар в окно переключает мое внимание.

На мутном от старости стекле алеет небольшое кровавое пятно и расползается заметная трещина.

– Твою ж… – Я подлетаю к окну и со скрипом распахиваю створку.

На земле бьется в конвульсиях маленькая птичка, и, учитывая удар, ей уже не помочь. Еще несколько жалких попыток взлететь, и силы окончательно покидают ее.

– Такое случается. Будет чем накормить твоего кашалота, – без каких-либо эмоций произносит Карина. – У меня еще пациенты, я пойду.

Я с удивлением понимаю, что случившееся взволновало только меня, дедуля даже не вздрогнул, а на лице Карины полнейшее равнодушие.

– Варя, – резко разворачивается Карина, и мы чуть не сталкиваемся. – Ты не передумала уезжать?

– Я вам мешаю? У меня возникает ощущение, что это так. – Звучит грубо, но мне не до любезностей.

– Мы все желаем тебе добра. – Женщина тянет руку к моим волосам, но я хватаю ее за запястье. – Ты очень красивая девушка. – На лице Карины по-прежнему не отражается никаких эмоций, даже сейчас. – И это гнилое место точно тебе не под стать.

– Спасибо за беспокойство, но предпочитаю остаться, – отрезала я, отпустив руку фельдшера.

Карина тяжело вздыхает, а в ее взгляде отчетливо светится: «Жаль».

Я всего второй день в этом поселке, но на все сто процентов уверена в том, что мне чего-то недоговаривают. Просить уехать человека просто потому, что поселок загнивает и окружен лесом, – верх идиотизма, должно быть что-то более существенное. Пока я не понимаю, что именно. Но просить объяснений у местных, похоже, бессмысленно, по крайней мере у тех, с кем уже успела познакомиться.

Выпроводив женщину, я возвращаюсь в спальню к деду.

– Крендель…

Рыжий сидит на тумбе, и, судя по зрачкам, распушившемуся хвосту и виляющей заднице, он намеревается прыгнуть дедушке на голову. Я пытаюсь взять кота на руки, но он резво разворачивается, бьет меня лапой, спрыгивает на пол и несется на кухню, поднимая шторы на двери.

Я осматриваю кисть – на ней несколько тонких, пощипывающих, красных полос. Это не первые отметины на моем теле, во время игры Крендель поддается азарту.

– У него просто стресс… – успокаиваю себя, потому что нервы уже на пределе.

Дедушка лежит в прежней позе, но теперь с закрытыми глазами. Не буду его тревожить. У меня есть несколько часов, пока он поспит, нужно успеть с делами. «Для начала нужно избавиться от пятна», – думаю я, бросив взгляд в окно. Старых вещей в доме много, поэтому мне быстро попадается старая дырявая футболка, которую я рву на небольшие лоскуты, и, закрыв Кренделя в коридоре, чтобы не натворил дел, обхожу дом.

– Хм… – бормочу я, осматриваясь по сторонам.

Похоже, птицей уже кто-то позавтракал. На земле осталось только одно перо.

Дом низкий, практически без фундамента, его стены, покрытые трещинами и лишайником, напоминают иссохшие ладони. Стекла в окнах настолько старые, что грязь и пыль, впитавшиеся в них за десятилетия, образовали непроницаемую пленку. Я попыталась оттереть кровавое пятнышко, оставляя грязь по краям нетронутой, как зловещие следы, которых здесь быть не должно.

– Это все недосып, только он… – повторяю, как мантру, любуясь чистым небом. – Не накручивай себя, Варя.

Глубокий вдох.

Нужно заняться интернетом и купить продуктов, пока дедушка спит. Быстро возвращаюсь в дом, переодеваюсь и хватаю кошелек. Кренделю понравилось в коридоре, он мирно улегся на вещь, отдаленно напоминающую женскую шубу, поэтому я решила оставить его на месте.

Дедушкин дом не самый плачевный на улице, после Таисии я вижу несколько давно заброшенных, об этом говорят заросли во дворе и выбитые стекла. Но на дверях, пусть и прогнивших, виднеются символы, похожие на тот, что нарисован на входной двери дедушкиного дома.

– Здравствуйте! – я с улыбкой здороваюсь с двумя бабулями, сидящими на скамье у одного из домов.

В ответ слышу что-то неразборчивое и ловлю косые, хмурые взгляды. Уверена, о моем приезде уже всем известно, – в поселках слухи разносятся быстро. А потому прохожу дальше, не останавливаясь.

Уже показался магазин, он прямо на перекрестке, но меня заинтересовала собравшаяся у одного из соседних с ним домов толпа. Двое мужчин средних лет залезли на крышу с пилами и топорами, а женщины внизу ругаются, выкрикивая оскорбления, и делают это так громко, что других слов не разобрать.

– Таисия Васильевна, доброе утро! – Я замечаю соседку.

– А, Варя, привет, – недовольно отвечает она, рассматривая женщин с презрением. – Вот курицы!

Отчасти соглашусь.

– А что происходит? – пытаюсь понять, что же так разозлило женщин.

– Не дури, Пашка! – выкрикивает громче остальных одна из женщин. – Хочешь, чтобы она прокляла тебя? Слезай!

– Тетя Галя никак упокоиться не может, мучается, эти помочь вызвались. Балбесы. Проклянет она их, точно проклянет! – Таисия смачно сплюнула и начала креститься, ее лицо исказил страх, словно она видела что-то ужасное, скрытое от остальных.

– Упокоиться не может? – переспрашиваю больше для себя.

Кажется, я понимаю, что они собираются сделать. Существует легенда, что дыра в потолке ускоряет переход ведьмы в мир иной, иначе мучиться ей, несчастной, придется долго. Но я, конечно, в это не верю. Правда, от подобных мыслей по коже бегут мурашки.

– Да и не хочет она. Преемницу еще не нашла. Строго-настрого запретила приближаться к ее дому всем, кроме фельдшера. – Таисия закончила креститься и кланяется. – Много бед тетка Галя нам принесла, но мы должны уважать ее последнее желание. Пусть лучше сама уйдет, с мучениями, но зато никто больше от ее рук не пострадает.

Я смотрю на Таисию с недоверием, но она говорит уверенно и, похоже, верит в каждое слово.

– А что, никто не хочет силу забрать? – интересуюсь я, вспоминая, как в историях ведьмовские умения называют.

– Ты что! – Таисия округляет глаза. – Как можно, Варя! Это ведь грех большой, у нас и без этой карги проблем полно! Может, с ней и Плачущая сгниет!

– Плачущая? – переспрашиваю, не понимая, о чем она говорит.

– Тихо! – вдруг резко выставив руку, Таисия закрывает мне рот. – Ты не должна была об этом узнать. Дура я старая, дура! – Она с опаской осмотрелась по сторонам. – Забудь, Варя! Забудь, как страшный сон, и по делам своим иди, нечего тебе глазеть здесь! Давай, уходи! – Женщина грубо отталкивает меня. – Да спасет Господь наших детей, да убережет от зла! – Она поднимает голову к небу и начинает креститься с еще большим рвением.

Сделав несколько шагов назад, и я провела ладонью по губам, чтобы хоть как-то стереть внезапное прикосновение.

В эту секунду все жужжащие голоса перебивает один – громкий мужской крик. Один из мужчин не удержался на крыше и полетел вниз. Следом на всю улицу раздается еще более громкий женский надрывной плач, от которого стынет кровь.

Я моментально срываюсь с места и подбегаю к толпе. Увиденное заставляет меня отшатнуться и закрыть рот руками. Я никогда прежде не видела смерть и не была готова к тому, что впервые встречусь с ней именно так. Мужчина не просто упал – он приземлился прямиком на торчащий металлический прут, который пробил его тело в районе сердца, словно оно мягкое масло. И пусть глаза незнакомца были открыты, он больше не подавал признаков жизни, не издавал звуков, в то время как его кровь питала сырую землю.

Я была словно в тумане. Сделала шаг назад, потом еще один и еще, пока не уперлась спиной в деревянный забор на противоположной стороне дороги. Люди суетились, пытаясь что-то сделать для погибшего, пытаясь оттащить рыдающую грузную женщину.

– Это ведь совпадение… Просто совпадение…

Я никогда не считала себя впечатлительным человеком, но сейчас была готова рухнуть без сознания.

– А? – Я обернулась на плач.

Забор хоть и деревянный, но без щелей, доски плотно прижаты друг к другу. И по ту сторону явно слышались женские рыдания. Доски с мой рост, и я не могу заглянуть во двор. Улавливаю в рыданиях что-то еще, какие-то слова, но не могу разобрать.

– Я ведь сказала, уходи, глупая девчонка! – Таисия кричит, ее голос звучит как треск ветвей под ногами в темном лесу. Она резко дергает меня за руки, оттаскивая от забора.

– Не трогайте! Я ухожу! – Я вырываюсь и прижимаю руку к груди, как будто это поможет успокоить бешеное сердцебиение.

Я не могу помочь, даже утешить, буду лишь мешаться под ногами, а поэтому, не оборачиваясь, несусь к магазину.

Сердце жутко колотится, дыхание сбилось, и я бы не отказалась от нескольких таблеток успокоительного. Крик женщин поднял на уши всю улицу, и многие вышли поглазеть на случившееся, и даже продавщица магазина в грязном засаленном фартуке…

Но я хочу оказаться дома как можно скорее и поэтому молча врываюсь в магазин, вынуждая девушку следовать за мной.

– Горе какое… Горе… – причитает продавщица, пока обходит витрины, и ее голос звучит как жалобное эхо. – Сказано ведь было не лезть к этой ведьме прокля́той… Вам, может, воды? Девушка? – спрашивает она с беспокойством.

– Нет, спасибо. Все в порядке, – отвечаю и мысленно бью себя по щекам. – Мне, пожалуйста… – Я быстро перечисляю продукты. Магазин старого образца, все выдает продавец. – И насчет интернета узнать хотела, – добавляю я, протягиваю наличку.

– Это к Славке, но он в город умотал, пока связи нет. Может, завтра вернется, а может, и нет. Ты приходи утром. – Продавщица внимательно рассматривает меня, словно пытаясь запомнить каждую черту. – И это, не задерживайся у нас здесь, не место приезжим.

– Ага.

Разворачиваюсь и чуть не сталкиваюсь с Вадимом. Он успел переодеться, на нем темные джинсы и черная футболка, а на лице – улыбка, которая кажется неуместной после всего произошедшего.

– Варя, – парень приветливо кивает. – Так и знал, что найду тебя здесь. Я заходил, петли смазал, чтобы не скрипели.

– У тебя есть ключи?

– Конечно, мало ли что случится. Мы ведь соседи.

– Да, соседи… – ответила я, чувствуя, как холод пробирается по спине. – Спасибо, я пойду, не хочу деда надолго оставлять. – С этими словами я проскальзываю мимо парня. Они все здесь чертовски странные.

Путь обратно занял гораздо меньше времени, у меня было особое ускорение. Мимо лающего пса я пробежала без опаски, но резко затормозила, когда занесла ногу над ступенькой.

– Какого…

Знак на двери был размазан, словно кто-то провел рукавом, смахнув черную крошку. Но и это оказалось не самым странным. Под дверью кто-то рассыпал черную сухую землю, аккуратной и ровной дорожкой, словно прикрывая щель.

Я зачем-то осмотрелась, но вокруг никого не было. Но я знала, кому можно задать вопросы.

– Очень смешно, Вадим. Ну и шуточки тут у вас… – буркнула я себе под нос и ногой смела землю в сторону.