Планировала встать в половине восьмого, но глаза открылись в шесть от местного будильника – соседских петухов. Дом настолько обветшал, что о звукоизоляции можно было забыть. Пришлось нехотя выползти из-под теплого одеяла. После резкого ночного пробуждения голова была чугунной.

– Варя, соберись! – недовольно отругала себя, пытаясь прогнать остатки сна.

Сначала я споткнулась об чемодан, чуть не наступила на рыжего, который, как всегда, выбрал самое неудобное место, чтобы растянуться, а затем резинка для волос соскользнула с пальцев и упала на пол. У меня много дел, и я просто не могу позволить себе быть настолько неорганизованной.

Наклонившись, чтобы поднять резинку, я вдруг заметила кое-что необычное.

– А это еще что… – пробормотала я, опустившись на колени.

Заметив отблеск среди громадного слоя пыли, я сунула руку в щель…

– Фу! – И отшвырнула находку.

Все пальцы были в пыли и измазаны в какой-то черной саже. Я брезгливо осмотрела то, что изначально приняла за дохлую мышь. Найденная мной вещь похожа на старую и повидавшее многое маленькую куклу-мотанку[1].

Темная ткань местами была погрызена мышами. Вокруг импровизированной талии намотаны рыжие волосы, в районе лба въелось бурое пятно. Отблеск, который я увидела, оказался небольшим осколком зеркала, пришитого к низу юбки.

– Странная кукла, не припомню, чтобы бабушка делала подобное. Еще эти волосы… – Аккуратно взяв находку двумя пальцами, я поднялась.

Все женщины в моей семье темненькие, а вот я исключение. Мама говорит, что рыжие волосы у меня от отца, точнее, от его семьи, но родители развелись, когда мне было четыре года, и с тех пор родственники с той стороны не объявлялись, поэтому приходилось верить на слово.

Я замерла перед мусорным пакетом, не решаясь выбросить находку. Меня пугала эта кукла, но ее определенно сделала бабушка, раз она нашлась под диваном, и, может, в детстве я даже играла с ней. В целом в игрушке нет ничего плохого, просто грязная, просто волосы, похожие на мои. Так и не приняв никакого решения, я отложила куклу на печь.

– Дедуля, ты проснулся? – Я заглянула в комнату.

Дедушка неподвижно лежал в постели, голова слегка запрокинута, глаза плотно закрыты. Очень медленно я поднесла пальцы к его носу, надеясь почувствовать дыхание, и облегченно выдохнула, поняв, что он просто спит.

Улица встретила меня особым запахом свежести. В городе такого не почувствуешь. Хочется вдыхать воздух глубже, задержать его дольше в легких, напитать каждую клеточку тела. И даже рычание из будки не портит атмосферу. Спустившись с крыльца, чтобы набрать воды, я остановилась перед тем самым окном, в котором ночью мне привиделась старуха.

После дождя земля влажная, но никаких следов на ней нет. Еще одно доказательство того, что мне просто почудилось.

С трудом накручивая веревку на толстое бревно, я подняла полное ведро ледяной и действительно вкусной воды.

– Привет! – позади меня неожиданно раздался голос.

– Черт! – Я даже подпрыгнула от испуга.

Ведро с грохотом полетело обратно в колодец, а затем послышался характерный тяжелый всплеск.

– Прости, я не хотел тебя напугать! – со стороны Таисии на заборе повис крепкий на вид, молодой парень. – Ты ведь Варя? – уточнил он, пока я мрачно заглядывала в колодец.

Я боюсь высоты, а потому ощущаю дискомфорт от этой бездонной ямы. Это было единственное целое ведро деда, и теперь оно, кажется, утеряно навсегда.

– Варя. А ты? – Я недовольно вздохнула и перевела взгляд на парня.

Черные волосы, коротко остриженные, не скрывают его резкие черты лица, а лишь подчеркивают их. Широкий лоб, острые скулы, которые придают его облику некую суровость. Серые глаза, как два затмения, сверкают на солнце.

– Вадим, сын Таисии Васильевны, – пояснил парень и резко скрылся за забором.

Послышался характерный металлический звук, а следом вновь показался Вадим. Он ловко перепрыгнул через забор, видно оттолкнувшись от чего-то со своей стороны.

– Новые люди у нас редкость, решил не упускать возможности поприветствовать. Вот, возьми. Компенсация. – Он протянул новенькое ведро.

– Спасибо. – Подвесив ведро на крюк, я опустила его в колодец. – И приятно познакомиться, – стараюсь улыбнуться, несмотря на то что сын Таисии напугал меня.

Вадим одет в простую, но крепкую рабочую одежду, которая обнимает его мускулистое тело, подчеркивая силу и выносливость. Изношенные, но аккуратные брюки из грубой ткани и рубашка с закатанными рукавами открывают его мощные предплечья, а на его ногах – прочные сапоги. И вся одежда в свежих пятнах грязи, чистые только лицо, шея и кисти рук. Но меня это не удивляет, уверена, у него полно работы по хозяйству. Дом Таисии выглядит вполне ухоженно, еще вчера мне удалось рассмотреть несколько сараев и много скотины, и за всем этим нужно следить.

– Не обращай внимания, – он замечает мой взгляд на себе. – Вычищал сараи после ливня, намыло много грязи, а коровы на месте не стоят, обтерли всего. Давай помогу. – С этими словами парень схватил рычаг и начал наматывать веревку.

– Спасибо, Вадим. – Он выглядит молодо, не думаю, что у нас большая разница в возрасте. – Подскажи, а у вас ведь есть интернет?

Важные вопросы нельзя откладывать на потом.

– Конечно, – он усмехается. – Мы, может, и посреди леса, но кое-какие технологии до нас добрались. – Он взял ведро и уверенно направился к дому. Мне пришлось подстраиваться под широкий шаг, ведь Вадим на голову выше меня. – Если провести хочешь, то в магазин нужно идти, они подскажут. Но по срокам не быстро, линию оборвало, сначала сделать должны. Если он нужен прямо сейчас, можешь зайти к нам.

Чувствую, интернет у них не лучше мобильной связи, но выбора нет, хоть что-то, главное – отправить готовые рабочие статьи. Я устроилась копирайтером еще на первом курсе, работа непыльная, относительно легкая, всего-то успевать в срок и не делать грубых ошибок.

– Кстати, – мы дошли до крыльца, – может, хоть ты расскажешь, от чего вы делаете обереги? – При этих словах сложно сдержать улыбку.

Не верю в подобную ерунду, но любопытство берет верх.

– Ну… – Парень задумался, его серые глаза потемнели, как небо перед бурей. – Просто так спокойнее. Ты, главное, не стирай, и проблем не будет.

Вадим по-хозяйски открыл дверь и зашел в дом.

– Каких проблем? – уточняю я, стараясь скрыть любопытство, охватывающее меня.

– Хм, позже зайду, смажу. – Он несколько раз дергает скрипучую дверь, ведущую из коридора на кухню. – Дед Степа как чувствует себя?

Я слегка нахмурилась. Вадим умышленно перевел тему. Странно, что никто не может сказать прямо, зачем эти символы. Если это какой-то обычай, то мне нужно знать, чтобы не оскорбить местных жителей.

– Пока не понятно, вроде полегче, но левая сторона плохо слушается.

Он поставил ведро на стол и развернулся ко мне.

– Мать говорит, ты решила у нас остаться. Зачем?

Мои брови удивленно взлетают. И он туда же. Чувствую, с местными мы не подружимся.

– Думаю, все очевидно, – я указала на спальню. – Спасибо за помощь, но у меня еще много дел. – Надеюсь, Вадим поймет мой тонкий намек и уйдет.

– Понял, но решение странное, мы могли справиться сами. Люди у нас отзывчивые. – Он улыбался, но глаза обшаривали интерьер. – Занятная вещица. – Парень взял в руки мотанку. – Но спали лучше, она энергию плохую притягивает. – Он переложил куклу на стол, и я почувствовала, как по спине пробежал холодок. – Ладно, увидимся позже, Варя.

С одной стороны, Вадим кажется милым, с другой – наигранно милым. Ощущается напряжение от каждого слова.

Я сделала глубокий вдох, когда осталась одна.

Странные. Они максимально странные. Мама не говорила, что местные с причудами, хотя когда она была здесь последний раз…

– Варя… Ва-аря… – слышится из спальни.

– Иду, дедуля! – Я набираю в большую чашку воду и спешу к дедушке.

Глаза деда все еще красные, как у человека, который долго не спал, кожа неестественно сухая, левая рука дрожит, но он тянет ее ко мне. Стараюсь мило улыбаться, а у самой все сжимается внутри. Я виню себя за то, что не приехала раньше, не увидела, в каких условиях он живет. Ему ведь было одиноко вдали от семьи, пусть и с отзывчивыми соседями.

Протянув дедушке чашку, я придерживаю ее, чтобы он мог напиться и не вылил на себя содержимое.

Скоро придет Карина, и нам нужно успеть сделать утренние дела. Деду стыдно, что мне приходится менять его мокрые пеленки, но такова жизнь, я считаю это проявлением заботы. С виду дедушка такой же, как и вчера, но его взгляд изменился, стал отстраненным, каким-то пустым. Сидеть ему тяжело, а поэтому, быстро управившись с постельным бельем, я помогаю дедушке лечь обратно. Поправляю одеяло, делая подобие кокона, особенно укутывая ноги.

– Варя! – Внезапно он схватил меня за запястье, холодные, дрожащие пальцы заставляют кожу покрыться мурашками.

Из-за плохого сна моя нервная система не в порядке, в очередной раз я дергаюсь от неожиданности и чуть не роняю таблетки.

– Дедуля, хуже?! – Я испуганно всматриваюсь в его глаза, полные слез.

– Варя… – Голос настолько тихий, что приходится наклониться максимально близко ухом к его рту. – Уезжай, я все равно скоро умру… – Он облизывает высохшие губы, слегка причмокивая.

– Что ты такое говоришь! – Эти слова меня злят. – Мы обязательно поставим тебя на ноги!

– Нет! – он вскрикивает неестественно громко, и я машинально сжимаюсь. – Ты не понимаешь, не понимаешь… Она приходила за мной, она заберет меня…

– Она? Кто она? – прошептала я, чувствуя, как холод пробирается в самую душу.

Дедушка с трудом поднимает больную руку и указывает в окно, за которым виднеется густой лес, освещенный лучами солнца.

– Доброе утро! – слышится крик из кухни. – Я пришла делать уколы! Варя?

Я снова смотрю на деда, но его глаза изменились, они словно прояснились, а на губах застыла неестественная улыбка.

– Дедуля? – бормочу я, не в силах скрыть тревогу.

– О, вот вы где! – Карина отодвигает штору. – Ну что, больной, как самочувствие?