Чего я пыталась добиться? Сама до конца не знаю. Внутри меня бушует буря эмоций, и я не могу избавиться от ощущения, что ответы, которые я ищу, находятся на расстоянии вытянутой руки. Наверное, я пытаюсь спровоцировать сущность, о которой говорят шепотом; интернет утверждает, что ее фаза активности выпадает на ночь. Но ведь она была в доме, она все время рядом со мной, я ее чувствую. И сейчас я хочу ее увидеть. Увидеть вместе с Таисией и узнать ее реакцию.

Таисия сделала шаг назад, страх искажает ее лицо, она не прекращает креститься, словно пытаясь отогнать невидимую угрозу. Больше ничего не происходит, но я кожей чувствую еще чей-то взгляд.

– Ты обезумела, девочка…

Похоже.

– Хочу уехать завтра вечером. – Я вытерла глаза, чтобы слезы не потекли по щекам, и говорю так громко, с яростью, как будто мои слова могут разорвать невидимые цепи, которые связывают меня с этим местом: – И мне плевать на ваш поселок, хоть все здесь сгниет!

Развернувшись, я ухожу во двор, хлопнув калиткой так, что звук кажется выстрелом в тишине. Мне страшно от самой себя. Я начинаю верить в то, что и правда поехала головой. В моих мыслях хаос, но я чувствую, что нужные ответы рядом, разгадка близка, но я никак не могу ее уловить.

– Варя! – Таисия кричит в спину. – Еще нужно фото! Поищи, твоя бабушка делала их заранее!

Не ответив, я захожу в дом и через кухню, мимо знакомых стен, уверенным быстрым шагом направляюсь в свою комнату. Когда-то давно этот дом казался уютным, но теперь он давил на меня своей неприветливой атмосферой. Упав на диван, я устремила взгляд в одну точку – на сморщившиеся обои, так и норовившие отойти от стены. Я действительно схожу с ума. Мысли мечутся, как птицы в клетке. Никакие слова поддержки не помогают собраться. Я чувствую, как страх и отчаяние сжимаются в комок в горле, мешая дышать. Время словно остановилось, и я оказалась в ловушке своих собственных эмоций.

Из транса выводит входящий звонок. Я вздрогнула от резкой мелодии телефона. На экране высветилось имя тети, и я взяла трубку в надежде услышать что-то теплое, но ее слова не сильно разнятся с мамиными, хотя сочувствия все же больше. Единственное отличие – тетя предлагает отправить мне деньги, чтобы я не тратила свои.

– Тетя Лина, а что ты знаешь о соседях? О Таисии Васильевне? – перебиваю ее.

– Эм… – моя резкость настораживает женщину. – Тетка как тетка, может, слегка склочная. Мама с ней не особенно общалась. Знаю, что раньше в ее доме жили какие-то пенсионеры и Таисия переселилась туда после их смерти. Наверное, это были ее бабка и дед. Потом она мужа из города привезла. Мы мелкими к ней за смородиной ходили. А, слышала, как мама говорила, что она такой злой стала после смерти первого ребенка. А зачем тебе все это? Проблемы?

– Нет. Просто интересно. Ладно, у меня еще много дел, позвоню, когда вернусь домой. – Не дождавшись ответного прощания от тети, я сбросила вызов.

Значит, она потеряла первого ребенка. А сколько вообще Таисии лет? В этом поселке возраст будто стирается из-за уставшего и потрепанного вида местных, практически каждый кажется старше, чем на самом деле.

– Сложно.

Мне нужно отвлечься и найти фотографию дедушки. Покопавшись в голове, я вспомнила, что все документы бабушка хранила в комоде той самой комнаты, которая сейчас похожа на склад. Я направилась туда, стараясь даже не смотреть в сторону спальни деда. Отодвинув пакеты со старыми вещами, я сажусь на колени перед комодом. У бабушки все сложено аккуратно, бумажка к бумажке, как будто она знала, что когда-нибудь мне все это понадобится. Нахожу свидетельство о ее смерти, паспорт и документы на дом. А еще две фотографии, которые обычно вклеивают в документы.

– Еще документы на дом? – В моих руках оказываются бумаги, аналогичные тем, что я уже откладывала в сторону.

Вчитавшись, я поняла, что адрес не совпадает с нашим. Указана улица, на которой расположен магазин.

– Так, стоп… – Я напрягаюсь. – Магазин – первый дом на улице, так написано краской на стене; значит, дом под номером пять… Да ладно!

Согласно моим подсчетам пятый дом принадлежал Галине. И сейчас в моих руках были документы на ее дом. Точнее, оригинальное право собственности. В шкафах ведьмы я видела копию. Владельцами числятся двое: Галина и, видимо, ее покойный муж.

Но почему эти бумаги хранятся у бабушки?

Внимательно перебираю остальное.

– А вот и фото. Дедуля…

Дедушка смотрел на меня с портрета, его улыбка казалась такой теплой и живой, но я чувствовала, как холод пробирался в мои кости. Я нашла то, за чем полезла, но хотела просмотреть и остальное, раз вновь испачкала руки в пыли.

– З-завещание?! – Я изумленно покачала головой.

Подписи нотариуса нет, больше похоже на черновой вариант. Медленно веду взгляд по тексту. Это завещание не моей семьи, это завещание, составленное Галиной.

– Серьезно? Быть не может! – Дрожь в пальцах усиливается.

«Все имущество, которое будет принадлежать мне в день моей смерти, завещаю в равных долях следующим лицам: моей старшей дочери Гончаровой Тамаре Васильевне, младшей дочери Топорец Таисии Васильевне и внучке Клюевой Марии Петровне.

При составлении и удостоверении настоящего завещания присутствует свидетель Бурьянова Любовь Андреевна».

Топорец Таисия Васильевна. Таисия.

– Как такое может быть? Она ее дочь?! Но… Ведь Вадим сказал, что Мария была племянницей Галины, а не внучкой!

И я могла бы предположить, что Мария – дочь Тамары, старшей дочери Галины, но ее отчество Петровна, и именно Петром звали мужа соседки. Я быстро ищу дату составления. Этому документу практически двадцать лет. И все это время бабушка хранила его в специальном отдельном файле.

– Мама… Мама…

Достаю из кармана сложенную фотографию, которую прихватила из подвала.

– Получается, на фото Таисия. Пятно огромное, вряд ли у кого-то в поселке есть такое же. А на ее руках… Мария. Мария… Дочь. Какой же бред.

В моей голове не сходятся даты, они словно расползаются в разные стороны. И не хватает информации, чтобы сложить пазл полностью. И спросить не у кого. Хотя… Я могу рискнуть. Быстро убрав бумаги обратно в файл, словно они могут ожить и укусить меня, я поднимаюсь с места.

Собравшись с мыслями, не раздумывая, я направилась к выходу. Сердце колотится в груди, словно предчувствуя, что за входной дверью меня ждет что-то зловещее. На мгновение я останавливаюсь и заглядываю в комнату, где лежит тело дедушки. Окутывающая его тишина кажется почти осязаемой. Ничего не изменилось – лицо деда бледное, глаза закрыты, как будто он просто спит. Но в этом покое нет ничего успокаивающего; напротив, в душе тревога, словно дедушка может в любой момент встать и заговорить со мной.

Выйдя на крыльцо, я не стала запирать входную дверь, потому что в этом не было никакого смысла. Я уже поняла, что любой желающий мог войти в дом и никакие замки и обереги не станут преградой.

Я тихо прикрыла калитку и практически на цыпочках проскользнула мимо дома Таисии. Сейчас я была не готова встречаться с этой семьей лицом к лицу, она нервировала меня так же, как и Плачущая.

Мои шаги звучали глухо, и меня не покидала мысль, что кто-то за мной следит. Я чувствовала спиной пристальный взгляд, но, оборачиваясь, никого не находила. Поселок был погружен в тишину, молчали даже животные.

Я остановилась перед домом с белой трубой, возвышающейся над потемневшей от старости крышей, застеленной шифером, и требовательно постучала в ворота, так как замка не было видно.

– Кто там? – недовольно прокричала фельдшер, ее голос был хриплым и резким, словно она только что проснулась.

– Варя. Я могу войти? – отозвалась я, стараясь звучать уверенно.

– Варя? Ну входи! – Женщина рассматривала меня с крыльца, вытирая руки об полотенце, и в ее взгляде я увидела нечто, что заставило меня насторожиться.

Она явно не рада моему визиту.

– Я готовлю обед, что-то срочное? – спросила Карина, но я замечаю, как ее глаза шарят по мне, как будто ищут что-то, чего не должно быть.

– Да, есть несколько вопросов!

Плевать на то, как это будет выглядеть, мне нужны хоть какие-то ответы. Потому что пока в голове такая каша, что виски трещат от боли.

Дом Карины внутри выглядит скромно и даже угрюмо. Потолок низкий, и от него исходит ощущение тяжести, словно он вот-вот обрушится на голову. Стены серые и в каких-то пятнах, будто когда-то протекла крыша и остались следы дождя. Кухня, в которой я оказалась, была настоящим центром этого мрачного пространства.

Стол был сделан из грубого дерева, его поверхность покрывали трещины и следы долгих лет эксплуатации. Вокруг него выстроились стулья с рваной обивкой, ткань местами порвалась и открыла потемневшие изголовья. Дверцы на шкафчиках покосились и выглядели так, будто вот-вот отвалятся. Почти вся посуда, попавшаяся мне на глаза, была покрыта ржавчиной. На стенах висели старые фотографии, искаженные временем, на которых были запечатлены лица, полные радости и счастья.

Наверняка все местные связаны, ведь живут бок о бок, но я все равно рискну и спрошу.

– Так, чем обязана? – поинтересовалась Карина, усаживая меня за стол и возвращаясь к бульону на плите.

– Карина, скажите, Галина и Таисия родственники? – начинаю я, сжимая кулаки под столом.

– Чего? – Женщина чуть не выронила половник. – Тебе солнце напекло или горе так сильно разум затмило? Откуда ты это взяла?

Ее реакция кажется искренней. Похоже, Карина и правда не знает того, что знаю я.

– Нашла в бумагах бабушки фотографию. Пятно такое же, как у Таисии Васильевны, – в качестве доказательства кладу фото на стол, и Карина тут же хватает его. – А вы давно в этом поселке?

– С рождения… – ее голос звучит глухо.

– Значит, застали смерть Марии и ее детей?

Женщина внимательно всмотрелась в фотографию, и ее брови сдвинулись к переносице. Она узнала пятно на руке.

– Застала. Мой отец был тогда фельдшером, а дядя – участковым. Им пришлось разгребать это дерьмо. Эта история даже в газеты попала, мы ведь в те годы были процветающим поселком. Пока смерть за нами не пришла. – Карина небрежно отбросила фотографию, и я увидела, как она побледнела. – Это Таисия Васильевна, а рядом Галина. Но это какой-то бред! Будь они родственницами, все бы об этом знали! – Женщина посмотрела на меня с подозрением.

– Расскажите все о том дне, когда нашли детей Марии и ее саму. Пожалуйста. Это ведь ее вы боитесь! Точнее, того, что с ней сотворила тьма! – прошу я, и в голосе звучит настойчивость.

Карина вздрогнула, ее лицо покрылось испариной, и она начала оглядываться по сторонам, как будто в ее доме нас кто-то мог подслушать.

– Варя… Ты не представляешь, куда копаешь!

– Представляю. – Я достала телефон. – Похожая сущность встречается во многих историях. – Кладу смартфон на стол, на экране одна из статей о Ла Йороне. – Она появляется после детоубийства. Это страшный грех, особенно если его на себя берет мать. И я знаю, что именно эту сущность вы зовете Плачущей и что это Мария, которую Галина призвала после смерти, поклявшись отомстить всем. Ведь, по сути, все причастны к случившемуся с ней и детьми. Местные указали дорогу ее бывшему мужу, местные травили ее детей из-за проблем с головой у их матери, местные ничего не сделали, когда она тащила детей на болото. И, в конце концов, я уверена, что она получила тонну осуждения от вас.

Все это я выложила на одном дыхании, и с каждым моим словом лицо Карины становилось все белее. Кажется, что она вот-вот упадет. Женщина со скрипом отодвинула стул и грузно села, я протянула ей пепельницу, когда та закурила.

– Откуда? Откуда ты все это знаешь?

– Я вижу ее. Слышу. Уверена, это она забрала дедушку. И охотится за мной. А еще я знаю, что это она убила Настю, затащив в то самое болото. Так ведь?

– Так… – В глазах Карины блестят слезы. – Но есть еще кое-что. Она душит, прежде чем убить. И так же погибли ее дети. Сначала она задушила их, а после топила уже бездыханные тела. Но девочка явно сопротивлялась, ведь мать была расцарапана. И ты, Варя, очень похожа на ее дочь. Такая же любопытная рыжая красавица.

Я почувствовала, как холод проникает в мою душу.

– Знаю. Думаю, из-за этого она мной и интересуется, ведь я точно не причастна к трагедии многолетней давности.

Фельдшер перекрестилась.

– Карина, вот скажи, я сошла с ума или она правда существует? Ты видела ее?

От моего вопроса женщина замирает.

– Видела. На кладбище. У ее могилы. И люди умирают по ее вине. И каждый в этом поселке видел ее, Варя. Иногда она просто бродит ночами по улицам, заливаясь слезами, иногда стучит в двери, когда луна исчезает за тучами, а если ночью окажешься вне дома и она попадается тебе, то смерти не избежать. И неважно, ребенок ты или взрослый сильный человек. Но нам везет, она появляется только один месяц в году, в месяц своей смерти. А Галина в день ее первого появления облила каждый двор кровью.

Карина затянулась и выдохнула дым.

– А как же Ольга? Вы так превозносите ее…

– Ольга… Она и правда святая. Обереги – ее творение, и они действительно нас защищают. Пока на доме символ – Плачущая не пройдет. Это наше спасение! Но Ольга была больна, ей не хватило сил на большее. Ее семья стояла у истоков нашего поселка. В свое время Ольга уехала и не застала этого ужаса, а когда по возвращении ее сын погиб, утонул в болоте, она поклялась отомстить. Она пыталась дать Галине отпор, но одной против накапливающегося годами зла не выстоять.

– То есть вы просто прячетесь за оберегами и ждете смерти? Серьезно? И не пробовали сделать что-то еще? – Я не могу сдержать гнев.

– А что мы можем? Она по ту сторону, Варя. А мы смертны. – Карина смахнула скатившуюся слезу.

– Где дом Ольги?

– Зачем тебе эта информация? – Фельдшер посмотрела на меня с подозрением.

– Хочу наведаться! Может, найду ответы, найду способ избавиться от сущности, потому что не намерена так глупо умирать!

– В ночь ее похорон дом сгорел. Вспыхнул, как спичка. И соседний с собой прихватил. В ту ночь погибла прекрасная семья в полном составе. – Карина тяжело вздохнула. – Прости, Варя. Наверное, стоило раньше тебе рассказать, но мы поклялись не посвящать чужаков в наши проблемы, чтобы не навлечь на себя еще больше бед. Мы не думали, что ты заинтересуешь ее. Но тебе стоило прислушаться и уехать…

– Поклялись? Все местные?

– Все.

– Хм… Мило.

Я повернула голову к окну, когда за ним закаркала ворона, и увидела развернутый лист, на котором был рассыпан чай. Он выглядел так же, как тот, которым меня угостила Таисия. Выдают сморщенные красные сухофрукты, похожие на смородину.

– А что толку, даже если бы и рассказали, ты бы все равно не поверила. Скорее всего, сочла бы нас сумасшедшими. Мы и сами считали себя такими первые годы.

– Карина. – Я наклонилась вперед. – Погибшая девочка могла говорить?

– Нет, – она помотала головой. – Она была немой, Варя. Это я тебе как фельдшер говорю!

Но я все еще была уверена, что слышала ее голос. Хотя… Может, это был очередной глюк. Слишком отчетливый глюк.

– Вернемся к главному, ты знаешь того, кто может рассказать мне больше о Галине и Таисии? – Я постаралась повернуть разговор в нужное русло.

Женщина задумчиво опустила голову. Бульон уже кипел вовсю, но она не обращала на него внимания.

– Карина?

– Не знаю, – женщина пожала плечами. – Но если хочешь, то отведу к Светлане Юрьевне, ей почти девяносто, она самый пожилой человек здесь, наверняка знает больше остальных. Но, Варя, лучше бы ты не копала. – Карина поднялась, вспомнив о бульоне. – Если хочешь выжить, то вот тебе совет: сиди в доме и молись! Скоро месяц подойдет к концу, и у тебя появится годовая отсрочка! Я научу тебя рисовать оберег.

Эти слова рассмешили меня.

– Спасибо, конечно, но я не собираюсь трястись от страха в ожидании чуда. Куда идти?

Я была полна решимости и готова к борьбе.