У Славы нет времени спорить со мной, к тому же в такой ситуации каждый человек важен. Он бросил мне указания, где и через сколько встречаемся, запрыгнул на свой мотоцикл и уехал, подняв колесом грязь. У меня оставалось не так много времени, поэтому я быстро направилась в дом, чтобы переодеться: на улице, может, и жарко, но я надела черные джинсы, которые плотно обтягивали ноги, и старый, но уютный дедушкин свитер, валявшийся в шкафу без дела. В карманы спрятала телефон и найденный на кухне старенький, но работающий фонарик. На улице сейчас яркое солнце, но дополнительный свет может пригодиться в густом лесу.

Прежде чем выйти из дома, я заглянула к дедушке. Он все еще мирно спал, не подозревая о том, что происходит в поселке. Оно и к лучшему, лишнее волнение для него губительно. Крендель, заметив мои торопливые сборы, выполз из-под дивана и улегся на его край, демонстрируя, что в доме безопасно.

Атмосфера в помещении на мгновение улучшилась, но я подсознательно ощущала, что это всего лишь иллюзия.

Закрыв входную дверь на все замки, я со всех ног побежала к точке сбора. Мы встречались у кладбища, вдоль него проходила едва заметная тропа, давно поросшая травой, но, как я поняла из разговоров, именно по этой тропе Настя ушла в лес.

У дороги собралась приличная толпа. Я влилась в нее почти незаметно, поймав лишь несколько косых взглядов, полных недовольства и страха. Неизвестный пожилой мужчина, с испачканным чем-то черным лицом и в рваной куртке, которая казалась ему мала, громко потребовал, чтобы все замолчали, и быстро обрисовал ситуацию.

– Эй! – Я дернула локтем, когда кто-то схватил за него.

Передо мной был Вадим, и его дикий взгляд не предвещал ничего хорошего. Я выразительно посмотрела на его хватку, молча требуя меня отпустить, но он только крепче сжал пальцы, причиняя мне боль. Его рабочая одежда была покрыта свежими пятнами грязи, и если присмотреться, то в складках одежды можно было найти крошки свежей земли. Не удивлюсь, если он один из тех, кто копал могилу ведьме.

– Если всем все понятно, идем! Будьте осторожны! Если что, помните, Святая Ольга с нами! – закончил свою речь старик.

– Святая Ольга защитит! – хором выкрикивают местные, и Вадим в их числе.

– Отпустишь? Сейчас нет времени на баловство, – говорю я, когда толпа начинает расходиться.

– Куда ты собралась?! – его голос звучит угрожающе.

– Разве это не очевидно? Я хочу помочь!

Вадим смотрит на меня, не моргая. В его левом глазу лопнули капилляры, и образовалось небольшое кровавое пятно, привлекающее внимание.

– Вадим, идем! Каждая секунда имеет вес! – Слава обратился к парню, громко выкрикнув его имя.

– Держись рядом, – прошипел Вадим, стиснув зубы. – Ни на шаг не отходи! И если болото увидишь, не приближайся!

– Да-да, хорошо, идем! – Сейчас я была готова пообещать что угодно.

Мы входим в лес одними из последних. Разница оказалась колоссальной. Пушистые и величественные кроны деревьев практически не пропускали солнечный свет, и температура в лесу оказалась значительно ниже. Хотелось съежиться, несмотря на то что я была в свитере.

И деревья поглотили все звуки. Мы будто оказались в вакууме. Поселок, хоть и небольшой, но был живым, и в нем слышались крики животных, голоса людей, а здесь, среди могучих деревьев, – ничего. Никаких звуков, кроме наших шагов и криков. С первых секунд ощущалось давление на уши, будто воздух стал тяжелее.

– Настя! – я выкрикнула имя девочки, но звук, казалось, не разнесся эхом, как будто лес не хотел слышать наших голосов.

Осмотревшись, местные не спеша разошлись. Появилось странное чувство страха, их страха. Я словно могла залезть в голову каждого и понять: они не хотят разделяться, и, будь у них возможность, они бы сбились в кучу и ходили бы за руку.

Их страх передался и мне.

Странно, но кажется, что наши нервы сплелись в один большой ком, как и длинные корни деревьев, проникающие в землю. Есть ощущение, что при должном желании я смогу услышать даже мысли людей, находящихся рядом.

– Болото бы найти, наверняка туда ее нечисть потянула. – К нам пристроился пожилой седовласый мужчина со шрамом, который пересекал левый глаз и заканчивался на подбородке. Я видела его на кладбище. – Но, чую, плутать нас будет… Дух ведьмы в поселке еще, не даст спокойно вздохнуть. Сдохла, а вредить продолжает. – Он перекрестился и поцеловал свои пальцы.

– Плутать? Кто? Разве вы не знаете этот лес как свои пять пальцев? – я влезла в разговор без зазрения совести.

Старик недобро покосился на меня и что-то проговорил, едва шевеля губами. И, похоже, ответов мне не дождаться, ни от старика, ни от Вадима.

Чем больше мы углублялись в лес, тем хуже мне становилось. Я ощущала легкое головокружение и нарастающий страх. Мы продолжали кричать имя девочки, но искали будто уже не ее, а болото. Не укладывалось в голове, что люди, выросшие в этих краях и прожившие тут всю свою жизнь, не могут найти дорогу. Они путались, сбивались, и их все больше поглощало отчаяние.

А еще странно, что в моих детских воспоминаниях болота нет. Уверена, нам, детям, было бы интересно его изучить.

– Ай! – Я споткнулась об корягу и зацепилась шнурком кроссовки. – Вадим, подожди, мне нужно зашнуровать! – Я присела и опустила голову.

Весь процесс занял доли секунды, ловко сделав бант, я поднялась. Но вокруг никого. Лес густой, но стволы высокие и первые несколько метров лысые, я должна была видеть остальных, если только они не спрятались за широкими стволами.

– Вадим?!

Страх резко сжал сердце, заставив меня перейти на бег. Я помчалась вперед, стараясь не упасть, но вокруг не было ни души. Я кричала до хрипоты, но ответа не получила. Остановившись, я уперлась руками в колени и продолжила осматриваться по сторонам, стараясь перевести дыхание. В этой части леса кроны деревьев были особенно густыми, кустарники щетинились вокруг, продолжая поглощать свет. Казалось, уже наступил ветер, но на экране телефона правильное время, только связи снова нет.

– Спокойно…

Выставив одну руку вперед, второй я больно ущипнула себя. Окружающий пейзаж не меняется. Но теперь я понимала, что повторяется вчерашняя ситуация за столом, когда мне просто показалось. Мой разум вновь давал сбой. От одной мысли об этом становилось настолько страшно, что я была готова упасть в обморок и держалась из последних сил.

Как Вадим мог упустить меня из виду, ведь он все время косился на меня и старался не отходить?

– А это еще что?

Краем глаза я заметила какое-то яркое пятно и повернулась. За деревьями виднелась тряпка, желтая, как солнечный свет, но в этом мрачном лесу она выглядела пугающе странно. Аккуратно ступая, я приблизилась к увиденному. И резко отскочила, когда наступила в воду. Похоже, я нашла то самое болото. Большая лужа, заросшая травой практически с мой рост, примерно полтора метра. И по всему периметру были развешаны разноцветные яркие ленты, словно кто-то пытался украсить это место, но это лишь больше пугало.

– Кто здесь?! – вскрикнула я, когда за спиной раздался плач.

С трудом сглатываю ком. Я отчетливо слышу безутешные женские рыдания, слышу так, словно они раздаются прямо у моего уха, но вокруг никого, и я даже не могу определить, в каком направлении двигаться.

– Где вы? Вам нужна помощь? – Мой голос дрожит.

Но это не детский плач, это не Настя.

По коже побежали мурашки, этот тихий плач слышится повсюду. И он действует на меня еще хуже, чем душераздирающий вой Настиной матери. Он не просто забирается под кожу – он добирается до самого сердца, берет его в тиски и лишает воздуха. Я в лесу, но мне не хватает воздуха.

– Выходите! – Ладони сжимаются в кулаки. – Плачущая… Плачущая! – повторяю громче. – Это ты?!

Я веду себя странно, но совершенно не понимаю, что делать. Я словно в своем дурном сне и вижу его продолжение, которого совершенно не хочу.

Но тут… Мой крик, истеричный и безумный, перекрывает рыдания. Я отчетливо вижу синюю костлявую руку, вынырнувшую из мрака болота и схватившую меня за голень. Я попыталась вырваться, тяну ногу, но хватка мертвеца крепче, чем я могу себе представить.

– Нет-нет-нет… Этого не может быть! Это нереально!

Сердце переходит на критическую частоту ударов, и я боюсь, что оно просто не выдержит.

Из мутной воды, как из бездонного ада, появляются новые руки, все они тянутся ко мне, и каждая из них выглядит так, будто принадлежит утопленнику. Но как?! Здесь неглубоко! Откуда столько душ? Откуда столько рук?

– Нет! Пожалуйста, нет!

Я в ужасе закрываю лицо руками, пытаясь уговорить свой разум вернуться в реальность, развеять эту галлюцинацию, но морок лишь крепче сжимает меня в своих объятиях.

– Ва-аря… – слышится тот же женский голос, что доносился до меня ночью. – Ва-аречка! – И голос все ближе, а хватка все сильнее.

– Нет-нет-нет… – По моим щекам потекли слезы, но я продолжаю прижимать ладони к лицу, не желая видеть то, что происходит вокруг. – Это не реально!

– Варя! – Резкий рывок опускает мои руки, и передо мной оказывается Вадим.

В стороне стоит тот самый дед, его лицо искажено ужасом. Я опускаю взгляд ниже – рук нет, но слезы продолжают литься ручьем.

– Ты почему ушла, дура?! – Взгляд парня пугающий, это смесь ярости и страха.

– Вадим. Болото. – Дед падает на колени, его голос сливается с шумом моего сердца.

Мы одновременно переводим взгляд ближе к центру этой гнилой, вонючей лужи. И я отшатываюсь, чувствуя, как земля уходит из-под ног, но Вадим успевает удержать меня и не позволяет упасть.

Но я не могу отвести взгляд от того, что плавает в зеленой жиже. Это маленькое тельце в ярком голубом платье, и я осознаю, что мы опоздали.

– Не успели… Мы не успели… – стонет дед, вторя моим мыслям.

Я оттолкнула Вадима, сделала несколько шагов в сторону и склонилась над землей, не в силах сдержать рвотный рефлекс. Слышится всплеск воды, кто-то полез в болото, чтобы достать тело, но я не в силах повернуться. Я падаю на землю в попытках отдышаться.

– Я схожу с ума… Я не готова к такому… – шепчу тихо, шепчу для себя. – Ауч… – И ощущаю покалывание в ноге.

Подвернув штанину, я чувствую новый приступ дурноты. Я была уверена, что увиденное ранее – галлюцинация, но на моей коже проступили отчетливые красные следы, повторяющие контуры пальцев.

Это не галлюцинация. Это реальность, и она выходит из-под контроля. Я в ловушке, и мрак вокруг меня лишь усиливается, сам ужас смеется надо мной.