Да это же почти день рождения!

Хоть ему никогда и подарков-то не дарили, Кощею думалось, праздник, с которым так носятся смертные, должен проходить как-то так. Гуляешь по темному опасному лесу, дышишь свежим воздухом в компании змея голодного да смертоносного, а в конце твой недруг превращается в жабу. Ну чудо же!

Но так как первый блин всегда комом, внезапный праздник тоже не получился. Зверь голодный да смертоносный еще слишком маленький, а за жабу бабка возьмет за жабры.

Но какая ж прелесть!

– Знаешь, Чудище, за морями, за островами, говорят, лягушачьи лапки тушат и едят.

– Ква-а-а-а! – нецензурно выразилась Василиса.

– Что говоришь? Расколдовать тебя? Так ты адресом, жаба, ошиблась. Я ж колдун, а тебе расколдун нужен. У меня и диплом есть. Никаких дисциплин по расколдунству. Только проклятия, заговоры, наговоры, оговоры и правоведение. Ну ничего, скоро бабушка вернется, она расколдунья знатная!

– Ква-а-а! – Ему почудились в жабьем голоске умоляющие нотки.

– Хм… думаешь, в библиотеке есть какая-нибудь книга, в которой найдется нужное заклинание?

– Ква!

– Даже не зна-а-аю… Сложно это, Василиса Ильинична. Дорого. Опасно, опять же. Вдруг книгу нужную не сразу найду, начитаюсь всякого. А ежели пальцы бумагой изрежу? Нет, на такой риск я пойти не могу. Да и ты у нас существо нежное, хрупкое, вкусное… кхм… мало ли чего? Нет, будем бабушку ждать. Я ей даже письмо напишу, так и быть. У меня лучшие почтовые улитки в нашем лесу, зуб даю!

Он не стеснялся мерзенько хихикать, глядя, как жаба возмущенно надувает щеки. Ей не хватало только маленькой короны, чтобы полностью соответствовать образу.

– Я бы на твоем месте, Чудище, меньше ругался да больше уговаривал. Вот что мне будет, если я тебя расколдую?

– Ква!

– Нет, это не хочу. Давай так. К границе моей не подходить, покой мой не нарушать, рядом не шуметь и зверушек своих держать на привязи. Ежели хоть одна лапа на землю мою ступит, ежели хоть один козел попастись забредет, хоть один горыныч залетит или колобок закатится – обратно в жабу превращу, поняла? И почему мне эта мысль в голову раньше не приходила?

Чудище мрачно зыркнула, надулась пуще прежнего, но согласно квакнула в ответ. И пришлось Кощею жабу в замок нести да горыныча отгонять.

Лихо встретило хозяина настороженно, даже слегка опасливо. Но Кощей лишь отмахнулся и бодро направился к курятнику, где мирно посапывали объевшиеся колобков птенцы.

– Тут тебе, курица, и место, – мстительно хихикнул он напоследок. – Посиди пока.

– Ква-а-а! – возмутилась Чудище.

– Не, эти есть не станут. Колобков твоих объелись. – Но на всякий случай предупредил: – Мать вашу – не жрать! В смысле, вот эту, мать ее… да что такое, мысли путаются. Родительницу, в общем, беречь и… ну да и хватит с нее. Горыныч, ты – со мной. Ты товарищ ненадежный.

Птенец что-то залопотал, плотоядно поглядывая на жабу.

– Нет уж. Надо было есть вместе со всеми. Теперь терпи. Пойдем искать слово волшебное да зелье колдовское, глядишь, к зиме управимся.

– КВА-А-А-А! – раздалось из курятника.

В замок Кощей возвращался в прекрасном настроении, еще не подозревая, что способ превратить лягушку в хоть какую-то приличную царевну на свете всего один. И он ему не понравится.

Библиотеку Кощей собирал годами. Странствуя и изучая темные искусства, он отовсюду привозил книги и с любовью расставлял их на стеллажи. Считал их едва ли не ценнее злата, надежно спрятанного в подземельях замка. Заставлял Лихо не реже раза в седмицу пыль протирать да корешки выравнивать. Но самое почетное место пока пустовало. Однажды он допишет свою книгу и водрузит на высокий постамент, гордясь вкладом в темную магию.

Но прежде расколдует не в меру говорливую лягуху.

– Хозяин, – в библиотеку осторожно заглянуло Лихо, – звали?

– Там в курятнике лягуха сидит. Проследи, чтобы ее никто не сожрал и не заклевал, ясно? Лягуха – ценный заложник.

– Сделаю, хозяин! – поспешно закивало обрадованное, что на этот раз не накосячило, Лихо. – Только это… там по двору колобок катается бесхозный. Чего делать-то?

– Да пускай катается, – поглощенный раздумьями, ответил Кощей. – Вороны поедят, может.

Где же искать заклятие, которое лягушку в девицу-то превратит?

«Заговоры и проклятия»? Нет. «Магия от заката до рассвета»? Тоже нет. «Темные искусства: пособие для начинающих»? Нет, точно нет. Водяной или болотник, кто там ее превратил, точно не начинающий.

– О!

На самой верхней полке (даже рослому Кощею пришлось лесенку поставить, чтобы достать) нашлось ветхое издание «Трансфигурационной магии». Ну и заодно повод Лиху волосья повыдергать: пыль с верхних полок поганец вытирать ленился. За что ему Кощей только кров и еду дает?

– Так-так-так… что тут у нас… Превращение животных… нет, не то. Превращение предметов в животных – тоже не то. Превращение животных в животных… хм… Чудище, конечно, та еще неведомая зверушка, но, думаю, в общепринятой классификации сойдет за человека. Вот! Превращение человека в животное. Так… стихийное – не наш случай, Василиса Ильинична явно напрашивалась. Проклятийное? Тоже нет. Вот, нечистой силы воздействие обыкновенное. Да ладно?! Да нет! Да вы серьезно?!

«Нечистая сила, не к ночи помянутая, трансфигурационной магией обладает сильной, природной. Горе тому, кто под ее воздействие попал. Нет ни зелья, ни заклинания, ни ритуала темного. Лишь древний обычай, что может силу колдовскую разрушить. Имя ему – поцелуй суженого»[1].

Ну и как он понимать это должен? Где он ей суженого найдет? А непреодолимая сила – это про что?

– Поцелуй суженого… Может, богатырей кого позвать? Там вокруг Чудища Алеша Попович вился, пренеприятнейший тип. Смазливый, доставучий, прямо как хозяйка. Идеальная пара! Хотя… О! А назначим-ка мы суженым королевича.

Такой план получился ладный и коварный, аж сам себе заулыбался Кощей. Сейчас он королевича приведет, тот лягуху поцелует, лягуха… то есть Василиса от благодарности растает, и тут он, Кощей, такой:

– А все потому, что суженый твой ряженый пришел к тебе наряженный и расколдовал.

Хотя нет, королевич сейчас с цыганами, он не наряженный, он набравшийся. Ну и ладно, в конце-то концов, любовь зла – полюбишь и Кощея. То есть королевича.

Одна беда: как королевича у цыган-то отбить? Он этих пройдох знает, своего ни за что не отдадут, еще и чужое прихватят. Да и сам Енисей, вкусивший свободы, от новых друзей не уйдет.

В задумчивости Кощей подошел к окну, взглянуть на ночной сад и подумать. Чего бы цыганам такое предложить? Злато жалко, сто лет собирал, в подземелье в рядочки раскладывал. Монетка к монетке, алмазик к алмазику, чашечка к чашечке, колечко к колечку – ну и так далее, до утра перечислять можно. И что, ради Чудища неразумного сокровищницу открывать, порядок нарушать?

И колдануть-то не получится, цыгане сами кого хочешь заколдуют. Их магией не удивить.

– Хозяин… – В библиотеку вновь заглянуло запыхавшееся Лихо. – Не губи, хозяин, не могу я с ним! Все посадки, ирод, погрыз!

– Кто? Горыныч? – Кощей вдруг понял, что птенца потерял где-то по дороге. – Ты за жабой следишь, как я велел?

– Жаба-то в порядке. Квакает сидит. Горыныч ваш почивать у камина изволит, намаялся, бедолага.

Кощею даже стало его жалко: голодный уснул.

– Тогда кто посадки жрет?

– Колобок, чтоб ему пусто было! Я за ним – он в кусты, я в кусты – он в пруд! Неуловимая булка какая-то! Кощей Кощеич, ну помоги!

– Колобок, говоришь… – Он хитро прищурился.

А что? Мысль хорошая.

– Идем, изловим колобка. Он мне еще пригодится.

Долго ли, коротко ли, пришел Кощей к цыганскому лагерю. Найти его несложно, особенно если лес знаешь как свои пять пальцев. По музыке громкой да крикам радостным. Цыгане – народ кочевой, заморский. Неплохой, в сущности, только уж очень чуждый обитателям местным. Зато веселый, потому на пиры и приглашают. И музыка у них хороша, и танцы чудесные. Ну а то, что после празднеств кони да королевичи пропадают – так подумаешь? Этого добра у нас с лихвой водится.

Оставалось только диву даваться, как за день да ночь они целый городок на поляне выстроить успели! Тут тебе и домишки какие-никакие, и помост для плясок, и даже нечто, конюшню напоминающее.

Надо было в соглашение с Василисой еще и про цыган добавить. Не хватало ему, чтоб на лес, исконно Кощею принадлежащий, не только бабки Яги претендовали, но и целый табор с медведем!

Но это он потом в уговор добавит. Как из жабы человека сделает. А пока – королевич.

И направился Кощей прямиком к барону, сразу его в толпе узнав.

Гадалки в цветастых юбках кинулись наперерез. Тянули во все стороны сразу да голосили:

– Идем, драгоценный, всю правду расскажу! Будущее свое узнаешь!

– Со мной идем, яхонтовый! Все вижу, предательство у тебя впереди, нож в спину всадят… А кто – за денежку расскажу!

– Вижу-у-у, – завыла тетушка, зачем-то притворяющаяся слепой, – хворь тебя одолевает…

– Нет, это просто свет неудачно падает, – не выдержал Кощей. – Ща я вам всем сам будущее предскажу! Ближайшее и неотвратимое. А ну кыш! Я к барону!

Цыганки расступились, да и кто бы ослушаться посмел? Его, хозяина земель, Кощея?

– Зачем пожаловал, колдун? – спросил барон. – Мы народ мирный, добрый. Никому зла не чиним. Радость людям дарим. Праздник.

– Коней воруете, – не удержался Кощей.

– Бывает, – не стал отпираться грузный и очень важный на вид черноволосый мужчина.

– Королевичей, опять же…

– Не клевещи, Кощей! Не крал никто королевича, сам пошел, по собственной воле. Кто ж виноват, что у нас ему любо? И девки наши краше, ваши-то совсем распоясались! Одна с топором ходит, вторая вообще… почти Яга! Что делать крепкому молодому юноше?

– Не моя забота, – отмахнулся Кощей. – Зла я на вас не держу. Но королевича придется вернуть.

Барон задумался.

– Нет, – наконец твердо ответил он. – Мы с Енисеем на крови братались. Братья мы теперь. Дочь ему свою в жены отдам.

– Интересные родственные хитросплетения. Дела у Енисея, государственной важности. – Кощей сделал последнюю попытку договориться полюбовно. – Домой батюшка требует. Злится, грозится. Представляешь, что будет, когда узнает, где королевич сгинул?

– Ты мне, Кощей, не угрожай. Ты со мной договаривайся. Я человек простой. Что за королевича дашь?

В таком исходе он и не сомневался.

– Во, – сунул барону прямо под нос прихваченного колобка, – булка… э-э-э… булкамеранг… или бумебулка… В общем, незаменимая вещь!

Барон рассмеялся, и тут же заиграла музыка – народ вокруг подхватил, решив, будто переговоры закончились и продолжились гуляния.

– Зря смеешься, – улыбнулся Кощей. – Выгоды своей не понимаешь. Смотри, булка какая румяная, свежая, мягкая. Идешь на рынок, продаешь задорого, мол, жена все утро пекла, последняя осталась. И уходишь. А булка – оп…

Кощей пальцами щелкнул, и колобок из рук барона выпрыгнул, по тропке покатился и у ног хозяина замер, клацнув на голосистых девиц. Просто из вредности.

– Видишь? Выгодно. Считай, сколько ж раз его продать можно. А королевича кто купит? Он же работать не приучен, всю жизнь вокруг няньки да мамки. Только объедать будет. А колобок хозяйственный, зуб даю. Меняться давай, пока предлагаю.

Барон задумался. Народ вокруг замер, и даже какая-то лесная птичка, вторившая залихватским напевам, умолкла.

– Твоя взяла, Кощей, по рукам. Булка в обмен на королевича. Эй, Кармелита! Веди гостя дорогого, пришли за ним! Скажи, весточку из дома принесли!

Ну вот и добыл королевича. Осталось дело за малым: в замок привести, лягуху заставить поцеловать со всей страстью, ну и на союз крепкий и долгий парочку благословить. Чтоб и мысли в лес возвращаться не возникло!

Спустя несколько минут объявился и королевич. Сытый, хмельной, счастливый – хоть сейчас в столицу отправляй, батюшку венценосного радуй. Достойного наследника вырастил! Да врагу на государство даже нападать не придется с таким-то головой!

Но самое странное – за королевичем и поддерживающими его крепышами плелось нечто странное. Соломенное, в обносках каких-то, в шляпе дурацкой. На пугало похожее. Ну как есть пугало: и морда нарисованная, жуткая. Только ворон ей пугать.

– А это что? – мрачно спросил Кощей.

– Чудо-юдо! – с гордостью объявил королевич. – Нашел-таки!

Вот так их и оказалось трое.

Недовольный внезапным окончанием празднеств королевич.

Чудо-юдо неведомое, неясно откуда взявшееся, подозрительное.

Да Кощей, злой, как чугунный утюг.

Как его все достало!

Он думал как: уйдет на покой, в замке поселится, хозяйство держать будет. Садок разобьет, с терновником да крапивой. Алтарь для темных ритуалов поставит. Над златом, опять же, чахнуть станет почаще, а то уж забыл, когда в последний раз чах. Ну и книгу допишет. Кто не мечтает написать книгу?

А вместо этого то с Ягой воюет, то с внучкой ее, то птенцов неведомых гоняет, то колобков. Теперь вот лягух расколдовывает да пугало огородное по лесу ведет. За что ему наказание-то такое?

Хотя нет, глупый вопрос. Есть за что.

Но почему такое суровое?!

Лихо при виде Чуда-юда чуть не поседело. Глаза округлило и жалобно на хозяина посмотрело, мол, почто замену мне нашел, Кощей Кощеич? Каюсь, виноват, за горынычами не уследил, беспредел колобковый не пресек. Но что уж сразу на пугало-то огородное менять?

– Расслабься, Лихо, – фыркнул Кощей. – Чудо-юдо едет в столицу. Вот король-то обрадуется. Теперь у него не один дурачок будет, а целых два! Неси жабу! Будем расколдовывать!

Чудо-юдо оставили в саду, ворон пугать, что не обрадовало королевича. Но хмель из него еще не выветрился, так что протестовать Енисей мог только невнятно и невразумительно. Хотелось верить, целоваться не разучился.

– Вот. – Кощей сунул ему под нос жабу, как только Лихо ее принес. – Целуй!

– Кого? – округлил глаза бедняга.

– Суженую. Ряженую. В жабу… э-э-э… в рифму не получается. Целуй, кому сказал!

– Не буду я ее целовать! Она мерзкая!

– Ква-а-а-а! – На этот счет у Василисы Ильиничны было что сказать.

– Нормальная жаба. Даже почти не мокрая. Поцелуй, тебе что, сложно?

– Сложно! – вдруг обиженно надулся королевич. – Ты, Кощей, меня обманул, девицу красную за Чудо-юдо выдал, поглумиться хотел. Думал, я не догадаюсь? Нехорошо так делать, не по-людски.

– Так я и не человек, – хмыкнул в ответ Кощей. – Но прошу пока по-человечески. Целуй жабу! Жабу целуй, я сказал!

Ничего более странного – а темному бессмертному магу определенно есть что поведать о былых временах – Кощею делать не приходилось. Он упорно тыкал лягухой в лицо венценосному созданию, а создание уворачивалось, кривилось и вообще вело себя недостойно первого свидания с суженой.

– Нет, так мы Чудище ко двору не спровадим, – вздохнул Кощей. – Ладно, королевич. Вот тебе деловой подход, как у вас в столице любят. Ты лягуху поцелуешь, а я тебе секрет выдам.

– Какой секрет? – живо заинтересовался Енисей.

– Страшный. Темный. У-у-у, какой секрет, всех врагов победите! Героем вернешься, добытчиком. По рукам?

– По рукам! – просиял вмиг протрезвевший королевич. Взял у Кощея жабу и скривился. – Бородавки пойдут… Нянечка всегда говорила: Енисюшечка, будешь жаб трогать – бородавки расти начнут!

– Енисюшечка, жабу целуй, а то я тебя сам превращу в большую бородавку! – не выдержал Кощей.

Королевич вздохнул, зажмурился и чмокнул Василису прямо в зеленую морду.

– Фу-у-у, какая она ме-е-ерзкая-а-а…

– Да ладно, мы ее к свадьбе накрасим, приоденем, – пробормотал Кощей.

От ожидания чудесного превращения его немного отвлекал фундаментальный вопрос мироздания. Когда из жабы в человека превращаешься, одетым становишься? Или Чудище сейчас тут в чем мать родила предстанет?

Вот только Чудище представать ни в чем не спешила и предпочла остаться жабой. Пропал поцелуй королевича зазря, не случилось колдовства заветного.

– Да-а-а-а, Енисей, как королевич ты, может быть, и ничего, но как суженый определенно провалился.

– Не больно-то и хотелось. Раз такой умный – сам целуй!

– Не хочу я жабу целовать. Бородавки пойдут…

– Ква-а-а-а!

– И ничего мне не слабо.

– Ква!

– В смысле, я трусливее королевича?! Ты за базаром следи!

– Ква-а-а-а-а…

– Я – колдун липовый?!

Ох, сейчас из кого-то суп лягушачий сварят! Издевается она, квакает тут сидит. Да иные от одного его взгляда в бегство обращались! Боялись Кощея, почитали, слушались. До тех пор, пока эта девица тут не появилась и весь лес кверху корешками не перевернула!

– Вот сейчас тебя не поцелую, жабой навек и останешься. В банку посажу, – пригрозил Кощей.

А чего бы не поцеловать, в самом-то деле? В книге, помнится, приписка про воздействие непреодолимой силы. Чем он не сила, а поцелуй – не воздействие?

– На что только не пойдешь ради тишины и покоя, – вздохнул Кощей, зажмурился и чмокнул лягуху прямо в зеленый нос.

А как ее по-другому целовать-то? Она и не умеет, наверное.