Не-не! Я не хочу, чтобы меня целовал Кощей! Я и с королевичем-то не хотела. Ну не лягушкой же! Но там хоть королевич! А тут? Маг, темный, бессмертный, на характер вредный!

И опять же, не на поляне же перед замком, где каждый желающий увидеть может!

Но в лягушачьем облике я только квакать и могла. И хоть Кощей меня прекрасно понимал, но определенно не слушал. Просто взял и поцеловал прямо в нос! А потом и не в нос. А потом все вообще изменилось, и ноги мои земли коснулись, а руки Кощеевы наглые, поперек туловища сжимающие, переместились на бедра белые девичьи, на весь двор Кощеев наготой сверкающие! Срам-то какой! Бабушка узнает – со света белого сживет!

– Ой! – раздалось со стороны королевича.

Конечно! Была лягуха – стала девица голая. Определенно есть чему подивиться!

– Аа-а-а-а! – взвизгнула я, осознав весь позор ситуации.

Я от Кощея отпрыгнула и еще громче заорала, потому что наготу мою все разглядели. Ладно хоть волосы распущенные сзади как плащ прикрыли. А спереди-то нет! И Кощей нагло на меня таращился. Чего еще от темного мага ждать!

– Нахал! – завопила я и со всего размаха припечатала наглеца по физиономии.

– И это вместо спасибо! – буркнул Кощей. – Как есть Чудище! Не врал я тебе, королевич!

– А сам-то! – взвизгнула я. – Ты! Ты?..

Кощей смотрел на меня с интересом, изогнув черную бровь. А я перед ним стояла в чем мать родила, лишь волосами немного прикрывшись.

Щеки вспыхнули, и я выпалила:

– Извращенец старый! Вот ты кто!

– Значит, извращенец? – тихо и обиженно процедил он. – Знаете что, Василиса Ильинична! Изволите снова жабой стать – за поцелуями ко мне не обращайтесь! Квакайте себе на болотах самостоятельно, пока бабушка не вернется и суженого вам не подыщет!

Сказав это, Кощей развернулся и ушел в сторону замка.

Я отдышалась от гнева, вспомнила про королевича, который деликатно покашлял за моей спиной, ойкнула и ретировалась в кусты, раздумывая, как теперь домой идти без сарафана-то через весь лес! Только со мной такое несчастье могло приключиться.

– Ы-ы-ы! – послышалось сбоку.

Я резко развернулась, готовясь ударить, но Лихо было ученое и пригнулось. Мелко задрожало и протянуло неновую, но вроде бы чистую рубаху – длинную, срам прикрывающую.

– Прости, пожалуйста, – извинилась я и натянула через голову.

Лихо пробубнило что-то невнятное и учесало в сторону дома, а я выдохнула. Что за день сегодня дурацкий? Вот на сто процентов уверена: и водяного Кощей подговорил колдовство совершить, чтобы меня сначала опозорить, а потом заставить благодарить за спасение. Не просто же так хозяин болот вел себя так нагло!

А я теперь сижу в одежде Лиха и, прости господи, в кустах. Справа ежевика, слева – крыжовник. И боюсь выйти к гостю дорогому, который стоит посреди полянки с Чудом-юдом и по сторонам озирается. Надо бы королевича в терем сопроводить, а то ведь убогий снова потеряется. Но стыдно-то как!

От позора вечного меня избавила Аленка. Она возникла на тропинке бесшумно – умела девица так двигаться, выдавал ее только братец. Вот уж козел – он и в сказочном лесу козел. Всегда сквозь кусты ломился, как три медведя. Всю Аленкину конспирацию сводя на нет.

Королевич вздрогнул, а Аленка заулыбалась. Светло так, искренне. Мне аж не по себе стало, да и Енисей сбледнул.

– Ой, какое красивое! – восторженно протянула Аленка и с интересом потрепала Чудо-юдо по загривку.

Тут уж королевич просиял.

– Правда?

– Конечно! И шерстка у него такая шелковистая!

– Вот и я говорю! А они все – зачем притащил? Папеньку пугать будешь? – завозмущался парень.

Так и ушли они, переговариваясь, про меня даже не вспомнив. С одной стороны, хорошо, а с другой? Совести нет совсем? Вот что за отношение? Сгинешь – никто про тебя и не вспомнит.

Я подождала, когда Енисей с Аленушкой скроются за воротами замка, и совершила еще одно недостойное хозяйки сказочного леса деяние: стащила Кощеевы сапоги, выставленные сушиться на солнышко. И отправилась в дорогу дальнюю да позорную. Домой.

Долго ли, коротко я шла по лесу, проклиная сапоги, по ощущениям, на десять размеров больше, слишком яркое солнышко да стрекоз, в волосах путающихся, но дошла все же до знакомой околицы, из-за которой на лесную поляну таращились крупные и яркие подсолнухи.

– Василисушка-а! – взмякнул Баюн, едва меня завидев.

Я аж от неожиданности подпрыгнула. И узнал ведь! Хотя, мне кажется, в рубахе Лиха, сапогах Кощея и с гнездом вороны в волосах я больше походила на пригретое королевичем Чудо-юдо, а не на Василису.

– Что у вас опять произошло? – испуганно уточнила я.

– Так тебя, матушка, потеряли, королевича потеряли, – спокойнее сказал он. – Даже Аленушку отправили искать, но и она сгинула. Думали, колдун темный да злобный вас извел. Я вот! – Он потряс перед моим носом свитком. – Уже начал письмо твоей бабушке писать, чтобы возвращалась скорее и сказочный лес спасала. Ну и с царем-батюшкой помогла, ежели что.

– Это кто еще кого извел, – мрачно заметила я и потопала в сторону дома. – Королевича мы нашли, письмо всем отменяется!

– Василисушка, – тихонечко заметил Баюн, – а сапожки ты эти где взяла? И сарафанчик свой в каком месте потеряла?

Странные вещи лохматого интересуют все же. Я бы на его месте про королевича больше думала, а не о том, почему я домой без порток явилась. Мало ли какие у девушки приключения в лесу случились. Меня вот в жабу наглый водяной обратил.

– Вот я перед всякими пушистыми только не оправдывалась, – раздраженно буркнула я и пошла дальше, замечая удивленные взгляды витязей и русалки. Вот только Лебедяны с нравоучениями не хватало. Но время было обеденное, поэтому мне повезло. Лебедяна была занята на кухне.

Уже на крыльце я вспомнила, что не уточнила у Баюна: неужели королевич с Аленушкой и Чудом-юдом не вернулись?

Впрочем, за Аленку я не переживала. Эта и себя в обиду не даст, и козел от нее ни один не уйдет. Опытом проверено.

После всех приключений я чувствовала себя уставшей, разбитой и грязной. Еще этот поцелуй из головы не шел! И нет, мне совершенно не понравилось! И точка!

Сначала заказала у домовиков бадью с горячей водой в баньку принести, которую банник затопил, едва меня завидел. Потом парилась долго и с чувством. Впрочем, не с чувством, а с веничком. Сначала с дубовым и мягоньким, а потом и можжевеловым прошлась. Вышла вся посвежевшая и подобревшая, как раз к чаю с баранками да малиновым вареньем.

Пока я себя в порядок приводила да от злобы неуместной избавлялась, королевич с Аленушкой пожаловали.

Чудо-юдо сначала пугалось, а потом осмелело и даже по травке за курами да за Аленкиным братцем-козлом побегало.

– Ну вот и пришло время мне в путь-дорогу собираться, – задумчиво произнес королевич и загадочно так на Аленку покосился.

– Вот и славненько! – радостно сообщила я, все еще про дикие мысли о курорте вспоминая. Королевич из леса – жизнь спокойнее. А то развлекай его да с риском для жизни у цыган излавливай.

Енисей, правда, видимо, на другой ответ рассчитывал, но спорить не стал. Понурился и изрек:

– Ну да, а то батюшка и братцы волнуются. Опять же, младшенького женить пора, а как женить без Чуды-юды?

– И то верно, – поддакнул Баюн, впрочем, особо в речи королевича не вслушиваясь. Он уже минут пятнадцать лапой яблочко по тарелочке гонял да усы топорщил. Что его в заморской вещице привлекло? Раньше он замечен за подобным не был.

Королевич решил отбывать утром. Вышли провожать его всем сказочным лесом. Кощей только не пришел, ну и черт с ним, не больно и хотелось. Даже Лихо выползло и рукой махало.

Хотела я ему Кощеевы сапоги вручить, но отвлеклась на прощание да напутствия непутевому королевичу. А там и Лиха след простыл. Значит, сапоги мне на память останутся. Да и подсказывало мне сердце девичье: с Кощеем я еще не раз встречусь. Надеюсь, правда, этот «не раз» случится нескоро.

Аленка махала вслед королевичу платочком и топором, где-то пели петухи, а я потянулась и отправилась досыпать. После приключений организм требовал перинки мягкой да покоя.

А в комнате меня ждал сюрприз. Всем сюрпризам сюрприз. И когда я сковородку брала, то чувствовала: полетят клочки шерсти по терему, и мяв будет стоять на весь сказочный лес. И Баюна мне совсем было не жаль.

А было все так. Маленький и верткий горыныч уже вылетал в окно, когда я зашла в залитый утренними лучами солнца терем. Я посмотрела по сторонам, но послания нигде не заметила. Только дверь в библиотеку была открыта.

Любопытство заставило меня заглянуть в обиталище ученого кота, а там на столике свиток лежит свеженький, с бабушкиной печатью. Конечно, чужую переписку читать негоже, но сильно заинтересовало меня, о чем это Баюн с бабушкой за моей спиной могут переговариваться.

Ну я и вскрыла свиточек, даже о сохранности печати не побеспокоилась. Если что – скажу, что горыныч в светлице оставил, а я думала, для меня сие послание. А когда прочитала, то и скрывать смысл пропал! Там и про яички разные, и про колобков кровожадных, и про королевича!

Разозлилась я знатно, даже дар речи пропал от возмущения! И это люди и не́люди, которых я самыми близкими считала! Которым как себе доверяла! А они посмели такое сотворить в сказочном лесу!

Оказывается, бабуля-то моя не просто так еще год отдыхать изволила. Задумала она меня замуж выдать. Вот и присмотрела жениха хорошего, пригожего да по статусу подходящего – королевича. Должны были мы с ним на фоне проблем общих сблизиться и под венец пойти. А так как проблем в сказочном лесу отродясь не было, она их сама придумала да создала, а кота ученого контролировать поставила, чтобы не дай бог какая проблема сама собой не рассосалась! Чтобы все в лесу кувырком пошло и я на плечо сильное, мужское опереться захотела!

Только вот пошло все не так. Кощей вмешался, королевич совсем не русским богатырем оказался, на его плечо только Чудо-юдо опереться может, и то не без последствий, а неприятности мне одной пришлось разгребать! И получается, что Кощея я зря во всех грехах смертных обвиняла да жизнь ему портила.

И такая меня злость взяла, что я пошла искать комок шерсти наглый да гонять его сковородкой по всему терему. Мне даже говорить ничего не пришлось. Только я с лицом злобным да со свитком раскрытым появилась в светлице, Баюн уши прижал да и сиганул на Лебедяной вышитые занавески с мявом, совсем его учености не приличествующим.

– Василисушка! – взвыл он из-под потолка. – Не изволь гневаться! Не виноват я! Это все бабушка твоя придумала! А как же я ее ослушаться-то могу?! Прости меня, дурака старого, не буду я больше так.

– А и не надо больше! – крикнула я и запустила в наглеца крынкой, в которой обычно хранили молоко. Сейчас она пустая стояла. Но молоко бы меня не остановило. Ах, как хорошо она о бревнышки белые да ошкуренные разбилась! Любо-дорого посмотреть.

– Вот уйду я от вас, и разбирайтесь со сказочным лесом сами!

– Нет!

Баюн со штор резво сиганул на люстру и завис там аки мышь летучая, заморская.

– Не покидай нас, Василисушка! Не бросай сиротинушек.

– Ну-у… хорошо. Но перед Кощеем лично извинишься. И слушай, что бабушке в ответ напишешь. Не только она в игры нечестные играть умеет.