Они сошли на платформе «Туголесье», когда уже наступил тёмный зимний вечер. Дорога заняла весь день. Позёвывая и потягиваясь, путники огляделись. Но кроме пустой станции и безмолвного леса кругом не было ничего.

– Далеко до этого озера? – спросил Мор. Его колотила крупная дрожь, которую он всячески старался скрыть от спутников. Едва флёр мягкой безмятежности, навеянный каннабисом, развеялся, боль в руке стала просто нестерпимой.

– Когда я смотрела по картам, то отсюда напрямик через лес было километров двадцать пять, – сказала Жанна, уткнувшись носом в телефон и что-то там разглядывая. – Но сейчас сеть вообще не ловит. У меня не грузятся карты ни в какую.

– Просто, мля, супер… – проворчал Эдик.

– Голубушка, зачем же вы смотрели путь через лес? – удивился Лев Николаевич. – Как же мы пойдём зимой через лес двадцать с лишним километров пешком? Ещё и в ночь! Это ведь абсурд!

– Ну… как же… Я думала…

– Бестолковая кукла, – злобно произнёс сквозь сжатые зубы Мор. – От тебя никакого толку!

Жанна вздрогнула и с опаской поглядела на Эдика. Тот был бледен и крайне рассержен. Ему явно не терпелось на ком-нибудь выместить злобу. А Жанна идеально подходила для этой роли.

– Вон какая-то дорога, – прервал их Пётр, указав рукой на восток. – Пойдём по ней.

– Но ведь нам нужно не туда… – сбивчиво возразила Жанна, убирая бесполезный телефон в сумочку. Её никто слушать не стал. Кроме этой единственной расчищенной дороги других в округе не имелось. И четверо путников зашагали по ней вдоль лесного массива.

Под ногами поскрипывал свежий снег, и этот пронзительный звук эхом отражался от тёмного частокола деревьев, обступившего дорогу со всех сторон. Ни указателей, ни связи, ни живых людей кругом. Железная дорога давно вильнула на юг и исчезла, фонарей тут отродясь не было, и через какое-то время Лев Николаевич первым рискнул предположить:

– Мы, кажется, забрели не туда… Гляньте, тут совсем ничего нет.

– Это что же, нам придётся ночевать в лесу с волками? – проблеяла Жанна, распахнув глаза. Из головы у неё никак не шёл рассказ зэка о бывших приятелях, оставленных им в зимнем лесу на съедение волкам. Неужели, её тоже ждала подобная печальная участь?

– Заткнитесь оба и шагайте бодрее, – грубо оборвал их Мор.

Через четверть часа позади раздался шум автомобиля. Из темноты показались два горящих жёлтых глаза, и Мор, мгновенно сориентировавшись, выскочил на середину дороги, перекрывая путь. Перед ним затормозил старенький уазик, серый головастик с затянутым чёрным тентом кузовом. С водительского места выглянул худосочный небритый мужичок в кепке.

– Эй, вы кто такие? Неместные, что ли?

– Неместные. Брат, подвези хоть куда, а то мы скоро околеем, – искренне попросил Эдик.

– А вам куда надо? – спросил водитель, сдвинув кепку на затылок.

– Вообще на Смердячье озеро, – влез Лев Николаевич, прикрывая глаза рукой от света фар. – Но нам бы где-нибудь переночевать. Так что любой посёлок сойдёт.

– Ага, – глубокомысленно изрёк водитель. – Ну я в Пустоши еду, тут недалеко. Если на водку подкинете, то подберу вас. А если ещё и на табачок отстегнёте, то пущу в дом переночевать.

Условия были щедрыми. Отказываться никто и не думал. Мужчины забрались в кузов, устроившись на коробках, Жанну посадили в кабину к водителю, и тот без устали всю дорогу до посёлка выпытывал у проводницы, кто они такие и что им среди зимы понадобилось на Чёртовом озере, как звали его местные.

– Ты знаешь, сколько там народа каждый год пропадает, м-м? – крутя баранку, трещал мужичок. – Рыбаки, грибники, охотники – даже бывалые люди уходят туда и не возвращаются. А уж сколько приезжих в последние годы повадилось туда таскаться – страсть как много! И обязательно кто-нибудь да утопнет, либо в болотах сгинет, либо заблудится и не выйдет. Говорят, там мыслить по-иному начинаешь. Это озеро, оно как-то на мозги капает, разум наизнанку выворачивает…

– Так мы как раз и едем его изучить, – придав себе важный вид, ответила Жанна. – Мы – журналисты. Хотим осмотреть это ваше знаменитое озеро, выяснить, что правда, а что нет. Потом статью выпустим…

Жанна была крайне довольна собственной находчивостью.

– Тебе это не нужно.

– Как это «не нужно»? – горячо возразила проводница. – Я, может, хочу прославиться своей статьёй на всю страну!

– Тебе это не нужно, – повторил водитель, но голос его отчего-то стал скрежещущим и скрипучим, как заевшие механизмы.

Жанна удивлённо дёрнулась и повернулась к водителю. Вместо небритого мужичка там сидел хранитель, обернув к ней жуткое лицо. Тени в кабине сгустились, весь мир вокруг словно перестал существовать – осталась лишь испуганная Жанна и жестокий призрак. Даже грузовик, казалось, завис в пространстве, не двигаясь.

– Поверни назад. Не ищи Библиотеку.

– Нет, – собрав всю волю в кулак, прошептала Жанна. – Я найду её. Я попрошу вечную молодость и красоту. Библиотека может мне их дать.

Глаза хранителя блеснули. Белые губы сжались, и он презрительно выдохнул:

– Ты ошибаешься. Ты ступаешь по гибельному пути на поводу у своей дурости и своей жалкой смехотворной мечты, как пустоголовое дитя.

На глаза Жанны навернулись слёзы обиды. Дурочкой её называли и прежде, но едва ли кто-нибудь раньше смел принижать её желание. Её сокровенную мечту, усладу её сердца вдруг втоптали в грязь и в открытую посмеялись над ней.

Она сморгнула слёзы, и хранитель пропал, будто мираж. Вместо него вновь за рулём сидел сухонький водитель. Уазик подпрыгнул на незримой кочке, кузов тряхнуло, и оттуда послышались сдавленные ругательства Мора.

– …Говорю тебе, девушка, это озеро нахрен вам всем не сдалось! – припечатал водитель.

«А может, и правда?..» – мелькнула тихая мысль в голове Жанны, но она решила обдумать её позднее.

Вскоре показался посёлок со странным названием Пустоши, спрятанный в гуще заснеженного леса. Домов было немного, две с половиной улицы и старое здание школы – вот и всё. Водитель представился Матвеем и предложил неожиданным гостям переночевать в его доме. В старой избе, где с былых времён сохранилась кирпичная печка, было тесно. Матвей жил бобылём, за порядком особо не следил, так что гнилые деревянные полы так и ходили со скрипом под ногами, а с потолка через щели сыпалась пыль с чердака.

Но выбирать не приходилось. Каждый устроился на ночь, где нашлось место. Кто на просевшем диване, кто в облюбованном мышами кресле. Мор же не мог нормально спать из-за боли в руке. Зато под бутылочку беленькой и казанок отварной картошки, он душевно посидел с Матвеем, а уже поздно ночью, когда хозяин ушёл в сортир, заметил на подоконнике просроченную и покрытую пылью картонную коробочку с надписью «анальгезирующее». Закинув в себя пару таблеток, Мор прикарманил упаковку и вскоре вырубился от усталости прямо за столом.

Ранним утром Матвей растолкал всех гостей и, дыша на них перегаром, сказал собираться. Он подбросил их до Бакшеево, ближайшего посёлка у Чёртова озера. Дальше нормальной дороги не было, только занесённая снегом грунтовка. Высадив помятых и невыспавшихся путников на границе посёлка, Матвей неопределённо махнул рукой в сторону леса и сказал, что до озера идти пять километров. И на этом они распрощались.

Морозная утренняя свежесть, чистое голубое небо и холодное зимнее солнце скорее раздражали, чем радовали глаз. Особенно когда предлагалось разглядывать их не из тёплого уютного дома через заиндевевшее окно, а слоняясь по лесу, чувствуя, как кожу щиплет безжалостный мороз.

Путники дрожали и мёрзли, растирая то уши, то пальцы, то бёдра. Жанна и вовсе готова была выть от досады: на таком морозе её подкаченные красивые губы растрескались, и под рукой не оказалось никакого бальзама. Что уж было говорить о запахе пота, о спутанных волосах, которые негде было помыть и уложить за последние пару дней. Она даже не хотела смотреть на себя в отражение зеркальца или телефона, чтобы не расстраиваться. Долгая дорога, испытания, кошмарные галлюцинации и урывочный сон превратили её в отёкшую, неухоженную мымру.

Спустя час блужданий по лесу Жанна серьёзно была готова расплакаться. Останавливало её лишь то, что на таком холоде длинные ресницы непременно бы склеились от слёз и замёрзли, окончательно превратив ее в чучело.

Жанне отчаянно хотелось домой, в тепло своей квартирки. Принять горячую ванну с пеной, скрабами, масками для лица. Сделать кофе с корицей, включить приятную комедию по телевизору и потом заснуть на удобной мягкой кровати в объятьях пышного одеяла. Она не хотела больше пробираться сквозь глубокие сугробы, спать в вонючей электричке или на разваливающемся диване, голодать и чувствовать, как пальцы на ногах немеют от холода.

Впервые Жанна серьёзно задумалась, что хранитель прав. Её мечта была как-то по-детски наивна, проста и глупа. И не стоило это всё таких вот мучений. Она ведь была красива и так. И ещё лет десять, а при должном уходе и все пятнадцать, могла сохранять свою красоту. Пусть без показов мод, конкурсов и фотосессий. Но многие мужчины ведь и без того считали её милой куколкой…

– Что это там? Уж не наше ли озеро? – внезапно громко воскликнул Лев, прервав тягостные размышления Жанны. Она встрепенулась, и все мысли упорхнули на задворки сознания.

А впереди в самом деле расстилалось замёрзшее озеро. Идеально круглой формы, будто кто-то приложил к земле циркуль и вывел ровную фигуру. Скованное коркой льда, окружённое по берегам голыми остовами берёз, Смердячье озеро дышало мертвенной тишиной.