Без пяти минут девять. Вечер.

Денис, переодетый в советские джинсы «варенки», вьетнамские кеды и синюю динамовскую олимпийку с красной надписью «СССР» на спине, стоял у входа в парк развлечений, что на Крестовском острове, и ждал Анастасию. Дул теплый летний ветерок, он разносил аромат подстриженной газонной травы и иногда приносил с собой свежесть Невы. Погода на редкость выдалась удачной, а значит, можно насладиться последними летними деньками капризного ленинградского климата и немного забыться. Отстраниться от злополучного дела, приносящего очередной сюрприз за сюрпризом, немного перестать думать о Юле, ее нападках и их затянувшейся ссоре и просто пожить – одним вечером в этом дивном новом мире, пожить и провести время в приятной компании царской особы.

«Парадоксально, однако, – усмехнулся Денис. – Мир, в котором победил социализм, мир, что сбросил царское и капиталистическое клеймо. А я готовлюсь погулять по его парку с настоящей принцессой».

К тротуару спланировал современный советский мотоцикл. Этакий киберпанковский агрегат, модели «Иж – Планета 8». От допотопных советских мотоциклов сохранилось многое: красный цвет деталей, ветровое стекло, традиционное посадочное место, только вот работал он не на бензине, а на электроэнергии, а вместо колес располагались полукруглые магнитные подушки, заставляющие планировать аппарат над дорогой. Конечно, летать он не мог, лишь парить над землей на расстоянии двадцати-тридцати сантиметров, но для современного мегаполиса как раз это и являлось удобством. «А вот все эти ваши летающие автомобили, как в фантастических фильмах, – это полный бред, – считал Денис, – придуманный либо романтиками, либо идиотами, не отдающими отчет реальности». Он представил парящие на высоте девяти этажей автомобили и некое подобие воздушной дороги. И вот дама в летящем «Москвиче» отвлекается на видеофон и начинает болтать с подругой, скорость ее полета снижается, и догоняющий «жигуль», предположим, ретромодели «шестерка», решает пойти на маневр и обогнать. Но, как это, к прискорбию, часто бывает, владелец «жигулей» переоценивает возможности своего полетмобиля и на полной скорости врезается в летящий навстречу КамАЗ! Бах! Удар лоб в лоб! «Жигули» всмятку, автомобиль теряет управление и, как камень, летит к земле с высоты девяти этажей, где в этот момент мирно прогуливаются люди. А КамАЗ тоже теряет управление, водитель пытается справиться с воздушным заносом, но не успевает, и летающий грузовик врезается в балкон этой самой девятиэтажки.

«Жесть! – покачал головой Денис. – Нет, реально летающие автомобили, доступные каждому, это полный бред! Такого в обществе точно никогда не допустят. Возможен лишь узкий круг пользователей…»

– Привет, Денис. – Анастасия снимает с головы шлем и вешает его на руль. За его сохранность можно не опасаться, процент подобных уличных краж стремится к нулю, и кому, как не капитану советской милиции, это не знать.

– Привет, – улыбается Денис, а затем, пытаясь сделать строгое лицо, произносит: – Настя, мы же с тобой уже об этом говорили: если ты катаешься на мотоцикле, надевай защитный комбинезон, а не только шлем.

Царевна, как всегда, в камуфляжном образе девчушки-пионерки: белая блузка, красный галстук, коротенькая юбочка и гольфы – в общем, просто мечта повзрослевшего любителя аниме или маньяка из подворотни. Впрочем, и у Дениса образ царевны вызывал не просто умиление, а чувства, в которых он даже себе стеснялся признаться.

– Брось, – отмахнулась Анастасия, отчего ее длинные каштановые волосы качнулись, распуская аромат духов с нотками цветущей полянки. – Я пережила революцию, я вела за собой людей во время гражданской войны и почти выиграла ее… – при этом девушка запнулась и слегка отвела взгляд.

«Похоже, хотела сказать: почти выиграла, если бы не вы», – подумал Денис, но тоже смолчал.

– И теперь я здесь, в будущем, – продолжила царевна. – И порой мне кажется, что у Судьбы на меня еще есть планы. Ну, во всяком случае, я здесь явно не затем, чтобы разбиться на мотоцикле.

– Жизнь – это лишь череда нелепых случайностей, – покачал головой Денис, – кому, как не мне, виновнику этих самых нелепых случайностей, этого не знать. Поэтому не стоит придавать большое значение мифической Судьбе.

Анастасия пожала плечами и мило улыбнулась:

– Как скажешь. – В споры она предпочитала не вступать, то ли проявляя поистине царскую сдержанность, то ли действительно понимая, что в этом мире она всего лишь временной парадокс, и во всем надо слушаться Дениса и Юлю, пусть цели и мнения этих двоих в данный момент и были противоположны. Но что же на самом деле творилось в голове у Анастасии, Денис сказать не мог, для него она и по сей день оставалась настоящей загадкой. Ее выдернули из только начавшей формироваться альтернативной Российской империи в день ее триумфа, когда верные ей войска взяли Зимний и готовились возвести царевну на престол. Выдернули и круто поменяли весь ход альтернативной вселенной. По сути, она должна была ненавидеть Дениса и Юлю, но этого не случилось, напротив, она прониклась к ним, пусть и не сразу, но все же. Хотя вначале, конечно же, была долгая и затяжная депрессия, потом принятие, принятие того, что теперь ты никто, а цели, которые питали тебя последние годы, не давая уйти в горе с головой, рассыпались бумажной трухой, словно страницы книги, что сотню лет пролежала в сыром подвале. Другой после всего пережитого просто бы не смог жить дальше, а Анастасия смогла, пусть во многом и благодаря Юле. Ежик та еще психолог и смогла вправить девчонке мозги. И царевна начала учиться. Словно губка, она впитывала новые знания и науки, читала книги запоем, познавала историю и мир, и не только тот, что сейчас лежал перед ними, но и историю мира Дениса, и даже кровавую и страшную судьбу Юлиной реальности. Казалось, она к чему-то себя готовила или просто старалась заполнить пустоту в душе хоть чем-то. Но, как говаривал еще царь Соломон: многие знания умножают печали. И эти слова в случае царевны не являлись лишь красивым оборотом речи, поскольку печальна и задумчива Анастасия была почти всегда, будто осознавая, что ни истинной цели, ни места ни в этом и каком-либо другом мире теперь для нее нет.

– Ну что? Пойдем, повеселимся, – вздохнул Громов-младший и подмигнул царевне.

– С удовольствием. – Улыбнулась в ответ Анастасия и взяла Дениса под руку.

Они двинулись по аллее парка мимо маленьких лотков по продаже сахарной ваты, прохладительных напитков и мороженого. Вокруг полно молодежи, типичные советские мальчишки и девчонки в пионерской форме; те, кто чуть повзрослее, тоже не выделялись, девушки носили платья теплых летних тонов, парни предпочитали легкие брюки и рубашки с короткими рукавами или же футболки, но без каких-либо цветастых вызывающих рисунков. На их фоне в «вареных» джинсах Денис выглядел почти щеголем. Хотя иногда попадались и «стиляги» в разноцветных костюмах, но для советского мира они давно уже были нормой и не выглядели вызывающе. Но были и такие, кто привлекал к себе цепкий глаз обывателя своим желанием выделиться из толпы и показать всем, что он не такой. И это были панки. Относительно новое молодежное движение, пришедшее в этот советский мир аж на тридцать лет позже, чем в СССР родной Денисовой реальности.

Словно белые вороны в потертых рваных джинсах, куртках-косухах, с ирокезами или замысловатыми прическами, панки сновали промеж толпы и вызывали всеобщее и, в большинстве своем, молчаливое неодобрение. Простые советские граждане не пытались вступать с подобными тинэйджерами в перепалки или дискуссии относительно их внешнего вида. Никаких репрессий тоже не применялось, времена Троцкого и Блюмкина уже давно канули в лету, и в альтернативном советском мире царила всеобщая толерантность и понимание. Хотя, когда подобное молодежное движение только начало зарождаться, конечно, возникло негодование, поскольку безликая серая толпа не приемлет в себе ярких пятен. Но продвинутые советские психологи объяснили, что это лишь вид подросткового бунта и бороться с ним себе дороже. И это оказалось весьма дальновидно, поскольку, получив дозу необходимого бунта, но не ощущая к себе ненависти и презрения, подростки взрослели и становились обычными членами общества, отказываясь от вызывающего внешнего вида, хотя и сохраняя любовь к непривычной для советского мира музыке. Громов-младший этого мира и сам был из таких. В коммуналке, в которой жил Денис, он нашел много подтверждений этому: от нескольких пар джинсов до стопки пластинок с роком, среди которых оказались и весьма интересные экземпляры даже американской музыки, которая, к слову, в советском мире была под запретом.

«И как только такой человек, как я этой реальности, стал милиционером, да еще и в свои двадцать семь дослужился до капитана?» – частенько думал Денис, в одиночестве, негромко прослушивая знакомые с детства хиты The Rolling Stones и AC-DC. Ответ напрашивался сам собой: «С таким батей, как Громов-старший, сильно не забалуешь!»

– Ух ты! – воскликнула Анастасия.

В небе над их головами кружились стеклянные сферы. Огромные руки подбрасывали сферы вверх, и шары быстро летели по невероятным траекториям то вверх, то вниз, то в стороны, а из самих шаров доносилось дикое, но веселое визжание. То был новый советский аттракцион «Робо- жонглер». В его основе лежал все тот же способ управления магнитной энергией Земли, что применялся для парящих мотоциклов, с той лишь разницей, что энергии и оборудования для этого затрачивалось в сотни раз больше.

– Давай попробуем?! – предложил Денис. – Думаю, будет весело.

Анастасия с радостью закивала.

Они отстояли очередь. Денис заплатил контролеру 40 копеек: 30 за себя и 10 за Настю, поскольку пионерам полагалась скидка. Уже после этого они прошли на площадку до ближайшей сферы. Шар имел стальной каркас и был покрыт прозрачным стеклопластиком. Внутри располагалось два весьма скромных и жестких кресла с ремнями. Денис и Настя уселись, пристегнули ремни и приготовились. Минута ожидания, и вот сфера медленно поднялась в воздух примерно на полметра. Денис взглянул вниз через стеклянный пол: площадка под шарами вибрировала и угрожающе гудела, а робот в виде клоуна делал какие-то пасы руками, конечно, никакого реального воздействия на сферы он не применял, а лишь делал вид, что жонглирует.

«Ощущаю себя Гризликом», – сглотнул Денис, вспоминая хомяка Игорька и его пластиковый шар.

Шу-уух!

Свист и выброс энергии. Шар, словно из рогатки, запульнули в небо. Анастасия вскрикнула и схватила Дениса за руку маленькой нежной ладошкой. А самого Громова-младшего вжало в кресло, да так, что он даже пошевелиться не смог. Парк, деревья и аттракционы внизу вдруг сделались крошечными. Сфера на мгновение зависла в небе. Денис завертел головой, с высоты птичьего полета весь Ленинград открывался как на ладони, в лучах заходящего солнца его крыши светились золотом, будто нимб над головою святого Петра. Парень повернулся к Анастасии, в ее глазах читался восторг, в них не было ни капли страха и печали, так редко удавалось увидеть Настю такой. Она повернулась к нему и радостно улыбнулась, ее ладошка все так же накрывала его руку. Фух! Сфера с бешеной скоростью сорвалась вниз. Настя взвизгнула, все вокруг замелькало, но где-то на половине пути к земле их шар снизил скорость и вновь, но уже по наклонной, устремился ввысь. Рядом пролетела еще одна сфера с радостно визжащими советскими гражданами. Оказавшись в верхней точке, шар сделал оборот и вновь устремился к земле, будто бы действительно в руках жонглера. Эти подъемы и падения продолжались еще несколько минут, и за это время к ним вполне удавалось привыкнуть, и такого выброса адреналина, как в первые секунды, уже не происходило, но все равно было весело.

– Хочу еще! – заявила Анастасия, когда они наконец-то выбрались из сферы.

– Давай, может быть, на чем-нибудь другом? – предложил Денис; ноги еще слегка подкашивались. – Скажем, на колесе обозрения?

– Нет, – покачала головой царевна. – Это скучно. Знаешь, я читала, что здесь есть какие-то русские горки, там тебя в вагончиках выстреливают из туннеля, и скорость за две секунды достигает ста километров. Давай на них?!

Денис сглотнул, он не был поклонником подобного рода экстремальных аттракционов, но не потому, что боялся, а потому что не чувствовал собственного контроля над этими самыми аттракционами. Но видя радость в глазах Анастасии, он просто не мог ей отказать.

– Хорошо, – обреченно сказал он. – Пошли на эти твои русские горки. Но потом съедим по сахарной вате, и возможно, я позволю себе стаканчик пенного.

И они прокатились на русских горках, потом еще на нескольких экстремальных аттракционах и на нескольких менее экстремальных. Затем съели по сахарной вате, Анастасия выпила газированную воду «Лимонад», а Денис, как и обещал, позволил себе стаканчик пенного. Советское «Жигулевское», сваренное по ГОСТу, разительно отличалось от всех сортов пива, что Денису доводилось пить ранее, и превосходило их все вместе взятые. Это было не удивительно, ведь в капиталистическом мире, благодаря коммерции, пиво давно утратило жизнь и сделалось лишь мертвым и бездушным пивным напитком, сваренным из дешевого сырья.

Солнце уже почти скрылось за горизонтом, а Денис и Анастасия все продолжали гулять. Мило болтая о всякой всячине, они покинули парк аттракционов и прогулочным шагом двигались в глубь Крестовского острова. В нашем мире перед ними бы открылся парк Победы, но в этом Второй мировой, как и Великой Отечественной, никогда не было, и вместо парка Победы перед ними предстал парк к семидесятилетию объединения социалистической Европы, открытый в середине девяностых. Да, старушка Европа не сразу объединилась под призывом Троцкого о равенстве и братстве. Нет, правящий элитный класс встретил нового «мессию» как захватчика, а то, что его поддерживал рабочий европейский класс, не играло никакой роли, поскольку правителям и богачам никогда нет дела до нужд и чаяний простого народа. Гражданская война продолжалась долгих семь лет, когда, наконец, последние европейские буржуи были расстреляны у стеночки, или же, кто поумней, покинули материк и сбежали в Америку.

Америка, к слову, представляла в этом мире совершенную противоположность Америки мира нашего, здесь именно она пряталась за кулисами железного занавеса, никакой демократией в ней и не пахло, соединенных штатов тоже не было, а были лишь раздробленные княжества, где правили свои лорды, герцоги, короли. Новая Франция, новая Австро-Венгрия, новая Испания и даже новая Россия, ну и прочие, прочие, прочие, как вещалось со страниц советских газет, книг и экранов телевизоров. Поговаривали, что одни княжества вводили рабство, другие закрепощали крестьян, опасаясь повторения опыта социалистических стран, а все бунты и попытки народа восстать жестоко подавлялись. Одной из таких кровавых страниц американской истории стало восстание Че Гевары и Фиделя Кастро. В этом мире им не удалось добиться справедливости и устроить революцию, в этом мире они потерпели поражение и были наглядно и варварски казнены вместе с тысячами своих последователей. Не удивительно, что из-за железного занавеса часто бежали в сытый и счастливый Советский Союз.

Но сегодняшним вечером почитателей объединения Европы в один большой социалистический союз практически не наблюдалось. Вместо них группами в парк стекались молодые люди в рваных джинсах, куртках-косухах, с раскрашенными лицами, ирокезами и множеством металлических заклепок и булавок на одежде. Из глубины парка доносилась нестандартная музыка в стиле «сельский туалет сектора газа»: завывала бас-гитара, барабанили ударные, визжали синтезаторы.

– Похоже на импровизированный концерт, – произнес Денис.

– Пойдем, посмотрим? – предложила Анастасия.

И они двинулись в глубину парка и вскоре влились в толпу неформалов. Некоторые из разукрашенных молодых людей с подозрением на них покосились, но никакой агрессии не проявили, лишь настороженность. Денис повертел головой – среди пестрой толпы советских панков попадались и вполне обычные школьники и студенты, любопытство которых брало верх над строгостью воспитания, им тоже хотелось повеселиться и послушать нестандартную музыку, да и панки оказались вполне лояльны к чужакам. Хотя некоторые уже давно были, как это принято говорить, навеселе. Денис видел, как среди молодых людей по кругу гуляет бутылка водки, другие пили пиво, разливая его из трехлитровых банок по бумажным стаканчикам – поскольку пластиковые в этом мире были запрещены.

А со сцены лилась музыка: бац-бац-бац, дац-дац-дац – завывала бас-гитара, и ей вторили ударные. Солист в кожаных штанах, рваной майке, с подкрашенными глазами и длиннющим ирокезом на голове, не щадя легких, визжал в микрофон. Слова можно было разобрать с трудом, что-то про то, что мы не такие, как все, про то, что общество нас не понимает и перемен требуют наши сердца, и мы не хотим быть горошинами в вашей каше. В общем, все стандартно, то, о чем в мире Дениса пели сотни молодых рокеров, эксплуатируя уже давно заезженную тему жажды несформировавшейся подростковой личностью бунта. И сопровождались все эти призывы большим количеством бранных слов.

– Я будто бы попал на концерт Юрия Хоя, – усмехнулся Денис. – Не хватает только песни про Яву или про сельский туалет.

Анастасия с непониманием посмотрела на Дениса.

– Был такой панк-рокер в моем мире, – произнес Денис. – В школе я просто балдел от его песен. Они казались чем-то запретным, диким и необузданным.

– Он что, действительно пел про сельский клозет? – удивилась царевна.

– Боюсь, ваше величество, если бы ваши нежные ушки услышали его песни, сельский туалет показался бы вам еще вполне ничего. Ау!

Анастасия легонько ткнула Дениса кулачком в бок.

– Я же просила не называть меня так! Я уже давно никакое не высочество и, тем более, не величество.

– Прости, – виновато улыбнулся Денис. – Это всего лишь была глупая шу… – он запнулся на полуслове.

– Знаю, – кивнула Анастасия. – Тогда считай, что я тоже пошутила. Денис, знаешь… Денис, ты что замер, как будто призрака увидел?

– Так и есть, я увидел призрака, – почти шепотом произнес Денис. – Настя, осторожно, не привлекая внимания, поверни голову вправо и взгляни на девчонку в косухе и с пионерским галстуком.

Анастасия повернулась и проследила за взглядом Дениса. В толпе панков стояла невысокая девчушка в такой же, как и на ней, пионерской форме, только вот на ее ногах были кеды, а на белую блузку оказалась накинута модная среди панков кожаная куртка-косуха. За спиной девчонки висел рюкзак, Анастасия даже разглядела мохнатую куклу с большими ушами, пристегнутую на цепочке к карману ранца. «Чебурашка», – вспомнила она добрый и забавный мультфильм, вошедший в ее общеобразовательную программу познания нового мира. Девчонка-панк энергично качала головой в такт завывающей музыки, ее длинные распущенные волосы, словно змеи на медузе Горгоне, прыгали вверх-вниз, отчего лица было не разобрать. Но вот девчушка, уловив новый ритм, закачала косматой головой из стороны в сторону, и Настя вдруг ахнула.

– Быть не может?! Это ведь Кики!

Денис кивнул.

– Она. И сдается мне, что она имеет непосредственное отношение к одному кровавому делу, которым сейчас занимается наш отдел.

– Кики? – удивилась Анастасия. – Она всегда казалась мне благородной.

– Нет, Настя, – покачал головой Денис. – Я знал ее, как не рассуждающее и преданное орудие в руках псевдоимператора Николая Третьего, а ты знавала ее лишь по той роли, которую ей выпало играть в твоем времени. А кто она здесь, в этой реальности, я могу только предполагать. Возможно, что она преступница или, того хуже, безжалостная убийца, – закончил Громов-младший, не сводя взгляда с пританцовывающей Кики.

В этот момент японка повернулась, будто почувствовав на себе их пристальный взгляд. Ее янтарные зрачки встретились с голубыми глазами Дениса и вдруг, словно у кошки, сузились. Будто почувствовав угрозу. Кики развернулась и стремительно зашагала прочь сквозь толпу.

У Дениса тут же сработал инстинкт: когда добыча убегает, хищник всегда бросается в погоню. И Громов-младший, словно уличный пес, бросившийся за проезжающим автомобилем, устремился вслед за Кики. Только он не учел того, что Кики отнюдь не безобидная зайка, а хитрая мифическая кицунэ. Зато об этом вспомнила Анастасия:

– Денис, Денис, постой! Что ты собираешься делать? Она ведь опасна!

Но Громов-младший уже шагал через толпу, распихивая отдыхающую молодежь.

– Простите… извините… разрешите пройти?!

Настя устремилась следом.

Кики же ловко лавировала среди пританцовывающих подростков, словно водитель скутера в каком-нибудь азиатском мегаполисе, где полным-полно других участников движения, а традиционные правила дорожного движения не действуют, и водителю приходится рассчитывать лишь на инстинкты. И эти инстинкты у японской лисички были развиты отнюдь не плохо; в считанные минуты она преодолела людской лабиринт и, выскочив из толпы, устремилась к густо растущим деревьям.

– Да разойдитесь вы! – прорычал Денис, отпихивая от себя паренька в джинсовой куртке без рукавов и с длинным покрытым лаком ирокезом.

– Быдло! – выкрикнул вслед Громову-младшему панк. – Поучись манерам!

Денис не удостоил его и взглядом, еще какой-то панк будет учить его поведению, это ведь просто нонсенс. Он огляделся по сторонам. Фигура японской лисички мелькнула вблизи деревьев и вскоре скрылась в чаще.

– Извините, пожалуйста, я не хотела наступать вам на ногу, – Настя оказалась рядом. – Денис, погоди!

– Нет, Настя, это ты погоди, – развернулся к ней Громов-младший. – Будь здесь!

– Но…

– Никаких «но»! – отрезал Денис и для убедительности схватил девушку за плечи. – Жди меня здесь! Это приказ! – И развернувшись, он бросился в погоню.

– Приказ? – обиженно пробурчала царевна, а затем выкрикнула: – Будь осторожен!

Но Денис, как он сам считал, не нуждался в предостережениях, поскольку отлично понимал, на что способна эта хрупкая с виду японская девочка. Но и он был уже давно не мальчик, а после всего пережитого уверенность в себе лишь возросла. Да и к тому же, как говорится: против лома – нет приема! Поэтому Денис извлек из-за пазухи пистолет. Нет, то был не казенный ТТ, его вне службы приходилось сдавать в сейф, зато при Денисе имелся привет из мира альтернативной Российской империи: плазменный нанонаган, таким не убьешь, лишь оглушишь на время, но и убивать Кики ему отчего-то не хотелось.

Громов-младший ворвался в чащу парка. Уже давно стемнело и здесь было весьма мрачно: исковерканные тени деревьев в свете уличных фонарей, словно сказочные монстры, шевелились, ползали и даже, казалось, вздыхали. Денис прислушался: лишь дуновение ветра и звуки музыки вдали. Он сделал несколько шагов, осматриваясь: может, где сломанная ветка или кусты пошатываются, но ничего.

«Похоже, она затаилась, – понял Денис. – Что ж, попробуем по отцовской методе, возьмем на понт!»

– Кики! – выкрикнул капитан милиции. – Я хочу просто поговорить. И тебе лучше показаться, поскольку уйти тебе все равно не удастся. Парк окружен, мои люди сейчас со всех сторон начнут его прочесывать. Поэтому сдавайся… и я обещаю, что не причиню тебе вреда.

«Хм-м, – пробурчал Денис и сам усмехнулся своей попытке. – Сейчас она появится, ага, держи карман шире. Похоже, эта лисичка уже далеко».

Он опустил пистолет, развернулся и тут же вздрогнул, поскольку прямо перед ним стояла Кики. Раскосые азиатские глаза поблескивают огненным янтарем и не предвещают ничего хорошего, длинные черные волосы колышутся от легкого ветерка, а тонкие губы решительно сжаты. Оружия на виду нет, но Кики уже сама по себе смертельное оружие.

– Что тебе нужно, мент?

– Кики, – произнес Денис, стараясь подпустить в голос строгости, – извини, не знаю, как твоя фамилия, но я вынужден тебя задержать по подозрению в убийстве и ограблении…

Губки японской лисички слегка дернулись в подобии усмешки. Опущенный нанонаган Дениса поднялся и черным дулом взглянул на пионерский галстук девчонки.

– И без глупостей, – покачал головой Громов-младший. – Пуля все равно быстрее.

Вжух! Молниеносный кульбит на месте – Кики с разворота выбила пистолет из рук Дениса ногой. Нанонаган отлетел в сторону и исчез где-то в кустах.

– Так значит! – зарычал Денис. – Ну, хорошо! – Он выставил перед собой кулаки и принял боевую стойку. – Я, конечно, девчонок не бью, но…

Бац! Вьетнамский кед Кики поцеловал Дениса прямо в челюсть. Удар оказался не сильным, скорее предупреждающим, более похожим на обидную оплеуху.

– Так ты выводишь меня из себя, – почесав челюсть, произнес Денис. – Я представитель власти и ты…

Бац! Удар ногой справа ушел в локоть, поскольку капитан милиции вовремя поставил блок, уже понимая, что девчонка не даст ему договорить. И тут же нанес свой удар: прямой кулаком в лицо. Кики легко от него ускользнула, ушла влево, перехватила запястье и было пошла на залом, но Громов-младший, пользуясь физическим превосходством, оттолкнул хрупкую пионерку. И примитивным, подсмотренным в детстве у «титанов реслинга» приемом, бросился вперед, словно гарпун, плечом тараня Кики в грудь. Будто фура дальнобойщика врезалась в малолитражку – Кики упала на траву, а Денис повалился сверху. Японка зашипела разъяренной лисичкой, выпустила коготки, к слову, очень острые, которые бритвой распороли олимпийку, но Денис и бровью не повел, а лишь схватил копошащуюся под ним пигалицу за запястья, встряхнул и гордый собой заявил:

– Ну и что ты теперь собираешься делать, кицунэ?

Вместо слов Кики влепила Денису коленом промеж ног, не ведомо где найдя пространство для замаха.

– Тоже вариант, – сквозь зубы пропищал Громов-младший.

Хватка его ослабла, пальцы на запястьях девчушки разжались, и та змейкой юркнула вверх. Еще секунда, и вот уже Кики оседлала Дениса, причем ее тонкая ножка оказалась обвита вокруг его шеи, а уже в следующее мгновение капитан советской милиции почувствовал, как эта нежная маленькая ножка начала медленно сжиматься. В груди сперло, последний воздух предательски ретировался из легких, и Денис стал задыхаться.

«Как же глупо быть задушенным японкой-пионеркой в Советском Союзе», – уже теряя сознание, подумал капитан милиции.

– Не волнуйся, тебя не велено убивать, – совсем спокойно, даже буднично, будто при светской беседе произнесла Кики. – Тебя даже калечить сильно не велено. Поэтому ты просто заснешь, ненадолго, а когда проснешься…

– Отпусти его! – раздался еще чей-то голос. Сон уже подступил, глаза закрылись, сознание почти отключилось, но голос оказался до боли знаком…

«Настя?! – определило сознание. – Я же просил тебя не вмешиваться! Во черт! Эта психованная кицунэ ведь может…»

Страх за Анастасию вспыхнул в сердце Дениса искрой, что рождает пламя, и объятья Морфея разжались будто тьма, отступающая перед светом.

– А то что? – усмехнулась Кики.

Фух! Яркая вспышка. Но это отнюдь не пламя в сердце Дениса, а плакучая ива вдруг заискрилась, окутываясь огнем.

Ножка кицунэ разжалась. Денис, давясь кашлем, отшатнулся от смертоносной девчушки и быстро завертел головой. В нескольких метрах от них с нанонаганом в руках стояла Анастасия.

– Держи ее на мушке! – велел Громов-младший. – И не давай пошевелиться. Дернется, стреляй.

Кики лишь фыркнула.

Денис поднялся. Голова все еще шла кругом, а от резкого подъема стало только хуже: деревья затряслись, земля задрожала под ногами, Настя и Кики завертелись на месте.

«Какого?» – Денис не сразу осознал, что это не последствия удушения и нехватки кислорода, а самое настоящее землетрясение.

– Настя! – Он было бросился к царевне по дрожащей земле, но тут же остановился, увидев, как шатающая старая осина вдруг надломилась и сорвалась прямо на него.

Бац! Щелчок по лбу и яркая вспышка, и Денис потерял сознание.

Анастасия кинулась к нему. В этот момент земля уже перестала трястись, где-то вдалеке раздавались крики и выли сирены машин. Денис лежал на спине, на его лбу выскочила огромная шишка, а поверх груди лежала макушка осины толщиной почти с доброе бревно. Настя попыталась поднять ее, но у нее ничего не вышло.

– Помоги мне! – выкрикнула она, обращаясь к Кики.

Японка, уже намеревавшаяся свалить, обернулась к царевне.

– С каких это щей, сестренка? – грубо бросила она. – Твой приятель мент хотел арестовать меня за убийство, а ты хочешь, чтобы я ему жизнь спасала?

– Да!

– Святая простота, – фыркнула Кики и, развернувшись на месте, зашагала прочь.

– Но ты ведь не такая! – выкрикнула ей вслед Анастасия. От чувства бессилия к горлу подступил ком, а глаза захотели наполниться влагой, влагой, источник которой уже данным-давно. казалось, иссох. – У тебя ведь есть сердце! И как я думала – это сердце благородного самурая!.. Что бы сказал твой дед, узнай, что ты бросаешь нуждающихся в помощи на погибель?

Кики замерла. Медленно повернулась. В этот момент ее азиатские глаза казались шире, чем обычно, поскольку в них появилось удивление и смятение.

– Мой дед? – пролепетала японка. – Откуда ты про него знаешь?

– Ты мне все равно не поверишь, даже если я скажу, что ты сама мне о нем рассказала.

– Это какая-то уловка? – вспыхнула Кики. – Или ваша очередная хитрая ловушка?

– Нет. – Настя покачала головой и развела руки в стороны. Нанонаган бессмысленно повис на ее пальце, а затем медленно сполз и упал на траву. – Это всего лишь мольба о помощи.

Кики взглянула в наполненные тревогой голубые глаза Анастасии и не увидела в них ни капли лжи или лукавства.

– Хм-м, – пробурчала кицунэ и медленно и осторожно шагнула к лежащему без чувств Денису.

– Мы не сможем поднять это дерево! – произнесла Анастасия и заозиралась по сторонам. – Нам нужен рычаг.

– Нет, не нужен, – покачала головой Кики, а затем быстро принялась снимать с пояса тонкий серебристый ремешок. – Вот что я, черт возьми, спрашивается, делаю?

– Совершаешь добрый и благородный поступок, – думая, что вопрос обращен к ней, ответила Анастасия.

Но Кики лишь махнула рукой и вставила пряжку ремня в какое-то устройство, очень напоминающее рукоятку меча или сабли. По ремешку пробежал разряд тока, и кожа вдруг затвердела, заискрилась серебром и превратилась в самое настоящее лезвие японской катаны.

Анастасия ахнула, будто увидев настоящее волшебство, но Кики не стала вдаваться в объяснения, а вдруг рубанула со всего маху по стволу дерева. Сталь катаны прошла через древесину, словно пресловутый нож через подтаявшее масло, и Денис оказался освобожден.

Кики ощупала лежащего без чувств.

– Пульс есть, – заключила она. – Грудная клетка цела… а вот рука сломана, хорошо бы перевязать.

Анастасия кивнула и, завертев головой, тут же нашла нужную ветку для импровизированной «шины».

– Пойдет, – одобрила Кики, а затем сорвала с шеи царевны красный пионерский галстук. – И это тоже пойдет. Эх, – вздохнула она, – сама не верю, что помогаю менту.

– Все потому, что у тебя доброе сердце, – произнесла Анастасия.

Кики подняла на нее удивительные янтарные глаза и с сомнением спросила:

– Ты, правда, так считаешь, сестренка?

– Да, – приветливо улыбнулась Анастасия. – Я вижу это в глубине твоих глаз.