– …Отзвуки извержения вулкана Йеллоустон донеслись до самых отдаленных уголков нашей планеты. Без сомнения – это самая крупная катастрофа за последние 65 миллионов лет со времен падения астероида, уничтожившего мир доисторических ящеров… – донесся голос ведущего новостей с маленького экрана телеприемника в руках у Дениса. Сурдопереводчица в нижнем правом углу быстро зашевелила пальцами, переводя слова диктора на понятный для глухих и слабослышащих язык.

– …Что сейчас происходит в Северной Америке, каков масштаб катастрофы и каково число погибших, нам доподлинно неизвестно, – продолжил ведущий. – Америка – закрытый континент, с которым оборваны все дипломатические связи, но даже по снимкам из космоса можно понять, что там сейчас творится что-то невообразимое. – Картинка на маленьком экране сменилась, вместо ведущего возникли спутниковые фотоснимки, на которых над большей частью североамериканского континента нависало черное пятно. – Да, товарищи, из-за выброса пепла даже спутники не могут дать нам четкой картины. Но по масштабам катастрофы, которая отозвалась даже в Советском Союзе серией прокатившихся вчера землетрясений, мы можем предполагать…

– Да, да, только предполагать вы и можете! – прорычал Денис.

Громов-старший неодобрительно посмотрел на сына, но промолчал, понимая, что сейчас весь мир на взводе. Они ехали в милицейском уазике. Впереди водитель и Громов, на заднем сиденье молчаливая младший лейтенант Гончарова и насупившийся потрепанный Денис: на лбу у него шишка, на щеке синяк, левая рука в гипсе, на коленях портативный видеоприемник, который сын постоянно перещелкивает с канала на канал.

Щелк-щелк. Денис вновь повернул рычажок переключателя, и канал сменился.

– …Ужасающая катастрофа, – донесся женский голос из динамика. – Страшные кадры приходят к нам со всего необъятного Советского Союз…

Картинки на экране замигали. Берлин: улицы словно из кадров кинохроники года сорок пятого, будто после бомбежки, на стенах домов трещины, окна выбиты, некоторые крыши обвалены; люди с испуганными, обескураженными лицами, кто-то рыдает, кто-то жалуется, кто-то ругается, наивно требуя наказать виновника катастрофы. Париж: та же картина маслом, только дополненная яркой палитрой пылающего Собора Парижской Богоматери, кто-то даже успел запечатлеть момент обрушения шпиля и испуганные возгласы толпы. Затем картинка переметнулась в азиатскую часть СССР: страшные штормы и ураганы, гнущие пальмы к земле и вырывающие их с корнем, затопленные прибрежные районы, люди спасаются на крышах от грязной, вбирающей в себя все, смертоносной жижи.

– …Ленинград пострадал в меньшей степени, – продолжает диктор, и на экране возникает Дворцовая площадь, а посреди нее поваленный памятник к столетию революции. На постаменте остались лишь маленькие человечки, бессмысленно тянущие руки к небу, поскольку держать им уже нечего, тело нового мессии Льва Троцкого расколото в камни, что гранитными валунами беспорядочно обезображивают брусчатку, лишь голова с отколотой козлиной бородкой, все еще хитрым прищуром поглядывает в камеру.

Щелк. Денис выключил телеприемник и отвернулся к окну, мимо проносились деревья вдоль загородной трассы, некоторые из них повалены.

«Или вселенная сошла с ума, или Время за что-то мстит лично мне, – подумал Денис. – Одно из двух! Иного не дано! События последних дней яркий тому пример, и даже то, куда мы едем, яркое тому подтверждение, сравнимое с ударом по яйцам, полученным от Кики… Мало того, что меня поколотила девчонка. Ладно, с эти можно смириться – ведь она превосходный боец. Но почему Кики спасла меня? Это как будто издевка какая-то?! Будто само Время ехидно усмехается мне в рожу. Да еще и ёжик вновь завела свою шарманку про временную рассинхронизацию, мол, это все ее последствия, и всемирное землетрясение это только начало…»

«Но ты уже и сам готов в это поверить?» – вдруг заговорила совесть.

«Ой, тебя только не хватало, – зарычал Денис. – Ну да, готов! Вот еще совсем чуть-чуть и точно уверую. Хотя сначала я уверую в то, что Время мстит лично мне, а потом уже всему остальному миру».

«И опять мы замыкаем все на себе, – фыркнула совесть. – Какие же мы важные и незаменимые, что даже само Время решило наставить нас на путь истинный».

«Не, ну, во-первых, не наставить, а отомстить, – поправил совесть Денис. – Сначала оте… Фадеев, которого теперь с позором отправили в отставку, затем унизительная история с этой японской малолеткой, а теперь еще и Игорек! Я просто не могу в это поверить! Чтобы наш Игорек, наш добродушный здоровяк и любитель хомячков сделался уголовником и убийцей! Не, ну да, в нашем мире он бывалый спецназовец из «Альфы», но чтобы крошить всех направо и налево… Ну да, сорвался раз в Древнем Риме, порешил гладиаторов на арене Колизея. Ну, так это же за дело! Они Гризлика убили. Но вот чтобы грабить броневики ради наживы и не оставлять свидетелей… Нет…»

– Это не богатырь… – последнюю фразу в задумчивости Денис произнес вслух. К счастью Громов ее не расслышал, только Юля.

Острый локоток тут же уткнулся в бок Дениса, а затем женские пальчики схватили его за плечо, и, притянув к себе, ёжик быстро зашептала на ухо:

– Дурак, ты совсем ничего не понял! Это не наш Игорек, не вводи себя в заблуждение. Этот Игорек – безжалостная машина, для которого свернуть тебе шею то же самое, что муху прихлопнуть. Вспомни его досье и пойми, что сделало его таким.

– Да знаю я, – пробурчал Денис. – Мир… этот мир сделал его таким. Мир, который ты так жаждешь изменить, будто бы наш хоть чем-то лучше.

– Денис…

– Да знаю я, знаю. Ты как всегда была права, а я ошибался. И, похоже, этому миру действительно настает конец. После этого чертова землетрясения я верю тебе на девяносто девять процентов… Прости, что поверил так поздно. – Последняя фраза далась с большим трудом, но она того стоила.

Ладонь ёжика обхватила руку Дениса и крепко сжала ее.

– И ты меня прости, – с грустью в голосе произнесла Юля.

– За что?

Ёжик ответила не сразу. Она виновато улыбнулась, ее карие глаза поблескивали, будто наполнившись влагой, и, поняв, что Денис заметил это, она отвела взгляд в сторону и произнесла:

– За то, что не смогла убедить тебя раньше. Но теперь уже ничего не попишешь, и путь лишь один…

Уазик резко затормозил, и Юля не успела закончить фразу, но главное, как понял Денис, она сказала, поскольку ладонь на его руке она так и не разжала, что казалось добрым знаком. Будто стена, что по кирпичикам возводилась между ними месяцами, словно Берлинская, вдруг рухнула в одночасье.

– И я напомню вам еще раз, – заговорил старший майор госбезопасности Кир Бахчисараев, подняв палец кверху и, видимо, призывая небо в свидетели. – Пусть вы и напросились на эту операцию, но вы здесь лишь сторонние наблюдатели. Игорек Богатырев, возможно, один из самых опасных преступников в мире! Поэтому, что бы ни случилось, остаемся в броневике и наблюдаем, предоставляя все действия спецназу. И даже если что-то пойдет не так, никакой самодеятельности! Вам все ясно, товарищ майор?

– Так точно, товарищ комитетчик, – сухо ответил Громов. – Поверьте, я не хуже вас понимаю, чем отличается героизм от примитивного безрассудства.

– Рад, что мы пришли к согласию, – кивнул Бахчисараев. – А теперь в пункт наблюдения.

Пунктом наблюдения оказался черный тонированный микроавтобус РАФ, выпущенный на латвийском заводе, но явно не серийной модели, поскольку автомобиль оказался бронированный и гораздо выше, ведь в его кузове располагалось оборудование для наблюдения. Множество мониторов висело на стенах, большинство из них сейчас показывало лишь «белый шум». Бахчисараев уселся в кресло возле пульта управления и надел наушники. Громов сел рядом, еще одно кресло досталось Юле, а вот Денису пришлось стоять, немного подогнув голову, поскольку потолки были пусть и высокие, но человека в полный рост не вмещали.

– Группа Б, вы на позиции? – заговорил Бахчисараев в микрофон.

– Так точно, товарищ майор, – раздался голос из наушников.

– Включить камеры.

Как по волшебству загорелось шесть мониторов. На большинстве из них возникла лесная опушка, серебрящаяся от утренней росы, на нескольких на фоне травы и деревьев бойцы спецназа: грозные бугаи в камуфляже и с современными пистолетами-пулеметами ППШ-5.

– Группа А, включить камеры, – продолжал распоряжаться комитетчик.

Еще шесть мониторов сменили «белый шум» на загородную трассу, лес и тропинку, ведущую куда-то в чащу, и вновь грозные спецназовцы.

«Двенадцать бойцов, – вздохнул про себя Денис и опустился на корточки. Стоять, выгибая шею, оказалось на редкость неудобно. – Против таких даже Игорьку не сдюжить. А он ведь, конечно, не сдастся, попытается выбраться. Черт, я не хочу на это смотреть – это ведь просто расправа своры псов над загнанным медведем. А мне придется тихо сидеть и смотреть на все это, смотреть на то, как двенадцать человек расправляются с моим другом. Пусть это и не тот Игорек, которого я знал в родном мире и который пожертвовал жизнью ради нашего дела, но один человек в двух мирах не может так разительно отличаться сам от себя, и в глубине души я уверен, что он все тот же. Просто мир сделал его таким».

Денис еще раз припомнил биографию Игорька, рассказанную старшим майором госбезопасности перед операцией. Служил, был отличным спецом, участвовал в какой-то сверхсекретной программе «Суперсолдат», отчего его физическая сила и боевые качества, как сказал Бахчисараев, теперь превосходят даже ваши самые смелые предположения. Потом наедине с сыном Громов обмолвился, что слышал об этой программе, где при помощи генной инженерии и химпрепаратов из солдат делали настоящих монстров. Большинство из подопытных погибали или сходили с ума, и программа просуществовала всего несколько лет, после чего была закрыта. Дальше сверхсекретная биография Игорька полнилась одними черными пятнами, из того, что было позволено узнать милиционерам, следовало, что богатырь отказался выполнять какой-то приказ, за что оказался сослан на Марс. Но с Марса не освобождают, как знал Денис, туда отправляют самых матерых преступников на вечное поселение. Но вот Игорьку спустя семь лет дали второй шанс, как выразился комитетчик.

«Небось, решили руками богатыря убрать какого-нибудь правителя враждебного коммунизму античеловеческого режима».

Почему-то именно такая мысль приходила на ум Денису, явно навеянная голливудскими фильмами. Но вместо того, чтобы искупить вину и отдать долг родине, оказавшись на Земле, Богатырев перебил собственных надзирателей и бежал. И вот уже четыре года как он скрывается. КГБ располагал данными, что он покинул Страну Советов и отправился за океан, но, как оказалось, нет. А на вопрос Громова, как его удалось вычислить, Бахчисараев сказал лишь: «Птичка принесла на хвосте».

И вот теперь по навету этой самой недоброй птички Денис готовился наблюдать за расправой над другом.

– Группа А, вперед, – отдал приказ старший майор госбезопасности, и картинки на верхних мониторах зашевелились.

Наблюдающие увидели движение. На первых двух мониторах тропинка, уходящая вдаль. Вот камера одного из бегущих впереди поднялась, и в конце тропинки предстала лесная хижина, старая и обветшалая, построенная еще явно до советской эпохи. На остальных четырех экранах – спины бегущих впереди спецназовцев.

– Группа Б, заходим с тыла, занимаем позицию и ждем приказа.

Еще шесть мониторов пришли в движение. Спецназовцы на них резво, но бесшумно пробирались через чащу леса.

– Майор, мы на месте, – раздался голос из динамика.

И в самом деле группа А уже достигла лесной хижины.

– Заходим, – скомандовал Бахчисараев.

На первом мониторе предстала рассохшаяся деревянная дверь с облупленной краской и медная ручка, от старости покрывшаяся патиной. Но ручкой пользоваться никто не стал. Бах! Выстрел в створку двери в замок, а затем пинок мощным армейским ботинком, и дверь слетела с петель.

Денис даже приподнялся с корточек, чтобы получше разглядеть обстановку в помещении, но там царила лишь тьма, освещение отсутствовало, все окна занавешены, а затем… Камера на лице первого спецназовца вдруг треснула, тьма сжалась в точку, скрылась в дверном проеме, озаряясь лишь редкими вспышками, поскольку неведомая сила выкинула спецназовца из хижины. Денис быстро перевел взгляд на другие мониторы, вспышки, пальба, в свете выстрелов ничего не разобрать… хотя постойте. Огромная зубастая пасть вцепилась в камеру и… лишь «белый шум» на мониторе и беспорядочная пальба из колонок.

– Хреново девки пляшут! – выругался Громов.

– Группа Б! – закричал Бахчисараев в микрофон, в долю секунды явно потеряв всю комитетскую выдержку. – Быстрее на помощь группе А!

– Так точно, товарищ майор, – отозвался командующий группой, и ноги спецназовцев заспешили по мокрой от росы траве.

Тем временем звуки выстрелов из динамиков прекратились, казалось, в утопающей во тьме хижине наступила полная тишина, лишь подозрительное чавканье раздавалось из одной колонки, очень напоминающее огромного жующего зверя. Денис перевел взгляд на первые шесть мониторов. Двое из них показывали «белый шум», еще в трех царила тьма, но картинка не двигалась, и лишь на последнем все так же непроглядной чернотой сиял дверной проем. Изображение этого монитора вдруг шевельнулось, качнулось из стороны в сторону, похоже, его обладатель был все еще жив. Камера приподнялась, все так же обозревая дверной проем и… Из дверей вышла фигура великана с ППШ в правой руке. «Игорек!» – тотчас узнал Денис. Лицо грозное, злое, глаза полны ярости, а любимая эспаньолка перепачкана кровью. «Нет, это ведь не он там кого-то грыз?!» – мелькнула ужасная мысль, но чавкающие звуки из колонок все еще пугающим эхом разносились по кабине рафика.

Первый монитор вновь зашевелился, казалось, его обладатель постарался отползти, но грозный богатырь заметил эту хилую попытку ретироваться. Игорек недобро усмехнулся и медленно и демонстративно спустился со ступенек, а затем его огромный ботинок поднялся, закрыв подошвой монитор, и опустился. Еще секунда, стон из динамика, треск разбившегося стекла камеры, и «белый шум» воцарился и на первом мониторе.

– Твою же мать! – Удар кулаком по приборной панели. – Группа Б, вы где?

– На позиции, товарищ майор, – раздался в ответ голос командира спецназа.

И тут же на мониторах в некотором отдалении появилась хижина Игорька, полянка перед ней и сам богатырь, стоящий к спецназовцам спиной.

– Огонь! – скомандовал старший майор госбезопасности.

– Какой огонь, зачем огонь?! – воскликнул Денис и подскочил на месте, тут же ударившись макушкой о потолок. – Ау! Мы ведь собирались взять его живым?

Комитетчик не удостоил Дениса вниманием, но даже если бы и удостоил, то было бы уже слишком поздно.

Тыр-тыр-тыррр! Завыли протяжную песню стволы осовремененных ППШ.

Но за секунду до этого Игорек, словно дикий зверь, почувствовал, как смерть потянула к нему костлявую руку, и, даже не поворачивая головы, бросился за крыльцо дома.

Тыр-тыр-тырр! Сердце Дениса заколотилось, словно птица в клетке, что из последних сил стремится выскочить на волю. Секунды для него в этот момент затормозили свой бег, и будто в замедленной съемке капитан милиции увидел, как десятки пуль устремились к крыльцу, а затем крыльцо разлетелось в щепки.

Выстрелы стихли. Все прильнули к мониторам… Разрушенное до основания крыльцо еще утопало в пороховой дымке, стены хижины были тоже обильно продырявлены. И вдруг из-за дома в сторону двинувшихся было спецназовцев что-то полетело.

– Ложись! – раздался крик командующего спецназом. – Это граната!

Бах! Дзин-нь! Яркая вспышка, мониторы на секунду озарились белым светом, а из колонок раздался противный громкий звук, будто бы кто-то со всего маху ударил кузнечным молотом по церковному колоколу прямо над головой. Денис зажмурился, а сидевший в наушниках Бахчисараев вдруг сорвал их и схватился за уши.

– Светозвуковая граната, – сухо констатировал Громов. – Похоже, недооценили вы нашего налетчика, товарищ комитетчик.

Товарищ комитетчик недобро зыркнул на майора милиции, но отвечать не стал и, поспешив надеть наушники, прильнул к монитору. Там сейчас разгоралась сама настоящая бойня. Тыр-тыр-тыр, бах-бах-бах, пули словно беспорядочный рой насекомых проносились в воздухе.

– Гризлик, фас! – раздался звериный рык Игорька.

И в следующую секунду из хижины выскочил самый настоящий медведь. С рыком, на полном ходу косолапый устремился к спецназу. Конечно же, в него градом полетели пули. Денис даже увидел, как медведь на долю секунды вдруг подкосился на одну лапу, но все же удержался, сделал еще несколько шагов и из последних сил прыгнул. Огромная зубастая пасть вцепилась в камеру на голове спецназовца, и один из мониторов сначала окрасился в алый, а затем зашипел серебром помех.

Все еще работали три последних монитора, когда Громов вдруг поднялся и, вытащив из кобуры пистолет, передернул затвор.

– Знаете что, товарищ комитетчик, идите вы в пим дырявый со своими приказами, – заявил майор советской милиции. – Честь дороже!

– Константин! – окликнул Громова Бахчисараев неожиданно по имени.

Уже у двери милиционер с подозрением обернулся. Денис даже подался вперед, не дай бог, комитетчик задумал остановить отца самым радикальным образом. Но вместо этого Бахчисараев вновь снял наушники и, поднявшись, произнес:

– Мое начальство может отдать меня под трибунал, но вы правы, честь дороже. Поэтому я с вами.

Громов кивнул. Денис тоже шагнул к отцу, но Юля, не церемонясь и никого не стесняясь, вцепилась ему в руку.

Громов улыбнулся:

– Товарищ младший лейтенант права, сегодня ты не боец, Денис. А Юлия всего лишь выпускница школы милиции, которая и пороху еще толком не нюхала. Поэтому, если мы не вернемся через десять минут, ноги в руки и бегом отсюда.

– Но отец! – взмолился Денис, даже не осознавая, что он впервые подсознательно назвал Громова отцом.

– Никаких «но», сынок! Это приказ!

– Да и к тому же, кто-то должен будет рассказать обо всем, что сегодня здесь произошло, чтобы другие не повторили нашей ошибки, – встрял Бахчисараев, передергивая затвор пистолета.

– Прощай, сынок, – улыбнулся отец, отчего кончик его пышных усов приподнялся, будто помахав на прощание.

После этого два майора – майор милиции и старший майор госбезопасности, такие разные, но все же, как оказалось, и такие похожие, – покинули фургончик.

– И мы что, не пойдем за ними? – выпучился на Юлю Денис.

– Тише будь, – цыкнула ёжик и взглянула на последний еще работающий монитор. – Конечно, пойдем, только выждем.

– О'кей, Гугл, и сколько мы будем выжидать? – прыснул Денис, эмоции в этот момент были готовы захлестнуть его волной и утащить на дно океана.

– Пока Игорек не расправится с последним свидетелем, – без тени сочувствия произнесла ёжик, будто бы спецназовцы были вовсе не людьми, а всего лишь цифрами в книге бухучета какого-нибудь бухгалтера. – И, судя по всему, это произойдет очень скоро.

И в самом деле, на мониторе в этот момент появились огромные лапищи, которые вдруг вцепились в экран и придвинули его к лицу Игорька, а затем разгневанный богатырь зарычал:

– Ты убил Гризлика! Ты совершил большую ошибку!

– А-а-а-а! – Это раздался душераздирающий крик последнего из спецназовцев за секунду до того, как большие пальцы Игорька вжались в экран, и монитор окрасился алым, после чего отключился. Похоже, богатырь выдавил бедняге глаза.

Денис даже поморщился и отвернулся, а Юля, как ни в чем не бывало, вдруг вытащила из-за спины два плазменных револьвера и произнесла:

– А вот теперь можно вступать.

Громов-младший протянул руку к плазменному револьверу. Свой подобный импульсный наган – трофей из мира Российской империи века двадцать первого – Денис потерял вчера в драке с Кики. А эти новые, судя по всему, являлись Юлиными самоделками, поскольку выглядели довольно топорно, с торчащими во все стороны гайками, болтами и металлом, отшлифованным на скорую руку. Колбы-барабаны, заправленные фиолетовой жижей, тоже смотрелись довольно подозрительно, они явно были сделаны не из прочнейшего наностекла.

– Э-э-э, – протянул Денис. – А они точно работают? Барабан не лопнет? Поскольку, если он лопнет…

– Все может быть, – махнула рукой девушка и выскочила из микроавтобуса.

Быстро и аккуратно, стараясь не создавать лишнего шума, Денис и Юля миновали лесную чащу, когда вдруг услышали выстрелы. Тыр-тыр-тыр – завывал ППШ. Быстрый шаг сменился бегом. Несколько секунд, и друзья уперлись в спины майоров. Бахчисараев уже где-то заимел себе ППШ и сейчас, прячась за деревом, очередями стрелял куда-то вдаль, в сторону лесной хижины, видимо, не давая Игорьку выбраться из укрытия. Громов стоял рядом и пытался прицелиться из пистолета, возможно, для одного решающего и точного выстрела. Но хитрый план майоров оказался прерван неожиданным появлением подчиненных.

– Денис! – взревел Громов. – Я же велел тебе…

– Действуем! – молвила Юля и вздернула плазменный револьвер.

– Прости, батя, – вздохнул Денис и спустил курок.

Глаза Громова, что в последнюю минуту перед забытьем увидели в руках сына револьвер, нацеленный в грудь, наполнились таким удивлением и обидой, что Денис даже отвернулся. Но смотреть на мишень было и не обязательно, разряды шаровых молний, что испускали револьверы, нуждались лишь в направлении, а не в четком курсе.

Бах, бах!

Две яркие вспышки, и два белых искрящихся шара пронеслись по лесной траве, прижимая ее к земле, а затем настигли обескураженные цели.

– Не волнуйся, – сочувственно произнесла Юля, – он все равно ничего из этого не вспомнит. Пусть это и не наши старые импульсные пистолеты, но память они тоже здорово отшибают. Так что последние десять минут он точно помнить не будет. А теперь…

Чик-чик – звук передернутого затвора.

Денис и Юля подняли глаза и увидели прямо перед собой богатырскую фигуру Игорька с нацеленным на них ППШ.

Денис выругался, предчувствуя мгновенную смерть. Но смерти не последовало. Богатырь с удивленным видом опустил пистолет-пулемет.

– Похоже, я тебе обязан, подруга с волосами цвета корейской морковки, – криво усмехнулся Игорек, а затем вдруг оскалился: – Но они убили Гризлика! Потому я спрошу тебя только один раз, почему не ра…

Бах!

Юля вздернула револьвер и выстрелила. Яркая вспышка, и здоровенная тушка Игорька, лишившись чувств, обрушилась на ни в чем не повинный куст.

– Что он хотел сказать? – опешил Денис. Неожиданная и непонятная речь Игорька выглядела довольно странной.

– Черт его знает, – пожала плечами девушка. – Но после слов «они убили Гризлика» нам бы точно наступил полный, как это любите говорить вы, русские… капец.

– Это да, – согласился Денис, отлично помня прошлую смерть любимого питомца богатыря, после которой добряк Игорек родного мира сорвался, вышел из себя и перебил всех гладиаторов на арене в Колизее. Этот же свирепый экземпляр Игорька явно мог сотворить с ними что и похуже, после чего участь гладиаторов могла показаться даже завидной.

– А теперь дай мне свой табельный пистолет, Денис, – произнесла Юля.

– Зачем? – удивился Громов-младший.

– Надо! – прыснула ёжик.

Денис повиновался. Протянул пистолет, не ожидая подвоха. Юля взяла его, неожиданно повернулась к лежащему без чувств богатырю и с каменным лицом спустила курок.

Бах-бах-бах. Три выстрела и три дырки в груди Игорька.

– Что ты делаешь?! – вскричал Денис и, кинувшись на Юлю, вырвал из ее рук пистолет. – Ты что, совсем спятила?

– Так надо, дурачок, – произнесла ёжик. – Тебя же спасаю. Чтобы легенда оказалась правдоподобной и чтобы ты потом все смог объяснить. А за Игорька не переживай – оклемается. Жизненно важные органы не задеты. Да и к тому же с ним такое проделали, что регенерация его клеток залечит эти ранения за считанные часы. А теперь слушай легенду, как все якобы было. – Кивок в сторону лежащих без чувств Громова и Бахчисараева. – Их накрыло светозвуковой гранатой, а ты… – Ёжик даже усмехнулась. – А ты всех спас, Денис. Ты герой!