Ржавая армия владык пустоши: старые «Нивы», покрытые коррозией уазики и ощетинившиеся стальными иглами гиганты ЗИЛы построились в длинную линию напротив горизонта и готовились к штурму невидимой преграды джиннов. Красные барханы, словно бушующие волны океана с картины Айвазовского, замерли в ожидании. Солнце палило нещадно, вдобавок ко всему задувал протяжный ветер, несущий с собой пыль и вездесущие песчаные крупинки, стремящиеся попасть в любую щель и больно уколоть в глаз.

Денис, словно арабская дева в чадре, обвязался платком, оставив лишь одну узкую щель для глаз, но и это не помогало. Даже в кабине отцовского ЗИЛа песок, казалось, поставил себе цель лишить его зрения, а закрывать окна в такую жару выглядело сущим безумием и прямой дорогой в пекло преисподней.

«Быстрей бы ёжик отдала эту чертову команду», – глядя на выстроившуюся в длинный горизонтальный ряд ржавую армию, думал Денис.

Двигатели автомобилей ревели, каждый из водителей, словно участник гонки на старте, готовился воткнуть передачу и дать газу и ждал только сигнального огня. ЗИЛ Громова-старшего располагался с одного конца этого гоночного ряда, «Нива», в которой находилась Юля, – с противоположного, а в центре ревел УАЗ Игорька. Это было сделано намеренно, поскольку даже сам кровавый бог войны вряд ли смог бы предположить, какой из этих автомобилей уцелеет, проходя невидимый барьер мифических джиннов. Если уцелеет Юля, и штурм поселения, что расположилось у Черной башни, пройдет успешно, она без проблем сможет вернуться в прошлое и все поправить – в этом Денис не сомневался. Зато он сильно сомневался в том, что если ёжик погибнет, и только он один окажется у аппарата профессора Лыкова, то сможет все правильно сделать. Хотя ёжик всеми силами и старалась вдолбить ему в голову необходимые инструкции, но эти инструкции никак не хотели запоминаться, а формулы, словно жужжащий пчелиный рой, кружились в мыслях и постоянно перемещались. А Игорек… о нем и думать не стоило, поскольку даже о том факте, что Денис жив, его верные Хранитель законов и Огненная жрица постарались умолчать.

И вдруг красная сигнальная ракета взметнулась ввысь и, пролетев над колонной автомобилей, взорвалась фейерверком в воздухе.

– Ну что ж, поехали, как сказал Юрий Гагарин, – произнес Громов-старший и включил передачу.

– От винта, батя! – процитировав небезызвестную диснеевскую утку, вздохнул Денис.

Третий член экипажа – здоровый детина с лицом, покрытым шрамами, оскалился улыбкой фанатика и прокричал:

– За Неуничтожимого и во славу Пустоши!

Денис лишь закатил глаза и покачал головой, а зилок уже набрал скорость и, словно пиратский корабль в бушующем море, ринулся разрывать песчаные волны-барханы острым гребнем. Остальные машины ржавой армии не заставили себя ждать и с ревом устремились вперед, вздымая пыль и песок в воздух. И только Денис подумал, что все идет хорошо, и, возможно, загадочный барьер минует их стороной, как впереди он увидел быстро заволакивающее свинцовыми тучами небо, а еще дальше песчаную стену, которую поднял в воздух всемогущий ветер.

– Твою же бабушку за ногу! – выругался Громов-младший. – Закрывай скорее окна!

Шрамированный детина кивнул и принялся крутить ручку стеклоподъемника. Боковое стекло со скрипом начало подниматься вверх. То, что в салоне сейчас сделается, как в бане, в ближайшей перспективе никого не волновало. Надвигающаяся песчаная буря выглядела воистину пугающе. Смерчи, самые настоящие, кружащиеся юлою, вырывались из песчаной поверхности и, расширяясь кверху, уходили в небо. Песок, казалось, поднялся сплошной стеной и уже закрыл небо. На землю стала опускаться тьма, то была тень от песчаной бури, и эта тень сейчас накрыла ржавую армию, на полном ходу мчащуюся в ее пасть. Раздались раскаты грома, в небе, которое уже давно пропало из виду, сквозь кружащийся песок Денис разглядел молнии, необычные молнии – фиолетовые и, словно паучья сеть, расползающиеся по поверхности бури.

– А вот теперь держитесь, начинается самое интересное, – совсем спокойно произнес Громов-старший, когда их автомобиль, наконец, достиг бури и ворвался в ее пасть.

Все вокруг вдруг стало ржаво-желтым, песок оказался повсюду, машины, что двигались бок о бок с ЗИЛом отца Дениса, сделались еле различимы. Громов-младший взглянул в боковое стекло и увидел старенькую «Ниву», она ехала совсем рядом. ЗИЛ вдруг резко вильнул. Денис увидел проносящийся рядом небольшой фиолетовый смерч, от которого они только что ушли, но от которого не удалось уйти «Ниве», смерч врезался в нее и, казалось, прошел насквозь, но автомобиль вдруг встал, и Денис разглядел сплошную груду ржавого металла, будто бы прошедшего сквозь века. Он сглотнул, перевел взгляд к лобовому стеклу, а там впереди сквозь песок, словно неоновые вывески в ночном городе, мелькали фиолетовые кружащиеся огни. И эти маленькие смерчи, как вражеская конница, неслись в бой прямо на них.

– Джинны, они хотят остановить нас! – взревел шрамированный детина. – Но мы не убоимся их – ведь с нами сам Неуничтожимый!

– Да завали ты хлебальник! – не выдержал Денис.

Детина опешил и воззрился на дерзкого новичка с непониманием и долей обиды, он уже было открыл рот, чтобы обругать наглеца всеми доступными ему проклятьями, но зилок вдруг резко вильнул в сторону, да так резко, что шрамированного аж впечатало в стекло. Фиолетовая конница пошла в атаку. Громов-старший то и дело крутил баранку из стороны в сторону, пытаясь лавировать между мчащимися на них смерчами. Но машина была тяжела, песок тоже делал свое дело, снижая маневренность автомобиля, поэтому неудивительно, что водитель вдруг произнес:

– Так, сгруппировались, ребятки!

И затем последовал удар.

Бац! Ш-ши-их – это фиолетовый смерч врезался в правую корму песчаного корабля и, словно ревущая бензопила, принялся вгрызаться в металл, следуя от капота до кабины. Денис отшатнулся, когда фиолетовые всполохи ворвались в салон. Шрамированный вдруг завизжал, как хряк при кастрации, когда фиолетовые завихрения лизнули его по лицу и правому боку, но это продолжалось лишь мгновение, и смерч покинул салон, поскольку Громов-старший наконец-то смог вырулить в сторону.

Денис взглянул на здоровяка; после того, что эти смерчи делали с металлом, он не ожидал увидеть шрамированного живым, но он ошибся. Детина повернулся к Стражу времени, и Громов-младший обомлел. Здоровяк уже не походил на себя прежнего, а напоминал монстра Франкенштейна – человека, будто сшитого из двух половинок: себя прежнего и старика, поскольку весь его правый бок будто бы постарел на добрые полвека. На Дениса взглянуло искаженное гримасой боли лицо двуликого, кожа на правой стороне походила на потрескавшуюся фреску, натянутую на череп. Безумный взгляд, полный невыносимой боли, впился в Громова-младшего. Старческая морщинистая рука потянулась вперед, и монстр замычал. Денис в панике попятился назад, но тут же уперся в отца.

– Не надо! Не смей трогать меня! – с отвращением прокричал Страж времени, поддаваясь панике.

Громов-старший лишь краем глаза взглянул на преобразившегося товарища и обомлевшего отпрыска и, вернувшись к баранке, сухо произнес:

– Сынок, не его тебе стоит бояться.

– А? Что? Кого? – пролепетал Денис, отбиваясь от старческой руки, лишь жаждущей помощи и сострадания. Но повернувшись к лобовому стеклу, он уже и сам увидел ужас, что надвигался на них.

Огромный песчаный торнадо, что вырывался из земли и уходил под небеса, с каждой секундой приближался к ним. В его песчаном и прожорливом лоне Денис разглядел уже всосанные, крутящиеся в воздухе автомобили. Это зрелище внушало неподдельный ужас. Страж времени готов был поклясться, что сердце его в этот момент замерло, и он ощутил, как волосы на голове встали дыбом и принялись седеть. Так ли это было в действительности, Денис не знал, но ощущение было именно таким. Шрамированный детина, что превратился в двуликого монстра, наконец сумел добраться до парня, схватить его за плечо и даже приобнял, но Денису уже было плевать на это. Он будто окаменел, и даже тот факт, что лицо монстра приблизилось к его лицу, обдало зловонным дыханием гниющих внутренностей и из его рта на щеку парня закапала липкая слюна, Дениса тоже не волновало. Округлившиеся глаза и расширенные зрачки со страхом взирали на ужасающий торнадо, уйти от которого не представлялось никакой возможности, поскольку автомобиль прямо на полном ходу несся к его эпицентру.

– Все, нам пи… – прошептали губы Дениса за секунду до того, как смерч поглотил их.

* * *

– продекламировала Кики экспромтом сочиненное хокку, стоя на высоком холме.

Стихший ветер нес с собой прохладу и нежно обдувал ее лицо, заходящее солнце припекало, но щадило японскую лисичку в ее черной кожаной косухе, изрядно выгоревшую за годы, проведенные на Марсе. Кицунэ глядела вниз на груды погнутого и проржавевшего железа, занесенного красным песком. Еще совсем недавно здесь пытался прорваться неприятель. Огромная многотысячная армия одичавших ублюдков, что прозывают себя владыками пустоши и живут по закону «права сильного» – самому несправедливому закону человечества. Почему несправедливому? Да потому что все те, кто пытается жить по этому закону, забывают о второй его грани – чести. Если у тебя нет чести, а есть только сила, ты теряешь свободу и становишься рабом, рабом своей силы, своей гордыни и собственных потаенных желаний, и тогда ты несешь лишь боль и горе всем тем, кого встречаешь на пути. Сила без чести делает из человека раба, пусть он и считает иначе, и будь он даже высокий сегун, только честь делает твою душу и разум свободными, находись ты даже в застенках лагеря. Этому и учит бусидо, этому и учил японскую лисичку ее дед, старый одинокий ронин, покинувший родину Хироки Ямамото.

А те ублюдки, что сейчас шли войной на ее новый дом – Город Грез, и понятия не имели ни о какой чести и тем паче ни о каких принципах бусидо. Владыки пустоши шли лишь разрушать, мучить, убивать, насиловать и делать подобных себе рабами, несмотря на то, что все они, по мнению Кики, и сами были рабами, причем уже не в первом поколении. Их прадеды являлись рабами советского строя, их деды были рабами ГУЛага, а они сами являлись рабами собственной силы и силы того, кто начальствовал над всеми ними. Некий Неуничтожимый. Кицунэ слышала о нем: якобы бессмертный воин, самый сильный и могучий боец за всю историю владык пустоши.

Слухи гласили, что он даже и не человек вовсе, а самый настоящий джинн, явившийся из недр пустыни. Но то были лишь слухи, мифы, что, возможно, сам этот Неуничтожимый и распространял о себе. Но, как знала Кики, памятую русскую пословицу «в каждой сказке есть доля правды», и раз этот человек достиг такого могущества, то, значит, он воистину силен и безжалостен. «Хороший противник», – говорила себе кицунэ, втайне мечтая встретиться с ним лицом к лицу. И такой шанс, похоже, в скором времени у нее появится. Вихри и смерчи пусть и разметали ржавую армию владык пустоши, но большая ее часть все же уцелела. И пройдя невидимый барьер, что окружал земли, где некогда стояла Черная башня, а ныне находился Город Грез, ржавая армия не повернула назад, а, напротив, собралась в единый кулак. Кики понимала, что загадочный Неуничтожимый жив. Ну и пусть, что ржавая армия направилась длинной дорогой до их поселения, атаковать она все равно будет на рассвете, это даже хорошо, будет время предупредить своих. Ну а пока…

Японская лисичка достала капельки-наушники из бокового кармана и вставила их в ушки, затем коснулась любимого аудиоплеера и, нащупав кнопку, нажала «play». Ударник в разгоняющемся порыве застучал по барабанной установке, на заднем фоне подключилась электрогитара, не перебивая, а лишь разгоняя зажигательный ритм. Кицунэ улыбнулась и закивала в такт.

– только и успел выдавить из себя солист, как аудиоплеер вдруг вырубился.

Кики поморщилась. Сняла плеер с пояса, открыла заднюю крышку, вытряхнула батарейки, после чего залезла в боковой карман и, заменив их на новые, вновь нажала кнопку «play».

– вновь завизжал солист под звуки ударных и электрогитары. Кицунэ улыбнулась, обнажила катану и пошла вниз с холма к куче перевернутых ржавых автомобилей. Там могли быть живые, но оставлять этим ублюдкам шанс на спасение хищная японская лисичка не хотела, да и отцовскому клинку уже давно было пора вдоволь напиться крови, слишком долго он прозябал в ножнах.

* * *

Все тело ломило, а в голове все еще что-то кружилось, будто пресловутые «вертолеты» при сильном опьянении, когда ты ложишься в кровать, а заснуть не можешь. Денис с трудом разжал веки, перед глазами возникла раздвоенная картинка, словно в 3D-кинотеатре, когда ты забыл надеть стерео-очки. Страж времени потряс головой, и картинка встала на место. Сквозь разбитое боковое стекло ЗИЛа на горе-попаданца взирало марсианское небо и первая появившаяся луна – то ли Фобос, то ли Деймос. «Впрочем, какая к собачьим причиндалам разница», – подумал Денис. Во рту, словно кошки нагадили, причем потом прикопали все это песком из лотка, губы сухие, покрытые кровью. Он сплюнул мокроту, та была вязкой, вперемешку с песком. Впрочем, песок был повсюду, он проник во все складки одежды и обильно усыпал кабину перевернутого на бок ЗИЛа. Денис ощутил, что лежит на чем-то мягком, и понял, что его обнимает старческая рука шрамированного, но почему-то этот факт его уже мало волновал. Его сейчас вообще мало что волновало, он чувствовал себя будто после долгого сна, когда осознание мира с большим трудом вплетается в мыслительный процесс.

– Отец?! – вдруг воскликнул он. Кажется, мыслительный процесс с трудом, но все же запустился.

Он зашарил взглядом по перевернутой кабине и увидел Громова-старшего, тот висел над рулем, прижатый ремнем безопасности, а из его левой руки торчала переломанная кость.

– Бля! – выругался Денис и, собрав все силы, подполз к родителю и нащупал пульс.

Пульс с трудом, но все же прощупывался. Денис вздохнул.

«Так, надо что-то делать! – начал медленно соображать он. – Во-первых, выбраться из кабины. Во-вторых, вытащить отца и попытаться вправить перелом. В-третьих… А что, блин, в-третьих?»

Он прижал ладони к лицу и тут же отдернул их, порезавшись.

– Что за?..

Денис завертел головой и нашел осколок зеркала. В его отражении горе-попаданец разглядел собственное лицо: губы словно две лепехи, и все в крови, ссадины, порезы, синяки, и осколок стекла торчит из щеки.

– Фу-у, – поморщился Денис и с отвращением, охая и ахая, вытянул осколок из собственной плоти.

После этого, чертыхаясь, он наконец выполз из кабины и поднялся, но тут же упал. В глазах все потемнело, и голова закружилась вновь. Переведя дух, Денис предпринял вторую попытку и на этот раз сделал это медленно. Ноги все еще тряслись, но слава всемогущему времени все кости были целы, и горе-попаданец смог подняться во весь рост и оглядеться. Из песчаных дюн и барханов торчали ржавые, покрытые коррозией детали автомобилей. Некоторые детали были особенно проржавевшими, видимо после встречи с фиолетовыми смерчами, высасывающими само время из пространства. А вот живых людей нигде видно не было.

«Неужели мы единственные, кому так повезло?» – бросив сомнительный взгляд на лежащий на боку отцовский ЗИЛ, подумал Денис. Вдоль правого борта грузовика тянулась ржавая, изъеденная коррозией полоса, похожая на брешь в налетевшем на рифы фрегате.

– Не двигайся, – раздался вдруг позади девичий голос, но в нем чувствовалась такая уверенность и сила, что Громов-младший не посмел спорить и остановился. Впрочем, он прислушался и ко второму аргументу, который оказался еще более убедительным, чем спокойный голос, а именно к холодной стали, что оказалась приставлена к его шее.

– А теперь повернись, – последовала следующая команда.

Денис развернулся и сделал это, по его собственному мнению, чуть резче, чем следовало, поскольку холодная сталь клинка при повороте болезненно резанула его по шее. Но уже в следующую секунду он и думать забыл об этом мелком неудобстве, ведь прямо перед ним стояла…

– Кики! – воскликнул парень и бросился вперед, чтобы заключить японскую лисичку в объятья. – Как же я рад те… Ау-х-х!

Болезненный пинок коленом в пах быстро осадил восторг Дениса, и, опустившись на колени и морщась от жгучей боли, горе-попаданец схватился за причинное место.

– За что? – выдавил из себя Денис.

– Ты с ними, – сверкнув янтарными глазами, наполненными гневом, словно бушующие огненные озера, прорычала кицунэ.

– С кем? – на автомате выдавил Денис.

– Не играй со мной, – прорычала девчонка. – Ты сам знаешь с кем! С пустынниками!

– А-а, ну да, – протянул Денис. Боль в мошонке начала отступать, и, убрав оттуда руки, он смог пожать плечами. – А разве это плохо?

Азиатские глаза кицунэ округлились, и, будто потеряв самообладание, она с возмущением выдохнула:

– Ты что, издеваешься?

– Даже и не думал, – постарался улыбнуться Денис, хотя улыбка вышла и натянутой. Страж времени четко отдавал себе отчет, что он до дрожи в чреслах боится эту девчонку. Этот страх возник еще при их первой встрече с альтернативной версией Кики, когда она уделала их с Игорьком, и просто, благодаря чуду или, вернее, своевременному Юлиному вмешательству, им удалось спастись. Эта Кики была иной – альтернативной, как бы сказала ёжик, но не менее опасной, и, похоже, если судить по ее внешнему виду, японская лисичка провела на Марсе будущего никак не несколько дней и даже недель. Было видно, что девчонка вытянулась, повзрослела, возможно, на добрых несколько лет, поэтому судить о том, что сейчас творилось у нее в буйной головушке, Денис не мог, а предположения, как всегда, возникали самые худшие, вплоть до того, что она, вообще, повредилась рассудком.

Денис сглотнул, поскольку все еще стоял на коленях, а холодная сталь катаны из спайдернита без любезности щекотала ему шею. Эта патовая ситуация срочно нуждалась в разрядке. И такая разрядка последовала. Щелк-щелк – раздался звук передернутого затвора за спиной девчонки.

– Кики, – последовал голос Громова-старшего, – медленно убери свою сабельку от шеи Дениса и отойди.

– И вы с ними, Константин?! – не поведя и бровью и все так же буравя пленника взглядом янтарных глаз, отозвалась кицунэ. – А я считала вас человеком чести, но вы выбрали сторону людей без оной.

– Ты не все знаешь, девочка, – произнес Громов-старший. – Да и выбора у меня никакого не было. У меня есть лишь долг, долг советского мента перед обществом.

– Вашего общества уже нет, – сказала Кики. – Весь ваш гребаный мир, словно цветок сакуры, сорвался с ветки и улетел к испепеляющему солнцу, чтобы навсегда сгореть в его лучах.

– В нашем случае «навсегда» это лишь временное понятие, – пожал плечами Громов-старший. – И если есть способ все исправить, мы будем стараться это сделать, пусть даже руками владык пустоши, не размениваясь на цену, поскольку на чаше наших весов стоит весь мир, а не горстка выживших.

Кики, все еще стоявшая лицом к Денису, улыбнулась.

«Милая девичья улыбка, – подумал Громов-младший. – Сейчас она опустит катану, и мы вместе что-нибудь придумаем…» Но он ошибся. В следующую секунду улыбка кицунэ из милой превратилась в хищную, как у настоящей дикой лисицы, и девчонка резко развернулась. Клинок блеснул в лучах заходящего солнца. Денис лишь успел вскочить в опаске за отца, но тут же остановился, поняв, что резких движений сейчас лучше не предпринимать.

Дробовик Громова-старшего оказался разрублен на две половинки, которые тут же упали на песок. Но Константин лишь ухмыльнулся и прижался раненой рукой к борту ЗИЛа, из разорванного костью рукава на песок тут же закапала кровь, придавая его ржавому оттенку еще более алые краски.

– Этому не бывать! – прорычала Кики. – Я не дам вам вернуть все, как было! Тот мир прогнил, он исчерпал все свои шансы и в итоге погубил сам себя. Теперь есть новый мир, где все может быть иначе, но вы же хотите лишить его этого шанса?! Я не допущу этого!

Кицунэ подняла саблю, но Громов-старший, несмотря на то, что еле держался на ногах, и то лишь благодаря опоре на стенку ЗИЛа, все же нашел в себе силы дерзко рассмеяться Кики в лицо:

– Ну и что ты собираешься делать, глупая и наивная девочка, – убить нас?

Денис напрягся, рука сама собой скользнула к кобуре на поясе, но заветного ствола там не оказалось. Впрочем, и Кики медлила.

– Если бы все было так просто, – вдруг произнесла она. – То я бы так и сделала, но это противоречит кодексу бусидо и моему долгу перед Настей. Она бы этого не одобрила, поэтому…

Громов-старший фыркнул и, перебив кицунэ, сказал:

– Тогда кончай грузить меня своей юношеской моралью, лисичка, и замолкни, поскольку я старый служивый пес, что прожил жизнь, и знаю, что, сколько бы ты ни начинал все заново, человеческая природа всегда возьмет свое, и мир вновь сделается прежним. К тому же, лепя его из такой глины, что есть на этой планете, ты ничего хорошего не вылепишь, поэтому ваш дивный новый мир уже заведомо обречен на повторение истории нашего далеко не дивного мира.

– Это мы еще посмотрим, – выдохнула Кики и, демонстративно взмахнув катаной перед лицом Громова-старшего, убрала ее в ножны.

– Ну вот и хорошо, – усмехнулся Константин. – А теперь будь хорошей лисичкой и помоги мне вправить кость.

В этот момент Денис с облегчением выдохнул.

* * *

«Упертая, словно баран, кицунэ со своими гребаными моральными принципами и эгоистическими взглядами на мир!» – поначалу думал Денис, считая, что проблема именно в ней. Но когда Кики привела их с отцом в Город Грез, Страж времени осознал, что баран не один – их целое стадо, и у этого стада есть вождь, как в старой байке про волка, нацепившего на себя руно. Но об этом чуть позже, поскольку в данный момент ноги семейства Громовых лишь ступили на землю, где раскинулся город отары овец.

Город Грез, к слову, представлял довольно интересное поселение и на первый взгляд неплохо укрепленное. Самый настоящий высокий частокол из толстых деревянных бревен окружал небольшую деревеньку из глиномазаных домишек. В этих домишках, естественно, жили люди, и эти люди совсем не походили на владык пустоши. Глаза их были другими. Нет, не измененными некой марсианской радиацией или, тем паче, временными искажениями, просто их глаза, в отличие от глаз владык пустоши, что излучали страх, боль, агрессию или смиренную покорность, светились спокойствием, добротой, а иногда даже счастьем. Здесь Денис, несмотря на то, что местные взирали на них с отцом с интересом и опаской, за четверть часа увидел гораздо больше искренних улыбок, чем за все время, проведенное в городе-лагере. Да и внешний вид жителей, одетых в простые светлые льняные рубашки, широкие штаны и часто в лапти (это вообще поразило Дениса до глубины души), совсем не походил на агрессивный облик владык пустоши, предпочитающих грубую кожу.

Город Грез всеми чертами мог сойти за средневековое городище, если бы не одно «но», что агатовой иглой вырывалось из центра деревни и, словно сказочная башня черного властелина, вносило фэнтезийные нотки в унылый пейзаж. И пускай Черная башня уже была не столь величественно высока, как прежде, зато фиолетовое облако, что пестрило всполохами молний и окутывало вершину башни, словно макушку Эльбруса, выглядело воистину пугающе и угрожающе. Денис даже вздрогнул, ощутив себя маленьким хоббитом, пришедшим к роковой горе и понявшим, что вражеское око самого Времени сейчас взглянуло на него в упор. Впрочем, хоббитом он не был, да и никакого сказочного артефакта, который необходимо было уничтожить, тоже не существовало. Но Фиолетовое око все же не сводило со Стража времени пристального взгляда и, казалось, даже сосредоточило на нем взор, пытаясь что-то понять или сказать. Хотя, конечно же, никаким разумным оком фиолетовое облако не было, оно являлось лишь материальным скоплением z-частиц, непонятно каким Макаром кучкующихся в точке изменения пространства и самого Времени.

«Впрочем, о природе z-частиц даже всезнайка-ёжик не смогла бы поведать больше, – поймал себя на мысли Денис. – Поэтому, кто знает, не обладает ли Время чем-то подобным сознанию. А если даже и обладает, то чего оно хочет в действительности?»

Страж времени с сомнением взглянул на Фиолетовое око, пытаясь понять желание всемогущего Времени, но осознать так ничего и не успел, поскольку Кики бесцеремонно подтолкнула его вперед ко входу в башню.

Башня, к слову и от удивления открытому рту Дениса, функционировала, в ней даже имелось электричество, горело маломальское освещение и работали лифты. На одном из таких лифтов японская лисичка и подняла «гостей» наверх. Створки лифта разъехались в стороны, и Стражу времени вновь пришлось раскрыть рот и выпучить глаза, поскольку они оказались прямо на вершине. Полуразрушенные стены, потолок отсутствует, зато вместо него огромная фиолетовая звезда над головой – то самое Фиолетовое око, что видно издали. Но одно дело издали, а другое, когда это фиолетовое подобие солнца пульсирует над твоей головой, переливается и шевелится. Денис даже сглотнул, к стыду своему, ощутив страх и трепет перед этой непонятной субстанцией, созданной из самих частиц прошлого, настоящего, а может даже грядущего. Громов-младший так и застыл, глядя наверх на волны переливающейся энергии, скопившейся в воздухе. Словно бог взглянул на него в этот момент, и под взглядом этого бога Денис ощутил себя жалкой даже не точкой, а запятой на страницах бесконечного фолианта истории вселенной.

– Согласен, зрелище и в самом деле завораживающее, Денис. Когда впервые увидел его, я битый час не мог отвести взгляд.

Страж времени вздрогнул. Голос казался смутно знакомым. Денис отвел взор от мерцающего потолка и взглянул вдаль. В помещении, в котором они оказались, некогда располагалась лаборатория профессора Лыкова, теперь же огромный зал пустовал, лишь в центре стоял тот самый аппарат АПУВП. И, похоже, функционировал, с какой-то надеждой в сердце отметил Денис. Несколько советских мониторов на аппарате пестрили белым шумом, один, правда, горел черным, но зеленая строка ввода то и дело мерцала на экране. Но сейчас ни воспользоваться аппаратом, ни даже ознакомиться с ним у Громова-младшего все равно бы не получилось. Кики грубо толкнула в спину, что, мол, замер, топай. И Денис потопал в свете фиолетовой звезды над головой, различив шесть деревянных кресел вдали за аппаратом. Глаза скользнули по сидящим: какие-то старцы и… сердце екнуло.

– Настя! – вырвался радостный стон. – Ты жива?!

Царевна улыбнулась, ее васильковые глаза заблестели, казалось, они наполнились влагой, и вот-вот, девушка даст волю чувствам, сорвется с места и кинется в объятья друга. Но с истинно королевской выдержкой Анастасия даже не поднялась с кресла, а лишь опустила взор и слегка подрагивающим голосом произнесла:

– Я тоже очень рада тебя видеть, Денис. И разумеется вас, Константин.

Громов-старший сухо кивнул, а сын лишь сглотнул обиду и постарался найти какое-то оправдание подобному Настиному поведению. «Возможно, она просто не хочет показывать собственных чувств перед этими людьми? Возможно, она блюдет свое положение в обществе этого странного поселения? А возможно, – последняя мысль, словно игла врача, что берет кровь из пальца, хоть и ожидаемо, но больно уколола, – она просто не может простить мне то, что Юля с самого начала вела ее на убой? Но я ведь не знал! И не хотел этого!»

– Даже я в какой-то степени рад видеть вас в добром здравии, Громовы, – вдруг заговорил сидящий по центру мужчина.

Денис перевел взгляд на заговорившего, к слову, отец уже давно с неподдельным интересом разглядывал этого человека. Старше средних лет, старше даже отца, длинные полностью седые волосы, усы и борода тоже пепельного оттенка, одет в белую мантию, а в руках посох. «Ну, прямо Саруман Белый из небезызвестной трилогии, помянутой уже не один раз», – скривился Громов-младший. Холодный орлиный взгляд владыки башни Фиолетового ока скрестился со взглядом Дениса, и Стража времени будто локтем об угол садануло, словно молния прошла сквозь все тело, стоило только заглянуть в глубину этих серых глаз.

– Кир?

– Да, Денис, – кивнул Бахчисараев и открыто улыбнулся, – это и в самом деле я. Вижу, ты недавно в этом мире, я же провел здесь долгие тридцать лет. Видишь, какую шутку сыграло со мной Время?! А впрочем, – его холодные глаза блеснули, – может быть, это была и не шутка, а судьба, Денис!

– Никакая это не судьба, – фыркнул Громов-младший. – А всего лишь череда ошибок. И начались эти ошибки с ме… – он не договорил, виновато взглянул на Настю, и та опустила взор.

«Язык мой, враг мой», – в сердцах упрекнул себя парень.

– А может быть, нет, Денис? Может, напротив, вся эта череда обстоятельств не череда ошибок, а череда чего-то большего? Может быть, Время само решило вмешаться и изменить наш мир, облик человечества и саму его мораль, чтобы дать тому шанс на выживание? Ты не рассматривал такую идею, Денис?

– Нет, Кир, не рассматривал, – соврал Громов-младший. – Время – это всего лишь время, и оно не обладает разумом или чем-то на него похожим.

– Ты зря так считаешь, – покачал головой Бахчисараев. – Я многие годы провел под оком самого Времени. – Он возвел перст кверху, указуя на фиолетовую звезду. – И теперь я с уверенностью могу сказать, что то, что мы называем разум, у Времени есть. И даже больше. Это наш разум примитивен и ограничен, а разум Времени всесилен, всеобъемлющ и бесконечен. Время может даже говорить, пусть не словами, но образами. Здесь под его оком я узрел всю историю человечества.

Громов-младший фыркнул и рассмеялся, решив, что за тридцать лет, проведенных в марсианских песках, Бахчисараев явно спятил.

– Нет, Денис, все так и есть, – вдруг заговорила Настя. – На вершине этой башни Время действительно может говорить образами. И поверь, образы эти отнюдь не хаотичны, а упорядочены, будто Время действительно обладает разумом и что-то хочет сказать. Поэтому, пожалуйста, выслушай его и не будь столь категоричен.

Громов-младший криво усмехнулся и перевел взгляд на Бахчисараева, как бы говоря: ну вещай свою проповедь, «белый колдун», я все равно в нее не поверю, но послушать бред сумасшедшего иногда забавно.

– Знаешь, что я понял, Денис, под взглядом Фиолетового ока, перелистывая в своем сознании одну страницу истории за другой?

– И что же, Кир?

– Вся история человечества – это лишь сплошная череда ошибок. Лишь один закон властвовал во все времена: кто сильнее, тот и прав! И для этих сильных, – нет никаких законов. История состоит из череды бесконечных войн за власть, когда одна группка власть предержащих меряется членами с другой группкой таких же власть предержащих, а страдают от этого невинные. Простые люди гибнут на поле боя, обманутые, оболваненные, с запудренными пропагандой мозгами, до конца не понимая, за что… Но ты и сам все это знаешь, Денис, сам все понимаешь и сам все видел и познал. Более того, это понимает или, вернее, понимали большинство жителей нашего некогда дома – голубого шарика под названием планета Земля. Все всё знали, все всё понимали, но подчинялись сильным и поделать ничего не могли. А знаешь почему, Денис?

– И почему же, Кир? Просвети.

– Такова была наша мораль, выработанная поколениями из века в век и поддерживаемая самой историей. Кто-то однажды сказал, что незнание истории приведет лишь к повторению ошибок прошлого. Но большинство из нас знает историю, тем не менее, повторяемых ошибок, бесконечных войн за власть и страданий невинных меньше не стало. Даже напротив. Вот вы, Денис, хотите исправить все, как было, отмотать Время назад, принести в жертву невинную…

Громов-младший бросил мучительный взгляд на Анастасию, казалось, глядящую на него в этот момент с гордостью и даже вызовом.

– …Предположим, у вас все получится, Денис, но чего вы добьетесь? Да, вы возродите Землю, восстановите собственный мир, вернете к жизни миллиарды людей, но надолго ли? – усмехнулся Бахчисараев.

– Нет, Кир, мы не этого хотим. Мы лишь хотим вернуть реку Времени в ее изначальное русло и восстановить истинный порядок вещей.

– А кто тебе сказал, что Время этого хочет?

На это Денису нечем было ответить. Впрочем, он мог найти много доводов для возражений, но вот проблема: во все эти доводы он уже и сам прекратил верить со стопроцентной вероятностью, поскольку и сам стал задумываться о разумности Времени.

– Молчишь, – ухмыльнулся Кир. – А я тебе скажу, чего бы вы добились, вернув Время в привычное для вас русло: вы всего лишь оттянули бы неизбежный финал человечества. Знаешь, под оком великого Времени я видел много эпох на планете Земля, и я знаю, что мы не первая цивилизация на этом голубом шарике. Те, кто был до нас, также руководствовались законом сильного и жаждали власти. И в этой неутолимой жажде они погубили свою цивилизацию. Немногие выжившие одичали, забыли прошлое и спустя тысячелетия, расплодившись в достаточном количестве, вновь стали бороться за власть, сеять закон сильного и строить новую, как мы это ошибочно называем, «цивилизацию».

Что-то такое Денис уже слышал, еще в самые первые дни своей работы в отделе «Истинности истории и граждан, попавших в петлю времени». Тогда о чем-то подобном проговорился Игорек, еще тот добродушный Игорек-богатырь, которого Денис считал другом, а не этот нынешний, что, возможно, являлся самым большим злом на красной планете и всецело руководствовался законом сильного, поскольку никого сильнее его в этом мире просто не было. Тогда Игорек вскользь затронул тему «тех, кто был до нас», но узнав, что у Дениса нет допуска к секретной информации, сконфузился и быстро и нелепо постарался сменить тему.

– Но финал всех цивилизаций, построенных на законах силы и жажде власти, один – гибель этой самой цивилизации и очередная попытка начать все заново, вновь совершая те же самые ошибки. Все идет по кругу, все крутится, словно колесо у старой дряхлой телеги.

– А ты значит тот, кто возомнил, будто может сломать это колесо и построить новый мир? – вдруг заговорил Громов-старший.

Бахчисараев усмехнулся несколько раз, будто с одобрением, кивнул бывшему майору милиции и ответил:

– Я понимаю, на чем ты хочешь подловить меня, Костя. В свое время я бы сделал так же. И ты, и я были воспитаны в эпоху победы социализма, в эпоху его рассвета и идеологии, когда вождей, что кровью затопили мир, возвели на пьедестал и сделали богами. Но я не такой, как они, я не стремился переделать мир, я не жаждал власти, а хотел лишь справедливости. И я не виноват, что Время выбрало меня, чтобы начать все заново. Да, я знаю, как это звучит, словно бред одержимого фанатика, возомнившего себя избранным высшими силами. – Кир фыркнул и покачал головой. – Да, услышь я подобные речи, я бы тоже подумал, что мой собеседник полный псих. Поэтому давай отбросим весь этот пафос. – Он вздохнул. – Вижу, что переубедить вас мне не по силам. Ты, Костя, потерял все: дом, жену, положение, но не честь. Ты честный, справедливый и благородный, и я знаю, что ты лишь жаждешь пожертвовать собой ради высшей цели, но цель твоя не верна. А ты, Денис, ты слишком привязан к прошлому, ты и Гончарова считаете, что выполняете долг и спасаете человечество, вновь кидая его в болото, из которого его хочу вытащить я. Но беда в том, что это болото вы считаете рекой, по которой должно следовать судну с гордым названием – человечество. И для вас неважно, куда приведет эта река, пусть даже к обрыву, с которого вместе с водопадом сорвется ваш фрегат, расшибется о скалы и потонет. Да, Денис, ты, Гончарова – вы лишь хотите вернуть свой дом и свою реальность, но вы не видите, что она обречена вместе со всем человечеством. Ваш мир стоит на пороге конца, сильные вашего мира разосрались настолько, что готовы потопить всё и всех в крови лишь бы удержаться у власти, лишь бы править. И до конца вашего мира осталась лишь одна спичка. Чирк! И эта спичка скоро вспыхнет, и тогда всему человечеству настанет конец. Денис, ты не задумывался, почему в вашем мире начали происходить все эти временные разрывы? А я тебе отвечу: само Время решило вмешаться и изменить лишь одному ему ведомый финал – финал человечества!

– Это лишь твои предположения! – не выдержал Денис. – Предположения одержимого фанатика, возомнившего себя избранником высших сил. Однажды я уже встречался с таким, как ты. Николай Третий – так он нарек себя. Он тоже считал, что выполняет высшее предназначение. Он тоже долго вещал нам, что спасает Матушку-Россию от красной чумы, от демократии и прочего. Но на деле, на деле он всего лишь хотел власти для себя любимого…

– Но я не жажду власти, Денис, – покачал головой Кир. – Я просто хочу дать человечеству новый шанс, шанс не повторять раз за разом одни и те же ошибки, а, наконец, перешагнуть рубеж закона, более свойственного животным, когда миром правят сильные, правят, навязывая собственную волю, покоряя, насилуя, убивая, отправляя людей на войны и прикрываясь законами, которые не писаны для них самих. Я хочу, чтобы человек перестал быть животным и наконец-то стал кем-то большим, чтобы он действительно стал ЧЕЛОВЕКОМ! – Холодные глаза Бахчисараева блеснули искрой надежды и испытующе впились в Громовых.

Денис вздохнул и опустил взгляд.

«Я тебя понимаю, Кир, – захотелось сказать в ответ. – Наш мир действительно не справедлив, и все в нем именно так, так, как говоришь ты. Но… но реальность нельзя менять по своему желанию! Нельзя! Время этого не хочет, это ведь бред!.. Или хочет?»