Гитарный проигрыш и барабанный бит, сладкоголосый Элвис затянул свой хит:

– Да твою же мать! – выругался человек в белом медицинском халате.

Палец щелкнул по кнопке «stop» на старом, видавшем виды красном аудиоприемнике. А затем на кнопку извлечения кассеты.

Щелк!

Кармашек отворился, и медик вытащил аудиокассету с зажеванной и размотанной лентой. В ход пошел карандаш. Вставив его в отверстие катушки, человек в белом халате вновь замотал ленту внутрь. Затем зачем-то потряс кассету, дунул на нее и, вставив в магнитофон, захлопнул карман. После чего щелкнул по кнопке «play».

Из колонок аудиомагнитофона вновь зазвучал голос короля рок-н-ролла:

Spider Murphy played the tenor saxophone Little Joe was blowin' on the slide trombone The drummer boy from Illinois went crash, boom, bang The whole rhythm section was the Purple Gang

Доктор улыбнулся. Слегка пританцовывая под запрещенную партией музыку, он начал натягивать латексные перчатки. То, что музыку кто-то может услышать, он не опасался, во-первых, уже давно ночь, и больница почти пуста, лишь дежурные медсестры посапывают на посту, а во-вторых, его пациенты точно никому не смогут ничего рассказать. Патологоанатом взял скальпель, в лучших традициях рок-н-ролла развернулся на месте и взглянул на холодные стальные столы, на которых под белыми простынями лежали три трупа.

«Странное, конечно, дело, – подумал он. – Три смерти в один день. Отчего? Почему? Ну, это мы сейчас и выясним!»

Рука в латексной перчатке откинула первую простыню. Под ней лежала молодая рыжеволосая обнаженная девушка. Взгляд сам собой приковался к ее красивой округлой груди и заострился на розовых сосочках.

«Хороша чертовка, – похотливо подумал доктор. – Впрочем… была».

Рука скользнула к правой груди.

«Все такая же упругая, как и при жизни. Что, кстати, странно. Да и трупные пятна еще не проступили. Прям как живая. Даже жалко резать такую красоту, но что поделать».

Скальпель лег по центру грудной клетки и надавил. Из-под острого лезвия показалась кровь. Патологоанатом уже было хотел провести длинный разрез, но что-то вдруг насторожило его. Кровь отнюдь не была свернувшейся, как у пролежавшего несколько часов трупа. Он прикоснулся к алой влаге, та оказалась теплой.

– Что за?!

И вдруг труп открыл глаза.

На патологоанатома взглянули карие зрачки. В цвете синеватого электрического света медику показалось, что они горят адским пламенем. Рациональное мышление тут же отключилось, а включился инстинкт, подогретый страхом.

– Срань Троцкого! Ты зомби! – пролепетал врач, вспоминая запрещенные западные фильмы о нашествии живых мертвецов.

– Кто? – удивленно пробормотала Юля. Мозг еще не до конца осознал происходящее, но человек в медицинском халате с окровавленным скальпелем в руке явно не внушал доверия. Вдобавок ко всему из колонок доносился голос Элвиса Пресли:

Let's rock everybody, let's rock Everybody in the whole cell block Was dancin' to the Jailhouse Rock.

– Умри, мертвяк! Тебе не достанутся мои мозги! – вдруг закричал доктор и устремил скальпель к Юлиной шее.

Реакция не подвела, девушка успела перехватить руку патологоанатома уже почти возле самого горла.

Послышался шорох. На соседнем столе кто-то зашевелился под простыней, а затем поднялся. Белая ткань все так же осталась висеть на лице второго живого мертвеца.

– А-а-а! – словно резаный заверещал медик и надавил что есть силы, пытаясь вонзить в Юлино горло скальпель.

Девушка перехватила запястье обезумевшего доктора обеими руками и отвела их в сторону, а затем вцепилась в его ладонь зубами, поскольку тело все еще отказывалось полностью повиноваться.

– Ты укусила меня? – взвизгнул врач, испуганными глазами уставившись на рану. – Укусила меня, чертова сука! Теперь я стану таким же, как ты!

Let's rock everybody, let's rock Everybody in the whole cell block…

Бац!

Музыка вдруг оборвалась, а обезумевший доктор закатил глаза и свалился без чувств. А за его спиной на соседнем столе в полусидячем положении с раздолбанным аудиомагнитофоном в руке показался Громов-старший.

– Спасибо, – поблагодарила Юля.

Громов кивнул и выпустил магнитофон из рук, тот шмякнулся на кафельный пол рядом с бесчувственным патологоанатомом.

– Это ничего не меняет, – заговорил Громов.

Юля присела на стол и с интересом взглянула на бывшего майора милиции.

– Знай, кто бы ты ни была, авантюристка, запудрившая сыну мозги, или же, в самом деле, какой-то Страж времени, но я не доверяю тебе и буду приглядывать за тобой.

– Хорошо, – нахально улыбнулась ёжик. – Можете приглядывать хоть в оба глаза. – С этими словами она встала со стола и, ничуть не стесняясь собственной наготы, зашагала к стальному шкафу.

«Она дразнит меня, – подумал бывший майор. – Только вот зачем?»

Громов проводил ее суровым взглядом, скользнул по гладкой спине, на мгновение задержался на розовой округлой попке, явно привыкшей к приседаниям со штангой, но затем вдруг советское воспитание дало о себе знать, и, фыркнув, он отвернулся.

– Что ты ищешь, Гончарова? – обвязывая простыню вокруг талии, спросил Громов. – И где Денис с девочками?

– Нашу одежду, – ответила Юля, натягивая черную перчатку на левую руку, а уже затем хватаясь за нижнее белье. – А ваш сын опаздывает, как и всегда. Подумать только, меня чуть было не вскрыли, как какую-то лягушку на уроке биологии, а он где-то прохлаждается. Ну, я ему устрою!

Будто почувствовав негодование колючего тирана, Денис не заставил себя долго ждать. Дверь морга со скрипом отворилась, и в комнату вошел Громов-младший в полной боевой амуниции: в бронежилете, шлеме и с внушительной черной сумкой. Следом за ним протиснулись Анастасия и Кики. Девочки отчего-то сменили наряд медсестер и переоделись в форму пионерок, возможно, по их мнению, она выглядела менее вызывающе, а возможно, она была им просто роднее. Правда, по мнению Дениса, в таком виде они больше походили на двух сестричек из пошлого японского аниме-мультфильма. Впрочем, Настя все же накинула на себя броник, а Кики – любимую косуху.

– Не прошло и года, – при виде Дениса фыркнула ёжик.

– Мы выжидали, – вылупившись на Юлю, облаченную в одно нижнее белье, пробормотал Денис.

– Да не пялься ты на меня так, – прыснула ёжик и недовольно сложила руки на груди. – Будто ты там чего-то еще не видел.

– Ну, зайка, ты же знаешь, что я всегда рад лицезреть твои прекрасные формы, – постарался пошутить Денис.

Анастасия неодобрительно фыркнула.

Юля же тем временем достала тюремную робу и с сомнением на нее посмотрела.

– В таком виде пробираться по лагерю – это полный пипец, – пробурчала ёжик.

– А вот мы об этом подумали! – воскликнул Денис и бросил на пол сумку. – Там шмотки вспомогательного персонала.

– Молодец, – улыбнулась Юля. – Хоть чему-то я тебя научила.

– Ой, да ладно, – отмахнулся Денис и взглянул на стальной стол, накрытый простыней. – А с Игорьком что?

Юля пожала плечами.

Денис шагнул вперед, медленно отодвинул простыню в сторону. Богатырь будто спал. Громов-младший хлопнул его по щеке, и глаза того вдруг раскрылись, сверкнули огнем, а рука вцепилась Денису в горло и с силой сжала. Тут же нахлынуло удушье и резкая боль.

К столу подскочил Громов, схватился за руку богатыря, рядом оказались Настя и Кики, в руке которой блеснула катана.

– Игорек, твою же мышь! – тоже подскочив к столу, рыкнула Юля и влепила богатырю пощечину.

Медвежья хватка Игорька тут же ослабла, и рука разжалась. Денис отскочил на шаг и, словно рыба, извлеченная из воды, принялся жадно хватать воздух губами.

Богатырь будто спросонья огляделся по сторонам.

– Получилось, – улыбнулся он. – Да, морковка, ты не подвела. – Затем взглянул на сурового Громова, на Кики, все еще держащую клинок наготове, и массирующего горло Дениса.

– Да ладно вам, – виновато развел руками богатырь. – Не сразу разобрался, что к чему. Прости, парнишка, не хотел зла.

Денис ничего не ответил, горло еще болело, и он опасался, что голос его дрогнет.

– Ладно, кончайте воду в ступе толочь, одеваемся! – отдала команду Юля, похоже, роль командира она решила взять на себя.

Розовый пузырь лопнул, запахло жвачкой. Кики втянула пузырь в себя и взглянула на Юлю. Та уже облачилась в комбинезон охранницы; шлем, правда, ей не достался, только очки-консервы и пистолет ТТ. Ёжик затянула последнюю резинку на голове, создавая излюбленную прическу «а-ля ушки спаниеля», критично взглянула на собственное отражение в блестящем стальном шкафу – оттопыренные хвостики по бокам свисали идеально ровно, а затем кивнула.

Денис открыл дверь и первым покинул помещение морга. За ним Игорек. Оба в полной амуниции надзирателей, вооруженные плазменными карабинами, стреляющими парализующими электропучками. Затем Громов, тоже в комбинезоне охранника, но вооруженный лишь боевым пистолетом, непривычно оттягивающим руку, применять который бывшему майору очень не хотелось. А уже последними шли девочки.

– Веди в главный штаб управления, – распорядилась Юля.

– В штаб управления? – опешил Денис. – Зачем? Нам ведь, наоборот, надо свалить из лагеря и добраться до научной башни, как я понял. А для этого нужно пробраться к поездам.

– А кто тебе ворота откроет? – фыркнула ёжик. – Добрые самаритяне-служивые? Знаете, мол, я тут с парой заключенных собрался реквизировать поезд и выехать на марсианский пикничок в пустыню, – весьма похоже спародировала голос Дениса Юля, не забыв подпустить в него нотки идиотизма.

– Ну, а в штаб-то зачем? – пробурчал Денис.

– Для отвлекающего маневра, – ответила Юля и с подозрением взглянула на Громова-старшего. – Только боюсь, кое-кому этот маневр не понравится.

– Только без жертв, Гончарова, – сурово сдвинул брови Громов.

– Извините, товарищ бывший майор, но, боюсь, без жертв не получится, – покачала головой девушка.

Коридоры медицинского корпуса группа миновала спокойно. Охраны в больнице почти не было, а дежурные врачи и медсестры предпочитали отсыпаться в ординаторских. Плац и площадь лагеря тоже прошли как на параде, не таясь. Надзиратели на смотровых башнях, если и окинули взглядом направляющуюся к штабу группу, то не придали ей должного значения, приняв за своих. И вот, наконец, стальные ворота штаба и двое охранников у дверей, тут и должно было начаться самое интересное, а именно, сплошная импровизация.

– Рядовой Громов по срочному распоряжению начальства прибыл, – козырнув, отчеканил Денис.

Охранники с подозрением уставились на Дениса и стоящих за его спиной людей.

– Так, стоп, – заговорил один скребущим голосом через дыхательную маску. – Нас не предупреждали. Да и какое начальство в столь поздний час? И кто это с тобой?.. А почему девушки не по форме…

Тюк!

Игорек не стал дожидаться окончания разговоров, а просто опустил пудовый кулак на голову одного из охранников, и тот сразу осел и потерял сознание, несмотря на защитный шлем. Второй говоривший с Денисом выпучил глаза и постарался схватиться за кобуру, но Громов-младший врезал ему кулаком в лицо.

– Ау! – взвизгнул Денис, отбив кулак о дыхательную маску.

Охранник отшатнулся назад, но сознание отнюдь не потерял и уже было вытащил пистолет, но быстрее всех оказалась Кики.

Бац! – удар коленом в живот, и служивый скрючился в три погибели, а затем нога кицунэ взмыла вверх, да так высоко, что Денис даже сумел разглядеть ее трусики под задравшейся юбкой, и снова – бац! Нога опустилась с такой силой на спину охранника, что того тут же впечатало в землю.

– Я бы и сам справился, – потирая ушибленный кулак, пробурчал Денис.

Кики пожала плечами и виновато развела руки в стороны, как бы говоря: «кто не успел, тот опоздал», а Юля лишь закатила глаза и махнула рукой.

– Идем, – велела главнокомандующая, снимая с пояса одного из вырубленных охранников ключ-карту. – И помните, как только двери откроются, будьте готовы действовать, мы не должны оплошать. – С этими словами Юля приложила карту к терминалу.

Пик!

Красная лампочка сменила цвет на зеленый. Двери разошлись в стороны.

* * *

Мониторы, мониторы, мониторы, много мониторов развешено по стенам, словно это вовсе и не главный штаб по контролю и надзору за лагерем, а пусковой центр космических ракет. На большинстве из мониторов изображения с камер наружного наблюдения, на меньшей из них различные циферки и показатели давления, содержания кислорода, вредных выбросов и радиоактивного фона как на всей территории лагеря, так и в отдельно взятых бараках, а иногда даже в отдельных помещениях. Днем в штабе полно народу, для каждого отведены особые сектора надзора, но ночью лишь дежурные, таких сегодня всего семеро. И, мягко говоря, большая часть из этих семерых в момент открывания дверей клевала носом и, позевывая, с отстраненным видом взирала на экраны.

Створки дверей с шипением разошлись в стороны. Иван, молодой новобранец, грезящий о карьере штабного начальника, но в данный момент довольствующийся функцией оператора по очистке воздуха, инстинктивно поднялся и поспешил вытянуться по струнке. «Мало ли, – подумал он, – вдруг начальство. А перед начальством, как-никак, надо выслуживаться ради светлого грядущего».

Но это оказалось отнюдь не начальство. В дверном проеме показались двое охранников отчего-то с плазменными карабинами наперевес.

– По какому поводу? – поднялся начальник ночной смены сержант Смольков.

Бах! – вот и ответ! Вместо слов заговорили карабины.

Искрящиеся шаровые молнии понеслись по штабу. Иван увидел, как сержант Смольков задергался от электроразряда и без чувств упал на пол. Еще несколько плазматических шаров угодили в компьютеры. Вспышки, треск, искры. Иван прыгнул за стол и, высунув голову, завертел испуганными зрачками, глядя на то, как двое в форме охранников безжалостно расстреливают его товарищей – пусть патроны и не несут смерть, но что станет после, когда террористы возьмут под контроль штаб? Ответа не было, а взгляд переключился на последнего друга – Данияра, который схватился было за пистолет, уже поднял его, но вдруг с криком выпустил и отдернул руку.

Вперед выступила длинноволосая девчонка в костюме пионерки, в ее тонких руках что-то опасно поблескивало. Данияр выругался, зажимая окровавленное запястье, и сорвался с места, похоже, решив пустить в ход кулаки. Но малолетняя пигалица оказалась отнюдь не промах, она развернулась на месте и припечатала бедолагу ногой в грудь. И Данияра словно машиной сбило, его отбросило на добрых несколько метров, спиною он сбил монитор со стола, который с треском разбился об пол, а сам друг перекувырнулся через голову и без чувств упал.

Прятавшийся в укрытии Иван с опаской поглядел на друга – жив ли, не сломал ли шею?

– Ну и зачем мы здесь, Гончарова? – заговорил кто-то из террористов.

Иван выглянул из-за стола. Говорившим оказался уже немолодой усатый мужик в комбинезоне охранника. По возрасту он явно не походил на простого служивого, а следовательно, империалистический террорист, решил Иван.

– Хочу узнать правду, – ответила усачу рыжеволосая девушка с глупой прической и подскочила к главному компьютеру. – Ну и организовать нам безопасный отход.

– Как? – Опять усач.

– Как-как, – передразнила его рыжая, – попой об косяк. Переключу внимание охраны на бунт.

– Но ведь бунта никакого нет? – Новый голос, смутно знакомый.

– А вот это мы как раз сейчас и устроим, – усмехнулась рыжая.

«Устроим что? – опешил Иван и тут же понял. – Они собираются развязать бунт!»

– Ох уж мне эти твои радикальные меры. – Вновь вздохнул «смутно знакомый голос».

Иван на свой страх и риск еще раз выглянул из-за стола и тут же вспыхнул от гнева. Знакомый голос принадлежал его товарищу – новенькому Денису. Пару раз они с ним дежурили вместе, и он казался Ивану вполне неплохим парнем. «Вот же империалистическая мразь, как лихо маскировался!» Ненависть к предателю закипела, словно молоко на плите, через несколько секунд и молоко убежало, запахло гарью, вернее, это гнев Ивана, словно белая молочная пелена, смыл все его остальные чувства, оставив лишь одну ненависть.

– Ты заплатишь за предательство, скотина! – закричал Иван и, выхватив пистолет из кобуры, выскочил из-за стола.

В глазах предателя оцепенел страх, рыжая подельница рядом тоже вытаращила карие зенки сквозь стекла очков, но палец Ивана уже коснулся спуска.

Бах!

* * *

Денис схватился за грудь, но раны на ней не оказалось. Он в страхе взглянул на Юлю, что стояла рядом, но та тоже оказалась цела, и взор вернулся к охраннику с пистолетом. Решительный взгляд парня куда-то испарился, вместо этого его зрачки в мгновение ока потеряли осмысленность, и он упал. А за его спиной показался отец – Громов-старший со вздернутым ТТ, из ствола которого все еще тянуло дымком.

Юля захлопала в ладоши.

– Ну и на чьей совести у нас сегодня первая жертва? – Ёжик не упустила возможности выпустить колючку. – А еще мне говорил…

– Закрой рот, Гончарова! – рявкнул Громов-старший. – Я спасал сына!

Взгляд на Дениса, а затем тяжелый взгляд в сторону убитого парня, лужица крови из-под головы которого с каждой секундой становилась все шире и шире.

– Спасибо, батя, – произнес Денис, поскольку в этот момент следовало сказать хоть что-то. Он понимал, что отцу сейчас тяжело как никогда, весь его мир перевернулся с ног на голову, мораль и нравственность, за которую он боролся, отошли на второй план, а для человека, воспитанного в советском обществе, это равноценно гибели собственного я. Вдобавок ко всему Громов-старший еще и стал убийцей.

«И всего этого можно было избежать, если бы ты не был столь зациклен на себе», – где-то в глубине души открыла зубастую пасть совесть и уже было собралась вцепиться в горло, но Денис успел подкинуть ей сахарную косточку, подумав: «Да, совесть, ты права. Но сейчас не время для душевных терзаний, а время для действий и исправления ошибок, и будь что будет».

С этими мыслями Денис подошел к отцу, все еще буравившему взглядом труп молодого охранника, и, положив руку на плечо родителя, произнес:

– Его смерть не будет напрасной. Во всяком случае, она не будет такой, если мы пойдем на все, чтобы спасти мир. Но если мы остановимся и начнем задумываться о морали и скорбеть о невинно убиенных, то все пропало. Мир можно спасти только решительными действиями, не оглядываясь и не сожалея ни о чем.

– Слова, достойные истинного самурая, – произнесла Кики, стоявшая рядом и, кажется, впервые взглянувшая на Дениса с истинным уважением.

Да и Громов-старший поднял глаза на сына и коротко кивнул. Что-то в глубине его холодных зрачков блеснуло решимостью, этот блеск очень напоминал блеск в глазах того старого Громова, из родного мира.

– Так, мне, конечно, не хочется разрушать этот торжественный и теплый момент, и при других обстоятельствах я бы, возможно, даже проронила слезинку, – раздался голос Юли, что все время была занята взломом главного компьютера, – но сейчас у нас нет на это никакого времени…

– Какая же ты все-таки бесчувственная! – вдруг решительно возмутилась Анастасия.

Явно ошеломленная этим неожиданным бунтом царевны, Юля уже было открыла рот, чтобы парировать, но потом вдруг захлопнула его, наморщила носик, отвернулась к клавиатуре компьютера и только тогда произнесла:

– Я сейчас вам такое покажу, отчего все ваши разногласия и душевные терзания тут же уйдут на второй план… – с этими словами девушка нажала «Ввод».

На самом большом мониторе в штабе включилось видео. На черном фоне бескрайнего космоса показался серый шарик. Несмотря на отвратительную цветопередачу и рябящую картинку, каждый из присутствующих узнал родную планету.

– Видео с ближайшего к Земле спутника, – внесла ясность Юля.

– Ну и?.. – промычал Игорек. – Что, я Землю не видел?

– Смотри! – цыкнула на него ёжик.

Неожиданно в области Северной Америки появилась быстро растущая черная точка, через несколько секунд разросшаяся точка завертелась юлой, расширяясь все стремительней и стремительней и, словно воронка, засасывая в себя все окружающее пространство. Вот уже вся Северная Америка оказалась поглощена прожорливой воронкой. Вот уже и воды океанов стали тонуть в ней, словно капли в бездонном колодце, и даже континенты поползли по кругу, будто это и не Земля вовсе, а детская юла, в которой все смешивается в один сплошной гипнотизирующий вихрь, стремящийся к одной центральной точке. В мгновение ока Земля поглотила сама себя, сжавшись до крупинки, а затем вдруг эта крупинка лопнула. Волна взрыва оказалась видна даже на мониторе компьютера, видна лишь на секунду, оставшуюся до гибели спутника.

Все произошло в тишине. Казалось, планета умерла в молчании, без единого стона, хотя это было отнюдь не так, и каждый из присутствующих понимал это, но даже представить себе не мог весь ужас, обрушившийся на обитателей Земли в их последние минуты существования. Каждый сейчас лишь пытался постичь происходящее или помянуть тех, кто остался там, на Земле в ее последнюю минуту. А гробовое молчание, что царило на пленке, так и повисло в воздухе после окончания показа даже дольше, чем на памятную минуту.

– Что это, мать вашу, я сейчас такое увидел? – первым не выдержал Игорек.

– А ты что же, сам не понял, здоровяк? – удивилась Кики. – Это наш дом, вернее… – Кицунэ на секунду запнулась и опустила взор.

Стоящая рядом с японкой Анастасия положила руку на плечо подруги и произнесла:

– Думаю, их последние минуты заслужили прощальной хокку.

Кики взглянула на царевну и, кивнув, продекламировала:

Но, видимо, первый вариант не особо понравился юной поэтессе, она закачала головой и произнесла:

– Нет, не то. Я придумаю что-нибудь получше.

– Не надо, – заявила Юля. – Как по мне, все бытие человечества ты уловила идеально. Лучше и не скажешь… «Зачем была нужна спешка?»

– Да и поделом этому гребаному миру! – фыркнул Игорек. – Ни о чем, что там было, плакать не буду.

– А люди? – встрепенулся Громов-старший. – Хорошие люди, что там жили? Тебе тоже на них плевать?

– Да, – набычился богатырь, разворачиваясь к бывшему майору. – Срать я на всех хотел с высокой колоколь…

Шмяк!

Громов-старший от души заехал Игорьку в челюсть, но тот лишь слегка повернул подбородок в сторону. Зато глаза его налились кровью, желваки задвигались, а ноздри тяжело задышали, словно у быка перед красной тряпкой.

Бах!

Прозвучал выстрел.

Все уставились на Дениса, который и произвел этот самый выстрел в потолок.

– Даже и не смейте сейчас затевать свару, – сурово прорычал Громов-младший.

Игорек лишь усмехнулся и отвернулся, а бывший майор взглянул на Юлю и произнес:

– Гончарова, и ты считаешь, что можешь все это исправить?

– Нет, – покачала головой ёжик. – Исправить не смогу. В том плане, что этот мир, мир, который вы, Константин, Игорь и Кики, знаете, я не смогу вернуть. Поскольку, даже если бы я и смогла, он все равно будет обречен на гибель. Но я могу нечто иное. Я могу вернуть все к началу, к точке невозврата, и исправить ошибку.

– И тогда мир будет спасен? – спросил Громов-старший.

– Да, – кивнула Юля. – Только он будет не тот, к которому вы так привыкли.

– Но планета и все люди на ней будут живы?

– Да.

– Тогда я с тобой, – решительно заявил бывший майор милиции, и рука его сама собой легла на рукоятку ТТ. – Действуй!

Девушка самодовольно усмехнулась и, усевшись за главный компьютер, подтянула к себе микрофон.

* * *

В этот ночной час большинство из обитателей марсианского лагеря спали. Кто в казармах, кто в менее комфортных бараках, а кто и на посту, позевывая, клевал носом, мечтая о теплой кровати и мягкой подушке. Как вдруг из всех громкоговорителей в лагере раздался сигнал тревоги.

У-уу-уу! – завыла сирена. Красно-синие огни замерцали повсюду, зажглись прожектора, в казармах и бараках загорелся свет. Измученные, усталые, сонные лица с непониманием заозирались по сторонам.

– Товарищи заключенные и работники исправительно-трудового лагеря «Новый горизонт», в срочном порядке прослушайте важную информацию, – раздался женский голос из всех громкоговорителей разом. – Все вы уже несколько дней являетесь жертвами обмана. Для большинства из вас наверняка доходили слухи о том, что по нашей родной планете прошлась серия ужасающих землетрясений и извержений вулканов. Для большинства из вас эта информация уже давно не секрет. Но истинные последствия этих ужасных катастроф лагерное начальство скрыло от вас. А последствия таковы, – голос сделал паузу и выдохнул: – Земля уничтожена, товарищи! Да, как бы невероятно это ни звучало, но наша планета погибла вместе со всеми ее обитателями. – Новая пауза, чтобы слушатели смогли осознать весь смысл сказанных слов. – Я понимаю, это звучит невероятно, но все вы сами можете убедиться в правдивости моих слов.

Щелк.

Все магнитные замки на дверях камер разом отключились, решетки разъехались в стороны.

– Просто найдите ближайшие мониторы, – словно диктор на радио, продолжила вещание Юля. – Кадры со спутника уже транслируются.

Обескураженные невольники потянулись в коридоры, где в большинстве бараков на стенах имелись плоские мониторы для пропагандистских роликов. Редкие дежурные охранники ночных смен тут же схватились за плазменные карабины, но применять их пока никто не решился. Охранники и сами были обескуражены, одни в шоковом состоянии обернулись к мониторам, другие постарались грозным рыком навести порядок, но среди тысячи зеков, покинувших камеры, они были лишь каплей в море. А с экранов мониторов уже транслировалась гибель Земли.

Повисшей после увиденного паузе не дала затянуться Юля, взявшись за микрофон, и продолжила речь:

– И теперь все мы сами по себе. Одни на этой безжизненной красной планете, которую светлые головы нашего мира превратили в тюрьму. Эти же светлые головы уничтожили и нашу с вами родную Землю. И мне доподлинно известно, что узкий круг этих самых светлых голов, что узурпировали власть на Земле и что долгие мучительные годы вели нас к великому, как они выражались, будущему, сумели-таки спастись и покинуть гибнущую планету. И теперь они летят сюда, в единственное место, где еще можно выжить. Но вот вопрос, какая роль теперь уготовлена нам, простым заключенным, кого уже давно списали в утиль?

– Да! – закричал кто-то из зеков.

– Хороший вопрос! – подхватил другой.

– Что нас ждет?

– А я вам отвечу, – раздался полный сочувствия голос из динамиков. – Жизнь, которой мы жили здесь, покажется нам раем по сравнению с тем, что нам уготовили эти спасшиеся светлые головы, что сейчас летят сюда.

– Почему? – закричал уже и кто-то из надзирателей.

– Почему, спрашиваете вы, – ответила девушка, хотя, конечно, она не могла слышать вопрошающих, но Юля в этом и не нуждалась, поскольку публика уже сама сделалась глиной в ее руках, словно орава детей в так любимой ей с детства сказке про крысолова из Гамельна. – Судите сами. Они, эти светлые головы, считают себя правящей элитой, народ для них лишь серая обезличенная масса, которой надо управлять и держать в ежовых рукавицах, чтобы этот самый народ не отходил от заветов Троцкого и Ленина ради сказочного будущего. Прикрываясь этим самым сказочным будущим, они уже когда-то потопили в крови всю Европу и Азию, жестоко уничтожили всех несогласных, раскулачили миллионы ни в чем не повинных людей, ссылая их на необжитые земли Сибири, где эти самые бедняги гибли сотнями тысяч. Но и этого им показалось мало, они создали ГУЛаг, куда запихнули еще миллионы по надуманным причинам и доносам. И все это якобы ради сказочного будущего, но на деле ради поддержания собственной власти и дешевой рабочей силы. – Пауза, сочувственный вздох и новая прививка вакцины ужасающей правды. – И что тогда говорить о нас – простых зеках, сосланных пожизненно на Марс за тяжкие преступления. Мы для них уже давно нелюди. Поэтому мне доподлинно известно, что нам уготована участь рабов в их новом дивном мире! Рабов, которые будут трудиться еще усердней для поддержания привычного правящей элите комфорта. Но такая участь уготована не всем, а лишь избранным, – злая усмешка, – поскольку всех нас Марс прокормить не сможет, поэтому большая часть из нас обречена на расстрелы, чтобы эти самые элиты жили и вновь строили свои сказочные утопии.

Девушка замолкла, давая заключенным время понять смысл сказанных ею слов, осознать их значение и прочувствовать уготовленную им участь. Паузу среди заключенных тут же нарушили самые недовольные:

– Этому не бывать!

– Мы этого не допустим!

– Мы и так тут легкие выплевываем!

– Надо что-то делать!

Один из охранников не выдержал и закричал:

– Не слушайте ее, вы ведь не знаете, кто это говорит, она ездит вам по ушам! Надо во всем разобраться, связаться с начальством и… кх-кхх…

Кто-то из зеков перекинул петельку через шею охранника и принялся его душить. Ворот комбинезона не позволил удушить мгновенно, и надзиратель принялся сопротивляться. Тут же к нему подлетели еще несколько наиболее разгоряченных зеков, блеснуло лезвие заточки, одной, второй, третьей, и полилась кровь… Охранник был уже давно мертв, а заключенные все продолжали тыкать его в живот ножичками, пока где-то не раздались выстрелы. Надзиратели поспешили на выручку товарищу. Зеки пропустили вновь прибывших в центр толпы, обступили со всех сторон, косясь с ненавистью на черные комбинезоны, ППШ и шлемы с красными звездами, но привычка подчиняться и страх перед охраной все еще действовали, хотя уже и утратили былую силу. И тут из микрофонов вновь раздался женский голос:

– Если вы не желаете подобной для себя участи, то сейчас самое время взять власть в свои руки и сбросить рабское клеймо! Иначе завтра уже будет поздно! Я призываю вас к действию ради завтрашнего дня, ради жизни, чести и свободы!..

– Ради свободы! – закричал один из зеков, уже давно поседевший старик, проведший на Марсе долгие двадцать лет жизни, и первым бросился на окруженную толпу надзирателей.

Бах!

Одиночный выстрел из ППШ-5, и мертвое тело старика отбросило на добрых несколько метров.

– Всем оставаться на своих местах, твари! – рявкнул начальствующий над охраной.

Зеки с налитыми кровью глазами, рыча, встретили его слова.

– Ради свободы! – вновь зазвучал голос из динамика.

– Ради свободы!!! – вдруг подхватила толпа и сразу несколько десятков заключенных кинулись на окруженных надзирателей.

Бах! Бах! Бах! Тр-тррр-трррр! – градом полетели пули.

– Да воцарится анархия! – были последние слова, донесшиеся из громкоговорителей, и уже затем слегка безумный, торжествующий смех.