Время шло, терпение моё уже начало иссякать, а Германа, то бишь Акопяна, всё ещё не было. Похоже, гражданин Френкель не прислушался к моим угрозам.

Неужто придётся воплощать их в жизнь?

Но тут в дверь робко поцарапались.

– Входите!

На пороге появился Баграт Самвелович с чемоданчиком в руках. Кажется, именно его он уронил, когда сбегал от меня из подъезда.

– Ба! Какие люди!

– Я собственно это… – Акопян замялся.

– Проходите. Не стесняйтесь.

Он покорно вошёл в кабинет и замер, не зная, что делать дальше.

Я указал на свободный стул.

– Садитесь, Баграт Самвелович.

– Спасибо…

Он опустил толстый зад на предложенное место и уставился на меня унылым взглядом.

– Мне сказали, что я должен к вам прийти.

– Вам правильно передали мою просьбу. Рассказывайте, Баграт Самвелович.

– Что?

– Меня интересуют подробности вашего вчерашнего визита к Марии Будько.

Он опустил голову и что-то произнёс себе под нос.

– Не бубните, Баграт Самвелович, – поморщился я. – Говорите чётче и понятнее. Я не собираюсь догадываться, что вы там лепечете.

– Понимаете, гражданин следователь…

Я пропустил мимо ушей этого «следователя», пусть называет меня как хочет.

– …Я долго думал, откуда налётчики могли знать про мой сейф. Ну вы ж понимаете – о таких вещах распространяться не принято… Сначала подумал, что супруга сболтнула кому-то лишнего, но потом понял – это я, дурак, виноват! Неделю назад водил Машу, ну то есть Марию Будько, в ресторан. Там мы, как водится, выпили, я хорошенько принял на грудь, ну и разболтал все свои секреты…

– И вы решили выяснить у неё: она или не она навела на вас бандитов?

– Да. Я сказал жене, что отлучусь по делам, а сам поехал к Марии. Вы не подумайте, я – человек мирный, никогда и никого в жизни не убивал! Меня даже в армию не брали по состоянию здоровья.

– А что у вас со здоровьем?

– Давление, голова кружится, кровь часто носом идёт. Иногда в обморок хлопаюсь, совсем как барышня-курсистка.

– Бывает. Продолжайте, Баграт Самвелович.

– Приехал к ней на квартиру. Она в коммуналке живёт…

– Я знаю.

– Стал звонить – вместо неё дверь соседка открыла, впустила меня в квартиру. Я в комнату Машину вхожу, а она там… мёртвая, с чулком на шее. Я тогда страшно перепугался и сбежал. Собственно, вот и вся история, – вздохнул Акопян.

– А может, это всё-таки вы на неё разозлились и убили в порыве мести?

– Что вы, гражданин следователь! Я и дрался всего один раз в жизни, когда в гимназии учился… А тут – убить человека, женщину… Я бы не смог.

Я внимательно осмотрел его: усталый, задёрганный, подавленный – похоже, он говорил правду и действительно никого не убивал.

– Хорошо, допустим, всё было так, как вы сказали. Тогда, кто, по вашему мнению, мог убить Марию?

– Я… Я не знаю, гражданин следователь…

– А если подумать? Вы в курсе, что у Будько были другие любовники, кроме вас.

– Да.

– И вас это не удивляло?

– Нет. Я ведь не собирался жениться на Маше. Она это знала и позволяла себе встречаться с другими. Я был не против. Главное, что она была разборчивой и ничего бы не подхватила…

– Интересная история. Кого из любовников Марии вы знаете?

– Лично – никого.

– Мне сказали, что к ней часто заходил бывший солдат-инвалид на одной ноге…

Акопян усмехнулся.

– Чушь собачья! Никакой это не инвалид!

– Так-так… С этого места поподробней.

– Видел я его как-то раз. Представьте себе – преспокойно шёл на двух ногах и без всяких костылей. Знаете, нищие часто так делают – одну ногу подвязывают и изображают из себя калеку.

– То есть хотите сказать, что он – нищий?

– Знаете, не часто можно увидеть нищего, который заходит в комиссионный магазин и выходит оттуда с несколькими свёртками покупок.

– Погодите… Вы что – проследили за ним?

– Каюсь, был грех…

– Ну и? Куда в итоге привела слежка?

– Я его потерял в районе Институтской, – печально сообщил Акопян.

– Жаль. Как его зовут, знаете?

– Только имя – Денис.

– Хорошо. Последний вопрос: Mania пользовалась театральным гримом?

– Нет, конечно. Да и зачем? Я давал ей деньги, достаточно денег, чтобы она могла купить себе хорошую контрабандную косметику.

Он замолчал, выжидательно глядя на меня:

– Что теперь со мной будет?

– Если бы вы были благоразумнее и не сбежали с места преступления, а потом не попытались бы скрыться от меня – я бы вас отпустил. Но после всех дров, что вы наломали, придётся вам какое-то время побыть у нас в гостях.

– Да, но Френкель сказал…

– Не важно, что сказал Френкель. Вашим делом занимаюсь я, а не он. Поняли, гражданин Акопян?

– Да как тут не поймёшь.

– Вот именно. Надеюсь, в чемоданчике лежит только то, что пригодится вам в камере. Жена знает, куда вы пошли?

– Знает.

– Я распоряжусь, чтобы ей разрешили свидания с вами.

Я вызвал дежурного, чтобы тот определил Баграта Самвеловича в одну из камер нашего «КПЗ». Пусть посидит, поразмышляет на досуге и больше не убегает от органов правосудия.

Других планов на вечер у меня не было, и я направился домой.

Настя снова устроила мне медицинский осмотр по полной программе и успокоилась, лишь убедившись, что на моём теле не появилось новых синяков, шишек и внештатных отверстий. После этого меня усадили за стол и накормили плотным ужином.

Утром меня ждали яичница с колбасой и свежезаваренный кофе. Они сразу настроили меня на позитивный лад.

Мой наставник пришёл на службу раньше меня. Ночь у него, похоже, выдалась беспокойной, он то и дело громко зевал.

– Как успехи, Рома?

– Из-за тебя я лёг спать в полтретьего ночи, – пожаловался он.

– Ну так ведь не зря же… Или я ошибаюсь?

– Не зря, – признался Роман. – Керманова сразу вычёркиваем.

– Обоснуй.

– Да тут целая история! Не позавидуешь мужику. Жена у него загуляла. Вот он и бесится.

– Откуда узнал?

– Соседи рассказали. У них такой шум-гам стоял – вся улица слышала. Хорошо хоть до драки не дошло.

– Теперь понятно, чего это он такой взвинченный и агрессивный. Я подумал, это он так специально себя ведёт. Ну типа: лучшая защита – это нападение. Чтобы мы на него не подумали. А тут оказывается всё гораздо прозаичнее. Оно и к лучшему: одним подозреваемым меньше, – резюмировал я. – Так, Керманов отпадает. Что со Стекловым?

Савиных торжествующе улыбнулся.

– А вот со Стекловым всё гораздо интересней.

Начнём с того, что биография у него, скажу прямо, подкачала: в двадцатом загремел за решётку по обвинению в разбое, в прошлом году вышел на свободу по амнистии, будь она неладна! – чуть не ударил кулаком по столу Роман.

Я понимающе вздохнул. Гуманность советской власти по отношению к уголовному элементу порой не знала пределов. Можете себе представить, какие чувства при этом испытывали те опера, которые ловили этих злодеев и отправляли в каталажку, а потом через год-два снова встречали на улице.

Как правило, исправлялись единицы. Остальные продолжали заниматься привычным ремеслом.

– Говорят, пока сидел в тюрьме, пристрастился к марафету, – продолжил Роман.

– Нормально… А как на работу устроился?

– Понятно как. Скрыл судимость от отдела кадров.

Я понимающе кивнул. Это в моём будущем любого человека можно сходу пробить по целой куче баз, а тут приходится доверять бумажкам, многие из которых откровенная липа.

– Берём Стеклова в разработку.

– А может, просто нагрянем домой с обыском, прижмём к стенке?

– Рома, сам посуди: раз сидел, значит, воробей стреляный. Похищенный товар у себя на хате держать не будет, на понт ты его тоже не возьмёшь: только спугнёшь подельников. Тут надо аккуратнее поработать.

– Ну давай, поучи учёного… – обиделся Савиных.

– И поучу, и сам охотно поучусь – если чего-то не знаю. Хватит дуться, Рома! Надо приносить хоть какую-то пользу на этом месте, а то выгонят из угро к такой-то бабушке, и чем прикажете заниматься? Я лично ничего другого делать не могу. К крестьянскому и фабричному труду не привычен… А ты?

– А я что? Я – так, ничего… Подумал: может, ты всё усложняешь?

– Рома, Стеклов – наша единственная зацепка. Если напортачим, другой возможности взять шайку у нас не будет.

– Что нужно делать, Гриша?

– Падаем Стеклову на хвост. Нужно следить за ним.

– Что, и на работе?

– На работе следить за ним не нужно, да и не получится. Придётся кого-то устраивать в его бригаду, а к новичкам всегда отношение осторожное. Короче, долгая история, а у нас времени нет.

– Хорошо, послежу за ним.

– Давай у Барышева сегодня на летучке попросим кого-нибудь в помощь.

– А ты?

– Что я? Стеклов меня видел. Мне перед ним маячить нельзя – запалит. И тогда конец всей операции.

– Ну да. Согласен, что-то я об этом сразу не подумал.

– Есть ещё один важный момент, Рома. Докладывать Барышеву будешь ты.

– Почему?

– Потому что не собираюсь нарушать твой авторитет в глазах начальства, Рома. Я пока что просто стажёр, – пояснил я.

– Да что-то не понятно, кто из нас на самом деле стажёр, – улыбнулся Савиных.

Ему пришлось по душе, что я не стал его принижать перед Барышевым.

Пришло время летучки.

Обычно она проходила в более узком кругу, но, раз Барышев велел, чтобы я перед ним отчитался – пришлось идти.

Это совещание не отличалось от сотен, а может, и тысяч тех, на которых мне довелось побывать.

Заслушивание оперсводок по городу и губернии, запросов из других мест, обсуждение текущих дел, раздача ценных указаний.

…Из ювелирной мастерской Заславского по Колодезному переулку, 2 произведена кража золота на 15000 рублей. Произведенным у гражданина Тартаковского (ул. Троцкого, 78) обыском обнаружена часть похищенного золота. Тартаковский, а также перекупщик краденого Ничинский задержаны…

…Вчера, в 5 часов утра с балкона дома № 30 по улице Либкнехта раздалось несколько выстрелов из винтовки. Пули попали в соседние окна, в связи с чем поднялся переполох. На выстрелы явился постовой милиционер Бульварного района, который задержал стрелявшего с винтовкой в руках. Он оказался сторожем губсобеза Волнославским. Дознанием установлено, что Волнославский был накануне обворован и, услышав утром какой-то подозрительный шум, схватил винтовку, выскочил на балкон и открыл стрельбу…

Меня мало что касалось, однако я сидел и внимательно слушал, стараясь не упустить даже мельчайших деталей. Опыт приучил – никогда не знаешь, что тебе пригодится. Поэтому лучше владеть обстановкой по максимуму.

В конце совещания Барышев распустил всех сыщиков, оставив только нас с Романом.

– Ну что скажете про своего подопечного, Савиных? Справляется?

– Справляется.

– Это хорошо. Толковый оперативник всегда на вес золота. Вы вчера успели подключиться к краже в порту?

– Так точно, товарищ начальник. И у нас появился первый подозреваемый – рабочий порта Стеклов.

– Как вы на него вышли?

– Странно вёл себя во время допроса. Мы предположили, что он – наркоман. Наша догадка подтвердилась, а потом выяснили, что у него в прошлом судимость за разбой.

– По всем приметам верная кандидатура, – кивнул Барышев. – Что ж, хорошая работа, товарищ Савиных. Продолжайте в том же духе.

– Товарищ начальник, мы не хотим сходу брать и трясти Стеклова. У него уже есть опыт, такого быстро не расколешь.

– К чему клоните, Савиных.

– Мы собираемся устроить за ним слежку. К сожалению. Стеклов видел товарища Бодрова, поэтому использовать Григория нельзя. Нужен кто-то другой, ещё незасвеченный.

– Ваш отдел сильно загружен… Шор ещё не вернулся из командировки?

– Завтра будет.

– Тогда… привлеките Ахметджанова. Я разрешаю.

– Спасибо, товарищ Барышев.

– Жду вас с результатами на завтрашней летучке.

Я не вмешивался в диалог Савиных с начальником угро и скромно стоял в сторонке, но в конце всё-таки сподобился напомнить о себе:

– Товарищ Барышев…

– Что вам, Бодров?

– Дело в том, что я до сих пор не получил оружие…

– Ну что ж… Думаю, вы его заслужили. Я напишу распоряжение, чтобы вам выдали служебное оружие.

Он быстро написал бумагу, достал из сейфа чернильную подушку и громоздкую круглую печать. Поднёс штамп ко рту, немного подышал и поставил на распоряжении оттиск.

– Всё, Бодров. Ступайте в оружейку.

Я взял эту бумагу так бережно и нежно, словно новорождённого младенца.

И без того хорошее настроение улучшилось у меня в разы.