Открывать глаза оказалось неожиданно тяжело.

Темный потолок, темные стены, темные очертания мебели. Вечер или ночь, потому и голова болела так, словно собиралась расколоться. Сев в постели, я со вздохом скривилась.

– Болит? – голосом Ориана спросил еще один темный силуэт и, поднявшись, пересел на край постели.

– Жутко.

Ориан запустил ладонь в мои волосы и провел по всей их длине. Головная боль трусливо испарилась перед гораздо более сильным чувством. Хотя в ее капитуляции наверняка было виновато его заклинание.

– Спасибо. – Я не знала, что сказать, а Ориан ни о чем не спрашивал. Вот только его глаза искрились самыми настоящими молниями. – Ты в порядке?

– Я злюсь, – коротко ответил он, а на столе зажегся небольшой тусклый светильник. Молнии поблекли, но не исчезли.

– Почему?

– Потому что в академии бардак. Потому что рядом с нами предатель. Потому что студенты готовы убить друг друга и потому, что ты не осталась в комнате, – вежливо сообщил Ориан, не отрывая взгляда от окна.

– Я должна сдать магическое право, – пожала я плечами.

– Конечно, должна, Лея, – он перевел взгляд на меня. – Ведь это важнее твоей жизни. Ведь все в этом шаргховом мире для тебя дороже ее!

– Ты…

– Но больше всего я злюсь на себя. – Ориан приблизился, коснулся моей щеки, провел большим пальцем по скуле и удержал мое лицо за подбородок. – За то, что потакаю твоим страхам вместо того, чтобы их разрушать.

– О чем ты? – Я опустила глаза.

– Ты знаешь о чем, Лея, – протянул он. – Выходи за меня.

– Нет! – Сбросив его руку, я в ужасе помотала головой. – Ты не всерьез.

– В жизни не был так серьезен, – хмыкнул Ориан.

– Тебе не позволит император, а меня не отпустит советник. – Захлебывающаяся словами паника игнорировала нечто воздушное и искрящееся. Нечто, что путало мысли и волновало сердце.

– Позволит, Лея. Лориан знает меня и не станет рисковать.

– Ты должен стать главнокомандующим. – Я даже отодвинуться от него не могла, что говорить о сопротивлении гораздо более важном. Тем более что…

«Когда мне что-то нужно, я этого добиваюсь».

– Меня полностью устраивает ректорское кресло. – Ориан взял мою безвольно лежащую на одеяле руку и повернул тыльной стороной вверх. – Чего ты боишься?

– Предательства, – выдавила я едва слышно.

Родители бросили меня, когда я даже их лиц была не в состоянии запомнить. Променяли на очередную редкую книгу, расплатившись за нее жизнями. Пусть это чужая вина и я не могла их обвинять, но винила.

Присли бросил меня гораздо позже. И больнее. Ведь тот, кто заменил мне родителей, мог просить все – деньги, дом, и я бы подписала что угодно ради любимого дяди. К счастью, на этот случай законом предусматривалось несколько особых статей, запрещающих сделки с детьми. Особенно сиротами.

И я снова осталась одна.

Не имея ни сил, ни желания доверять хоть кому-то. А потом увидела в библиотеке Ориана…

– Я принесу клятву, Лея. – В его глазах уже не было молний, но была уверенность. – И больше не позволю тебе сомневаться. – Ориан улыбнулся.

– Это не смешно. – Я поднялась и отошла к окну. – И это сумасшествие.

– Сумасшествие – это ты. – Он обнял меня со спины, заключая в уютное и надежное кольцо рук. – Я не хочу, чтобы какой-нибудь очередной недалекий маг завершил то, что начали первые два. Я хочу видеть, как ты улыбаешься, а не боишься ищеек, убийц или императора.

– Это сказка для детей, Ориан. – Я развернулась, чтобы видеть его глаза. – Такого не бывает.

– Будет, если ты рискнешь, – уверенно отозвался он. – Давай же, Лея.

– Я… подумаю.

И я думала.

Думала, когда Ориан ушел. Когда на следующий день сидела на занятиях, не отрывая взгляда от пустого места Корсы. Даже когда заканчивала заклинание, которое позволит нам снять третий слой и открыть шкатулку.

Клятвы.

Ориан не предлагал поставить подписи в ратуше, чтобы получить свидетельство о браке. Он говорил о традиционном браке. О таком, который закрепляли в храме сами рианы после того, как коленопреклоненные влюбленные произносили освященные Аитаей слова. Для каждого свои, но не теряющие силу даже спустя десятилетия.

Такой союз не получится разорвать. Ни людям, ни магам, ни самим храмовникам. При этом не будет измен, не будет предательства, но и любви тоже может не быть.

И что ответить?

Смотря кого слушать – сбивающееся с ритма сердце или холодный разум. Да, Ориан мне нравился. Я его любила, хоть и не понимала, как такое чудо могло случиться за каких-то пару месяцев. Но взять и провести с ним всю оставшуюся жизнь?

Мне нужно время. И именно его у меня не было.

Тем более что завтра предстоял зачет по праву, и мне очень хотелось его сдать. А через два дня должна была состояться наша помолвка с советником, и быть там мне как раз хотелось меньше всего. Еще хотелось, чтобы мое заклинание подействовало и мы наконец увидели, что это такое – оскант. И конечно, мечталось прогуляться с Орианом по Унашу, чтобы пить ягодный морс прямо на улице и испачкать нос в креме от сладких шариков…

Опустившийся на стол вестник сбил с настроя, и я рассеянно посмотрела на печать привратника. Ко мне кто-то приехал? Развернув листок, я пробежала глазами послание. «Ожидает», «барон Присли» и «срочно» не шли ни в какое сравнение с «нижайше просит вернуть ключ от Галарнии, 13».

Присли все узнал.

Воздух закончился, руки затряслись, в голове опустело. На улице Галарнии под номером тринадцать стоял дом моих родителей. Мой дом, ключ от которого прислала Грейс. И Присли не упустит возможности нажиться на ее ошибке, заставив меня сделать… что?

Конечно, вернуть ключ. Но что еще может придумать обозленный униженный опекун? Я схватилась за голову. Не знаю! Даже представить не могу, что еще может прийти ему в голову. И не представлю, потому что мысль о том, что за воровство Грейс могут казнить, застилала все остальное.

Привратник написал «срочно», а значит, выбора нет. Накинув шубу, положив в карман ключ, я пронеслась по коридорам общежития, замявшись лишь на мгновение – тогда, когда взялась за ручку двери, ведущей на улицу. Я не могла отдать ключ Присли.

Просто не представляла, как протяну ладонь и позволю ему забрать то, что по праву считаю своим. Мысли беспокойно бились о стенки сознания и к тому моменту, как я дошла до ворот, довели до головной боли. В то самое время, когда мне как никогда нужна была трезвая и ясная голова.

– Лиерра Грасс? – уточнил привратник.

– Да. – Меня знобило далеко не от холода.

– Без записи в журнале вы не должны отходить от ворот дальше, чем на двадцать шагов.

– Хорошо, – кивок вышел по-настоящему нервным. – Я поняла.

Выходя из калитки в воротах, я специально не поднимала головы, пока не отсчитала десять шагов – половина того расстояния, на которое распространялась защита академии. Пронзительный ветер издевался над одеждой и волосами, нападая то с одной, то с другой стороны. Незащищенные перчатками ладони не слушались, но мне это только помогало – так становилось еще труднее отдать ключ от дома Присли.

– Здравствуй, милая.

За полгода Присли не изменился. Все та же худощавая фигура, те же водянистого цвета глаза и трость, которую он практически не выпускал из рук. Удивительная шутка рианов – имея отталкивающую внешность, Присли мог заворожить одним лишь голосом.

– Зачем вы вызвали меня? – Двенадцать лет тренировок и учебы не помогали спрятать ненависть, которую он наверняка видел в моем взгляде.

– У тебя есть вещь, которая принадлежит мне. – Присли показательно внимательно осмотрел наконечник трости и только потом поднял глаза на меня. – И я хочу ее вернуть.

– Не понимаю, о чем вы говорите. – Очередной порыв ледяного ветра заставил поежиться и натянуть рукава.

– Могу объяснить, – с холодной улыбкой отозвался он и повернулся, указав тростью на стоящий недалеко темный экипаж.

Он не принадлежал Присли, слишком простым и невзрачным был, и, скорее всего, был взят внаем, но не это главное. В полумраке экипажа сидела полная женщина с забранными вверх волосами. Вот она повернула к нам голову, вздрогнула и тревожно прижала к груди руки. Мелькнула знакомая шаль.

Грейс!

Я рванулась было к экипажу, но вспомнила предупреждение привратника. Лучше бы Грейс все-таки отравила Присли! Но как она попалась? Неужели призналась? Или Присли разорился на кианит? В любом случае у меня не оставалось выбора.

– Чего вы хотите? – спросила мрачно.

– Верни ключ от дома, – неприятно усмехнулся Присли и протянул ладонь, в отличие от моей, затянутую в дорогую кожу светлой перчатки.

– Я… оставила его в академии. – Существовал ничтожный шанс, что он поведется, но Присли шагнул ближе и рукоятью трости приподнял мое лицо за подбородок.

– Не ври мне, мерзавка, – ласково пропел он. – Я все знаю. И про тебя, и про эту предательницу повариху, и про кражу. Ты же образованная и знаешь, что ей грозит, стоит мне вызвать ищеек.

– Никакой кражи не было. – Я дернула подбородком и хотела отступить, но Присли больно схватил меня за запястье.

– То есть тебе плевать на участь своей любимой Грейс? – Повернув голову к экипажу, Присли едва заметно кивнул, и женщина внутри задергалась всем телом. На ее шее мелькнули чужие руки.

– Нет! – тихо всхлипнула я и уже сама вцепилась в ладонь Присли. – Не смей! Отпусти Грейс, и я отдам тебе ключ!

С довольной ухмылкой он взмахнул тростью, и тело в экипаже бессильно обмякло.

– Хороший выбор, девочка моя.

Ему было плевать на меня, на Грейс, на всех, кроме себя. Даже с советником он расправился бы с большим удовольствием, если бы не непререкаемая власть последнего. И за одно это Присли стоил ненависти, но теперь это не значило ничего. Потому что дрожащими руками я достала из кармана ключ от моего дома.

– Прекрасно. А теперь, драгоценная моя Аурелия, иди к привратнику и скажи, что ты уезжаешь.

– Нет, – крик застрял в горле, ужасом скрутило желудок.

– Ты поедешь со мной, паршивка, – зло прошипел Присли. – И заставишь вашего цепного пса поверить, что делаешь это добровольно и с большой радостью.

– Отпустите Грейс. – Я сжала руки в кулаки, пытаясь справиться с паникой. – Отпустите, и мы продолжим разговор.

– Либо ты выполняешь мои условия, либо завтра эту повариху казнят за воровство, – процедил он.

– Но зачем я вам? У меня по-прежнему нет доступа к наследству.

– Пока нет, – гадко усмехнулся Присли. – Иди.

И я пошла.

То, что Присли получил ключ, не значило, что он не мог обвинить Грейс. С ворами в империи не церемонились, и о казнях регулярно писали в «Вестнике Оришана». Но что могла сейчас сделать я? Расстроить Присли желудок? Он знает меня дольше кого бы то ни было и наверняка обвешался артефактами от всего на свете. Отказаться? Чтобы через пару-тройку дней прочитать о том, что Грейс Гомели повесили за воровство? Проще сразу пойти и утопиться.

Выполнить все условия Присли? Как бы ни хотелось – придется. Хотя бы пока он не отпустит Грейс, а значит, я должна, насколько возможно, приблизить этот миг.

– Вы уезжаете, лиерра? – нахмурился привратник.

– Да, – улыбнулась я смущенно. Как смогла. – Дядя плохо себя чувствует и не хочет больше тянуть – требует, чтобы мы поехали в Имперский банк и оформили наследство.

– Ох, сочувствую, лиерра, – поджав губы, покачал головой привратник. – Да облегчат рианы участь вашего дяди.

– Благодарю. – Лучше бы Присли катился шаргхам под хвост!

Буквально несколько мгновений заняла строчка в журнале и моя подпись.

Натягивая рукава на руки, чувствуя, что совершаю страшную ошибку, я шла к темному экипажу и Присли, виднеющемуся сквозь его окно.

* * *

– Где Оелуон? – открыв дверь своего кабинета, рявкнул Ориан.

– Проректор Оелуон у себя, – бесстрастно отозвался секретарь и недрогнувшей рукой подписал очередной документ.

Чеканным шагом Ориан пересек собственную приемную и прошел по коридору до следующей двери.

– Акиро! – Он грохнул кулаком по двери, и та медленно открылась.

Ориан редко злился и еще реже заходил в чужие кабинеты, но Оелуон целый день игнорировал его вестники, не оставляя выбора.

На первый взгляд все лежало на своих местах, но, присмотревшись, он заметил и сдвинутую чернильницу, и брошенную на полке книгу, и криво висящую картину. Для педантичного до тошноты Оелуона в кабинете царил жуткий беспорядок, а то, что за солнечным пейзажем оказался неизвестный Ориану тайник, только добавляло ситуации остроты.

Хуже стало, когда тайник оказался пустым, а в камине обнаружились нечитаемые обрывки посланий. Выругавшись, Ориан попробовал восстановить вестники, но ему не удалось – Акиро их не сжигал, он растворил их зельем. На конюшне выяснилось, что Шаена, коня Оелуона, тоже нет, и с мрачным предчувствием Ориан переместился к привратнику.

– Ректор Оллэйстар, – поклонился тот.

– Когда Оелуон покинул академию?

– Около пяти часов назад, – сразу же отозвался Овис и замялся.

– Что еще случилось? – Ориан обреченно потер переносицу.

– Около двух часов назад академию покинула лиерра Грасс, – неуверенно признался Овис. – Странное дело посреди учебного дня, поэтому я решил спросить у вас.

– Кто разрешил? – Ориан прикрыл на мгновение глаза.

– Так никто, – сжался привратник. – Не Гвинбор же, много кто из лиерр иногда ездит на ночь домой, а уж приключения льерров…

– Да, – медленно произнес Ориан. – Конечно. Благодарю за бдительность, господин Овис.

Привратник еще что-то говорил, но он уже не слушал. Развернувшись, Ориан быстрым шагом направился в сторону главного корпуса. Теперь он знал, кто его предал.