Мне оставалось совсем немного, когда шея отказалась поворачиваться, пронзив резкой болью плечо и лопатку. Зашипев, я потянулась к больному месту, не отрывая взгляда от схемы, и попыталась размять затекшую мышцу.

– Отпусти.

Вняв голосу разума, я выпрямилась на стуле. Ориан перекинул мои волосы вперед, едва ощутимо касаясь открытого участка шеи, и мурашки послушным табуном побежали завоевывать себе территорию. Но какая разница, если его ладони уже легли на мои плечи, пройдясь по ним уверенными массирующими движениями. Тепло из-под его рук и отсутствие боли прямо говорило о том, что Ориан меня еще и лечит.

– Спасибо, – облегченно выдохнула я, когда он закончил.

– Идем. – Ориан подал руку, помогая встать. – Ты устала.

– Я почти закончила, но схему тебе не отдам, не сегодня.

– Почему?

– Потому что ты найдешь схождение и снова решишь поэкспериментировать, – отозвалась я, собирая листы. – Я не настолько уверена в своих силах, чтобы это позволить.

Долгий пристальный взгляд я заметила только тогда, когда подхватила со стула сумку.

– Идем в «Золотую аерию».

– Нет. – Вот так просто отправиться в ресторацию, где собирался весь цвет Унаша? – Ты с ума сошел?

– Брось, Лея, тебя никто не увидит.

– Достаточно того, что себя вижу я. – Кольцо, о котором я успела забыть, привлекло взгляд красным бликом, когда я повесила сумку на плечо. – Зачем это, Ориан? Завтра утром у меня занятия, впереди зачет по магическому праву и проверка схем. Не самое лучшее время, чтобы развлекаться.

– Лучшее время никогда не настанет. У тебя день рождения, Лея, и как бы хорошо ни готовил Николас, с «Золотой аерией» ему не сравниться.

– Спорный вопрос, – покачала я головой.

– Хорошо, скажу по-другому, – ни разу не смутился Ориан, подводя меня к двери. – Я, как и любой другой нормальный влюбленный мужчина, хочу пригласить объект своих чувств на свидание. Достаточно веский аргумент?

– Да, но… – Мне в который раз отказало красноречие. Хотелось верить, что хотя бы щеки не сравнялись цветом с рубинами в кольце. – Мы не…

– И об этом мы тоже поговорим позже, – пообещал Ориан и открыл передо мной дверь.

На первую в расписании этику я вбежала последней.

И, занимая место, старалась не думать, как началось мое утро и насколько ранним оно было. Потому что вечер в отдельном кабинете «Золотой аерии» оказался по-настоящему волшебным: теплым, уютным и настолько близким, что замирала душа. Поэтому я не стала сопротивляться, когда Ориан сказал, что мы заглянем в его городской дом. Буквально на минуту, которая растянулась на всю ночь.

И я бы даже не расстроилась, если бы провела ее с ним, вот только, решив подождать в гостиной, уснула. И меньше всего ожидала проснуться в чужой постели в одиночестве.

– Лиерра Грасс, назовите-ка нам предмет и специфику этики делового общения, – оборвала мои мысли профессор Ипраберг. – В конце концов, это пригодится вам гораздо больше, чем умение швыряться молниями и огненными шарами.

С момента выхода той статьи о помолвке Ориана она резко невзлюбила всех боевиков и не скрывала ехидства, говоря о них.

– Предметом этики является моральное сознание, – начала я со вздохом, – регулирующее отношения…

* * *

Ради разнообразия они с Лорианом должны были встретиться не в академии, а в ресторации, где вчера он ужинал с Леей.

– Опаздываешь, – без недовольства отметил император, восседая на стуле в зеленом, расшитом золотом камзоле.

– Добрый день, ваше императорское величество, – с ощутимым привкусом издевки поклонился Ориан. – Нижайше прошу простить мне опоздание…

– Эвилонберг невиновен, – сообщил Лориан, разом отсекая все веселье. – Его допросили, но безуспешно.

– Он врет, Лем, и ты это знаешь, – покачал головой Ориан.

– Я допрашивал его лично, – мрачно отозвался тот.

– Ты отпустил его.

– У меня не было выбора, – бесстрастно пожал плечами император.

– Ты ведь понимаешь, что теперь он добьет Аурелию из принципа? – глухо отозвался Ориан. – Или на это ты и рассчитывал?

– Какое мне дело до одной из сотен твоих студенток?

– На ней кольцо моей матери, Лем. – Ориан оперся ладонями о столешницу, не скрывая прямого взгляда.

– Спятил? – Казалось, на лице императора наконец появились настоящие эмоции.

– И я не дам причинить Лее вред. Даже тебе.

Между двумя магами повисла угрожающая тишина, и сдаваться не собирался ни один из них.

– Лее, значит, – первым с усмешкой протянул Лем. – Хорошо, это твой выбор и твоя ответственность. Влюбись я в студентку, я предпочел бы «Забвение», но теперь это твои трудности. Только учти, стоит тебе жениться, и с нее я возьму ту же клятву, что и с тебя.

– Это все, что ты хотел? – холодно отозвался Ориан.

– Эвилонберг опасен, – Лориан поднялся, – и злопамятен. Будь осторожнее.

– Я всегда осторожен.

Бросив на Ориана последний недовольный взгляд, император ушел своим нелюбимым способом – через дверь.

* * *

Кольцо вызывающе сверкало на пальце даже тогда, когда на него не падал ни один луч света. Оказалось, что его не видел никто, но так даже хуже. Оно отвлекало в аудиториях, отвлекало в столовой, отвлекало даже тогда, когда я учила право. Пыталась учить, но…

«Поэтому мы вернемся к этому позже, и к разговору, и к твоим страхам».

Отбросив карандаш, я со стоном схватилась за голову. Как следовать намеченному пути, если от волнения кружится голова? Тайны, заговоры, Эвилонберг и оскант. Все катится шаргху под хвост!

С этим увлечением я собиралась бороться? Эту влюбленность перебороть и забыть? Разве что с помощью того самого «Забвения». Или лишения головы. Никакими другими способами вырвать это чувство из сердца и разума не удастся. Понимание пугало, потому что если уйти я еще смогу, то забыть…

Резко поднявшись, я сделала нервный круг по комнате. Что думает Ориан о том, что происходило между нами? Откровенный вопрос, ответами которому служили и его подарок, и обещание поговорить. Волнующие и заставляющие сердце ускориться. Вот только между нами все еще стояло слишком многое.

И при мыслях об этом тревожно сжимался желудок… но и шаргх с ним! Оскант и право – вот то, на чем я сосредоточусь, а остальное подождет. До конца недели уж точно.

– Грасс. – Я не сразу осознала, что оклик относился именно ко мне. – Это тебе.

Неудивительно, что я не заметила прислонившегося к подоконнику старшего Делаберга, странно другое – что не столкнулась ни с одной курсирующей по коридору девичьей парочкой. Глупо хихикающей и стреляющей глазами в сиятельного близнеца.

– Что это? – Я не спешила брать в руки протянутый конверт.

– Письмо, Грасс, – усмехнулся Араэл, взял мою ладонь и вложил в нее конверт. – Простое и написанное собственноручно.

– Тобой? – не поверила я, в ответ получив лишь усмешку и стремительно удаляющуюся по коридору спину.

Письмо оказалось от Рика.

Пора было брать себя в руки и спускаться в лабораторию, но я не могла.

Неподписанный конверт жег мне карман всю этику и документоведение, поэтому первое, что я сделала, вернувшись к себе, – вскрыла послание, которого не должно было быть. Одна страница и подпись внизу. Ничего ужасного, но я уже несколько часов сидела на подоконнике собственной комнаты и не могла оторвать взгляд от падающего мелкого и колючего снега.

Такого же острого, как его письмо.

Простые слова складывались в режущие сердце фразы. Я перечитала его трижды, прежде чем окончательно поняла смысл. «Прости меня», «недостоин» и «магия не вернется» от того, кто спас мне жизнь. Хотя жизнь – это слишком мелко. Рик спас мою сущность. Мои мечты и планы. То, что делало меня мной.

И просил прощения.

За тот поцелуй, за давление, за бал и детские уловки. Он обещал свободу – от себя, от деда и от того знания, которым они могли меня уничтожить. И сообщал, что не вернется в академию.

– Лея.

– Это моя вина. – Соскользнув с подоконника, я крепко прижалась к Ориану. – Только моя. Если бы не я…

Первый судорожный вздох и первые слезы. Одна за другой они впитывались в ткань его сюртука, и я не смогла сдержать истерический смешок. Почему он? Что заставляло меня утешаться именно в его руках? Снова.

– Из-за меня он потерял почти весь резерв.

Легкие поглаживания по спине не помогали. Ничего не помогало, стоило вспомнить о том, что из-за своего героизма Рик не сможет окончить академию. Не сможет стать боевым магом. Не сможет расправиться даже с одним стихийником, не говоря о битвах, о которых он, лучший выпускник факультета, наверняка мечтал.

– Это был его выбор.

– Я должна была оттолкнуть! Напугать, заставить забыть. Я…

– Он любит тебя, и ты бы не смогла ничего. – Ориан стер очередную слезу с моей щеки. – На его месте я поступил бы так же. И не жалел.

– Ты другой. – Я отстранилась, некрасиво вытирая лицо ладонями.

– Такой же, – с улыбкой покачал головой он. – И так же не могу не думать о тебе. Между нами лишь одна разница.

– Какая? – Я все еще думала о письме Рика, плохо понимая, о чем в действительности идет речь.

– Ему ты не ответила.

Через четверть часа и тонну моих уговоров мы все же спустились в лабораторию.

Я отказывалась встречаться с прямым понимающим взглядом Ориана, лишь гораздо позже осознав смысл сказанных им слов.

– Ты можешь забрать схему, – решительно выдохнула я после того, как проверила третий слой не трижды, как обычно, а пять раз.

– Ты уверена или подождем еще неделю? – насмешливо хмыкнул Ориан, не спеша забирать листок из моих рук.

– Это не смешно, Ориан, – нахмурилась я. – Первый слой не грозил тебе ничем, второй не гарантировал смерть, но этот… здесь меньше заклинаний, но переплетены они не одним узлом, а двумя, а то и тремя. А это значит, что углы накладываются с гораздо большей эффективностью, так, что образованные ими градусы…

– Я понял, Лея, – перебил он, с улыбкой меня обнимая, – и мне приятна твоя забота.

– Это не забота, – вывернулась я, – это…

– Ответственный подход, – его улыбка стала только шире. И насмешливей.

– Здесь и здесь, – игнорируя его настрой, я по очереди ткнула карандашом в верхний левый угол и середину, – два наиболее вероятных места для схождения.

– Этот не подходит, – заключив меня в кольцо рук, он указал на угол. – Линии не сходятся, они накладываются друг на друга.

– Тогда середина? Слишком очевидно, – забеспокоилась я.

– Возможно. Попробуем? – Ориан выпрямился.

– Прямо сейчас? – Его не смутил выразительный взгляд на часы, показывающие половину первого ночи.

– Я освобожу тебя от занятий до обеда, – отозвался он, доставая из шкафа знакомые уже элементы стихий.

– А если мы ошиблись?

Мне хотелось воззвать к его разуму, но куда там, если мой собственный приходил в восторг от мысли, что здесь и сейчас мы сможем увидеть оскант.

– Поглотитель все еще здесь, – хмыкнул Ориан, устанавливая его на место. – Я могу отправить тебя в спальню, – предложил он.

– По-твоему, я боюсь?

– Только не ты, – легко коснувшись моих губ своими, он развернул меня и прижал спиной к своей груди.

Вокруг нас замерцала знакомая сфера.

– Безумие! – прошептала я… и положила ладонь поверх его руки.

В этот раз до схождения мы добрались гораздо быстрее, вот только схождением это не было.

– Это не то, Ориан, – напряглась я. – Я не могу объяснить почему, но это не схождение. Хотя и выглядит как оно.

– Второй вариант? – даже не собираясь возражать, уточнил он.

– Хорошо.

Но и это место оказалось чем-то другим.

– Что не так? – в который уже раз переспрашивала я, глядя, как Ориан изучает схему. – Почему у двух слоев было схождение, а здесь нет?

– Ловушка? – Он поднял на меня взгляд. – Лея, ты должна отдохнуть.

– Ты не знаешь артефакторов, – я упрямо тряхнула головой. – Больше всего они любят порядок и симметрию. Каким бы гениальным ни был тот, кто придумал шкатулку, против мышления не пойдешь. Схождения должны быть либо везде, либо нигде.

– Иди спать, – Ориан подошел и обнял меня, отвлекая. – У тебя был сложный вечер.

«И так же не могу не думать о тебе».

Кажется, мы подумали об одном и том же, потому что его глаза многообещающе замерцали. И эти светящиеся точки, то сходящиеся, то расходящиеся, напомнили мне танцующие прямоугольники…

У которых четыре угла!

Четыре угла, два узла и шаргх пойми какое заклинание. Как можно было забыть? Я резко развернулась в его руках, ища глазами сумку. То заклинание должно было остаться в ней, не помню, чтобы я его вытаскивала. Не заметив, как Ориан меня отпустил, я шагнула к сумке и вытащила из нее кипу бумаги.

Тетрадь. Еще тетрадь. Пара глупых вестников. Исчерканные листы. Вот он!

– Что ты придумала?

Только сейчас я поняла, что собиралась сделать. Пусть Ориан знал обо мне все, но вот так нагло показывать свои незаконные разработки мне еще не приходилось. Некстати вспомнилось, что до меня он был вполне себе законопослушным и жестким ректором, но…

– Заклинание, я говорила тебе. – Выдохнув, я решительно подняла взгляд. – Я его придумала. Случайно. Оно должно менять полярность и уничтожать. – И все же рука дрогнула, когда я передавала ему свои записи. – Я доделаю его, даже если потом император меня разоблачит, и тогда третий слой не будет смертельным. Правда, что именно случится, я не знаю, но в любом случае они должны оказаться стертыми защитной сферой.

Ориан долго изучал отданный мной лист, кажется, забыв про время.

– Знаешь, что больше всего раздражает, Лея? – Отбросив заклинание, он подошел, опираясь ладонями о стол по обе стороны от меня. Поглощенная мыслями о грядущем допросе, я пропустила, как его глаза перестали мерцать – в них бушевали самые настоящие молнии. – Что даже сейчас, после всего, что я сказал, ты уверена, что за это, – он кивнул на стол, – я отдам тебя ищейкам Лориана.

– Просто я… – Какие могут быть оправдания, если он впервые смотрит на меня так, что я не знаю, убегать в ужасе или прижаться еще ближе.

– Просто больше не будет, Лея, – пообещал Ориан. Вот только угрозы в его словах не было.

А потом не стало вообще ничего.

Потому что мир растворился в его поцелуе. Настойчивом, убеждающем довериться, обещающем поддержку… и не только ее.