– Рад видеть вас в академии. – Ориан встал передо мной и легко поклонился советнику, практически полностью загораживая меня от его взгляда. – К сожалению, о визите вашего императорского высочества мне сообщили с опозданием, поэтому я задержался.

– У моей милой невесты день рождения, – усмехнулся Эвилонберг, – и она выразила желание провести этот день со мной.

Я сделала что?

– Поздравляю вас. – Ориан обернулся, встречаясь со мной насмешливым взглядом. – И вас, ваше императорское высочество. – Даже мне со спины этот поклон показался издевательским. – Боюсь, я пропустил новость о вашей помолвке в «Вестнике Оришана», простите мою невнимательность.

– Объявления еще не было, – скривился советник, – помолвка назначена на выходные. Но, принимая в расчет наше обоюдное желание, факт можно считать свершившимся. Не так ли, милая Аурелия?

– Безусловно. – Я даже рта раскрыть не успела, хотя в этой ситуации меня полностью устраивало то, что Ориан отвечал за меня. – Что может остановить любящие сердца в стремлении соединиться? – На откровенную насмешку вскинулся даже советник. – И мне очень жаль расстраивать вас в такой радостный час, но лиерра не может покинуть академию.

– Разве студенты стали твоими пленниками, Ориан? – опасно прищурился Эвилонберг.

– Как можно, ваше императорское высочество. Дело в том, что лиерра уже опаздывает.

– Опаздываю? – Новость оказалась настолько неожиданной, что прикусить язык я не успела.

Ориан повернулся ко мне с таким видом, словно я не просто опоздала, а провалила все экзамены разом. Даже в первую нашу встречу в библиотеке он не выглядел настолько суровым.

– Допускаю, что встреча с женихом спутала ваши мысли, лиерра, – строго отозвался он, – но потрудитесь вспомнить, что вас ждет профессор Поберг для дополнительных занятий, о которых вы договаривались.

– Магическое право, – ахнула я. – Вы простите меня? – Жалобный взгляд на недовольного советника. – Профессор и правда ждет, и очень не любит опозданий. Прошу вас, Джакоб… – Да ради того, чтобы избавиться от общества советника на сегодня, я еще не на то пойду. И, выйдя из-за спины Ориана, я приблизилась к Эвилонбергу. Хотела взять его за руку, но посчитала явным перебором. – Разве может ваша невеста иметь в дипломе плохие оценки?

– Что же, препятствовать стремлению учиться – последнее дело, – мягко улыбнулся советник и склонился, крепко удерживая мою руку. – Ведь скоро ты все равно станешь моей. – От зловещего шепота пробрала бы дрожь, но вместо этого я радостно улыбнулась, подхватила сумку и пошла на выход, тщательно контролируя каждый шаг.

– Лиерра, лаборатория 101, – напомнил Ориан за мгновение до того, как я взялась за ручку двери. – Идите, вас ждут.

И я пошла, оставляя за спиной двух сильных магов.

Лаборатория ломилась от цветов, обычных и магических. Была здесь и аерия, получить по лицу которой когда-то опасался Рик. Словно в другой жизни. Чтобы дойти до рабочего стола мне пришлось осторожно красться между корзинами. Аромат, не похожий на привычный удушливый цветочный запах, окутывал легкостью и свежестью.

Глупо было считать, что Ориан не в курсе.

Улыбка отказывалась сходить с лица, не помогали ни уговоры, ни недавняя встреча с советником. Да, меня не должно радовать внимание ректора, но разве можно сдержаться? Вот и я не могла игнорировать бешеный стук сердца и с наслаждением вдохнула аромат стоящих на столе орхидей, только сейчас замечая лежащую рядом записку.

«Невероятной и независимой».

– С днем рождения.

Я обернулась и увидела Ориана, с улыбкой смотрящего на меня от двери.

– Спасибо. – В первую очередь за то, что сейчас я стояла здесь, а не ехала в Унаш в компании Эвилонберга, и Ориан это понял.

– Я не знал, какие цветы ты любишь. – Он сделал вид, будто ничего особенного не случилось. Он шел ко мне, и никакие цветы ему не мешали.

– Орхидеи. – Я легко коснулась бархатистого лепестка. – Я люблю орхидеи, – и все же не удержалась от вопроса: – Зачем все это, Ориан?

– Потому что у тебя сегодня праздник, – отозвался он, – и потому что мне хотелось тебя порадовать.

– Ты уже порадовал, когда спас от советника, – покачала я головой, с улыбкой глядя на цветы. – Большего и желать нельзя.

– Можно. – Я подняла на него взгляд. – Лея, выполнишь одну мою просьбу?

– Мне казалось, сегодня должны выполняться мои просьбы.

– Ты ведь никогда не следовала правилам. – Ориан стоял рядом, но не касался меня даже краем одежды. Чувствуя эту хрупкую дистанцию, я вздохнула, вспоминая ту памятную ночь, с которой все началось. – Я не попрошу ничего страшного.

– Хорошо, я выполню твою просьбу, – вздохнула я, меньше всего ожидая, что передо мной появится небольшая коробка.

Такая, в которой обычно дарят кольца.

Я с испугом отшатнулась, но стол все еще стоял за мной, и от неловкого движения ваза с орхидеями полетела на каменный пол. Но вернулась на место, стоило Ориану взмахнуть рукой.

– Ты сказал, что не попросишь ничего страшного, – голос надломился.

– Что такого может быть в подарке? – Ориан открыл футляр.

– Смотря какой подарок. – Рука сама потянулась к горлу. – Я не приму его, Ориан.

Широкий золотой обод, усыпанный мелкими рубинами так, что свет, отражающийся в них, скакал по потолку и стенам лаборатории алыми всполохами.

– Ты обещала, Лея, – напомнил он и, не дожидаясь моего согласия, надел кольцо на безымянный палец моей правой руки, словно…

Нет.

Ни насмешливый вид Ориана, ни откровенная двусмысленность не убеждали меня в том, что это всерьез. В голове шумело, сверкающее кольцо на моем пальце отдавало явным безумием. Вот только чьим? Как назло, украшение нагрелось и сжалось, плотно обхватив палец, и только тут я догадалась посмотреть на него внимательнее.

– Что это за кольцо, Ориан? – холодно отозвалась я, отходя на шаг и даже не пытаясь снять кольцо. Догадывалась, что теперь это не в моей власти, ведь такого многообразия заклинаний не было даже на шкатулке.

– Это кольцо моей матери, – не стал скрывать Ориан, – его мой отец надел ей после обряда в храме.

– Что? – Какое счастье, что берилл все еще на мне, иначе с такими потрясениями от академии не осталось бы и камня.

Он не мог. Это же Ориан Оллэйстар – беспристрастный, справедливый и благородный ректор Академии контролируемой магии! Герой войны. Приближенный императора. Он просто не мог так поступить.

Ощущение надвигающейся катастрофы заставляло хватать ртом воздух, и я почувствовала, как темнеет в глазах. В общем-то, неплохой выход, но потерять сознание мне не дали.

– Лея, – прикрикнул Ориан, одним прикосновением возвращая меня в реальный мир. – Лея, прекращай комедию.

– Комедию? – недоверчиво переспросила я и оттолкнула его руки. – Ты рехнулся? Или считаешь, что теперь можешь, как Присли, распоряжаться моей жизнью по собственному усмотрению? Как вообще тебе в голову пришло…

– Успокойся. – Он крепко прижал меня к себе. – Что ты напридумывала? – Ориан показательно поднял мою ладонь и снял кольцо, отбросив его на стол. – Я хоть раз дал тебе повод сомневаться в себе? – Он приподнял мое лицо за подбородок, и от его взгляда начали подкашиваться колени. – Просто поверь, Лея, – прошептал Ориан, склоняясь. – Доверься хоть раз.

Лишь одинокий, дважды брошенный ребенок поймет, как мне хотелось забыть обо всем и раствориться в этих объятиях. В сильных и надежных руках того, кто всегда защитит и поддержит, но…

– Ты прекрасно понимаешь, что это недоступная для меня роскошь. – Я говорила, а сама не могла оторвать взгляд от кольца, отлетевшего на край стола. – Но все равно продолжаешь издеваться над собой и надо мной. – Потянувшись, я все же положила подарок на раскрытую ладонь.

Действительно красивое и не бездушное, как украшения той же Корсы. Если бы не Присли и советник, оно стало бы отличным подарком, но я панически боялась. Боялась того, что для меня это кольцо носит больший смысл, чем для него. Боялась довериться так сильно, как хотел он.

– Я знаю, как достать оскант. У меня есть нужное заклинание, хватит пары недель, чтобы довести его до ума, а потом, – горькая усмешка вылезла, как всегда, некстати, – потом я выйду за Эвилонберга.

– И давно ты это решила?

– Хватит! – Развернувшись, я оказалась стоящей вплотную к Ориану. – Хватит, – повторила спокойнее, зная, что раздраженный тон не поможет, – мы перешли все границы. Я не могу так больше… и не хочу. – Я протянула ему лежащее на ладони кольцо.

– Это подарок, – Ориан согнул мои пальцы в кулак, скрывая его от глаз.

– Это кольцо твоей матери.

– Там, где она сейчас, оно ей без надобности. – Он снова надел его мне на палец. – Я не заберу его, чтобы ты себе ни придумывала, – хмыкнул Ориан, рассматривая, как играют рубины в свете магических светильников, – потому что ты забываешь об одной важной вещи.

– Я не могу…

– Просто послушай меня, Лея, – перебил он и положил мою ладонь себе на грудь, накрывая рукой. – Ты забыла про своего несостоявшегося убийцу, забыла про наемников и плохо представляешь, чем это тебе грозит. Крамбург напал на тебя не ради собственного удовольствия, ему приказали. И наемникам приказали, так что тот, кто это сделал, не успокоится, пока не закончит начатое.

– Никто не знал, что именно я делаю в лаборатории.

– Знали, Лея, – покачал головой Ориан. – Моя просьба поставила тебя под удар, и я не успокоюсь, пока не решу этот вопрос. Даже если ты будешь против.

Его сердце билось ровно и четко, подтверждая уверенные слова.

– И ты знаешь, кому я помешала? – Приходилось заставлять себя игнорировать стук под ладонью.

– Знаю.

Ориан молчал, я молчала, но на вторую минуту играть в гляделки мне надоело.

– И конечно, мне не скажешь, – фыркнула раздраженно, собираясь выдернуть ладонь, но он не дал.

– Пообещай, что не наделаешь глупостей? – Ориан приподнял мое лицо за подбородок. – Лея, я не хочу, чтобы ты пострадала.

– Да что я могу сделать тому, кого даже не знаю. – Что-то в его взгляде было такое. – Или?..

Не может же это в самом деле быть Корса.

– Это Эвилонберг, Лея. Убить тебя пытался он.

Гробовая тишина и мой смешок. Вот только смешно не было.

– Ты шутишь.

Но Ориан был серьезен как никогда.

– Подожди, но ведь это сумасшествие какое-то.

Отвернувшись от него, я оперлась ладонями о стол. Взгляд искал, за что зацепиться, и не находил.

Эвилонберг. Соглашение с Присли. Перенесенная помолвка. Изменившийся «влюбленный». И тут же покушение на Ориана, зелье забвения для меня, наемники.

– Почему он заторопился? – Другого объяснения всему этому просто не было.

– Лориан принял меры. Неофициально, но понятно для всех знающих, он перекрыл дяде доступ к императорским ищейкам и временно отстранил от управления империей.

– Временно? – Голова грозила взорваться об обилия новостей.

– Пока не сможет его казнить, – не стал юлить Ориан.

– Что мешает императору просто придушить советника во сне? – Отвратная идея, подлая, грязная, но когда дело касается трона, о чести как-то не вспоминается. – Он же может.

– Лем не маг.

– Издеваешься? – Резко повернувшись, я вскинула на Ориана ехидный взгляд.

– Ты ведь знаешь историю династии?

О да.

Главная особенность императорской семьи – никто из них не владел магией, хотя жили они дольше среднестатистических магов. Намного дольше.

Существовала легенда, что империю Оришан основал посланный рианами маг смерти – некромант, положивший начало правящей династии.

И долгие поколения некромантов держали в страхе врагов империи, в частности, стихийно образовавшиеся Миерию и Ктаран, пока брат не пошел на брата. Если верить легенде, князь Киаран Танисберг смог убить своего брата, некроманта и императора, Илеарда Оришанского, вместе с короной решив получить магию смерти, но не срослось. Согнав толпу народа в свидетели, Танисберг решил короноваться прямо на главной площади Унаша, вот только стоило короне коснуться его головы, как Киаран вспыхнул лучше магического факела.

И началась Асса Деи – великая война Света и Тьмы.

Удобное название, героическое, если забыть, что бились члены тогда еще многочисленной императорской семьи друг с другом за право сесть на трон. И объединялись они лишь для того, чтобы устранить других желающих вклиниться в перспективную битву. Ненадолго объединялись, и в один прекрасный момент просто уничтожили друг друга, оставляя империю в разрухе, голоде и страхе.

Я никогда не понимала, кого из сражающихся считали Светом, но несколько лет после империю грабили и раздергивали в разные стороны все, у кого было хоть какое-то войско и капля ума.

Ровно до того момента, пока вдруг на главной площади Унаша не вспыхнула корона, свечение которой, если верить древним записям, было заметно в каждом уголке немаленькой империи. Вспыхнуло над мальчишкой – оборванцем с перемазанным пылью лицом.

И следующим императором стал рожденный уличной девицей от кого-то из членов погибшей династии мальчик, лишенный не только дара некромантии, но и любого другого. И люди до сих пор верили, что рианы наказали Танисберга огнем за убийство родного брата, а династию – потерей силы за властолюбие и расточительство.

Другими словами, императоров Оришана спасла не честь, доблесть и достоинство, а невоздержанность в связях. И именно поэтому все с пеленок знают, что Лориан Оришанский просто не может быть магом.

– Знаю, только ты прямо сказал, что меня вылечил именно он.

– Лем – некромант, – выдал Ориан, кажется, главную тайну императора. Нет, то, что до лекарей Лориану Оришанскому далеко, было понятно и так, но чтобы взять и подтвердить невозможное… Ориан настолько мне доверяет? – Первый за двадцать поколений маг смерти в императорской семье, и подозреваю, что единственный в нашем мире. Дар раскрылся в горах, когда Лем сунулся воевать с фаркасами. Нас было около двадцати, когда они спустились с гор. – Ориан присел на край стола и усмехнулся. – И с нами был сын императора, которого отговаривали идти на разведку, но запретить не могли. Фаркасы окружили и за одну атаку вырезали почти всех боевых магов – опытных, сильных, не один год служивших на границах империи.

– Как вы выжили? – По коже прошел озноб, и я обхватила плечи руками.

– Никак, – хмыкнул Ориан и притянул меня к себе, обнимая. – Я умер, Лем остался один и… психанул. Тогда у него и открылся дар некромантии – фаркасы в пределах нескольких верст легли и больше не встали, но, не умея им пользоваться, Лем вернул из-за грани только меня. И так же не зная, что делает, связал наши жизни.

– Что значит – связал? – тряхнула я головой.

– Я жив, пока жив он. – Ориан провел тыльной стороной ладони по моей щеке. – Неплохой способ сохранить верность подданных.

– Тогда почему император не может избавиться от Эвилонберга так же легко, как от фаркасов?

– Это политика, Лея, – улыбнулся он в ответ, – а там ничего не бывает просто. Советник долго готовился, и с его внезапной смертью ничего не закончится. Нужны доказательства, нужен суд и нужна публичная казнь – это единственный путь сохранить дар Лема в тайне и отрубить голову всем заговорщикам разом.

– Но при чем тут оскант?

Рианы, как они еще не рехнулись от всех этих заговоров. Неужели нельзя жить спокойно?

– Эвилонберги давно были Лориану поперек горла, но только недавно мы узнали, что все началось задолго до его вступления на престол. Все это время, занимая высокие посты, они ужесточали законы в отношении стихийных магов, которые по отдельности выглядели неплохо, но вместе… – Ориан покачал головой.

– И советник, в обмен на поддержку, обещал избавить их от стихийной магии? – Под его взглядом я смутилась и отвела глаза. – Интриги двора – это слишком сложно для простой студентки.

– Эвилонберг пообещал отменить притесняющие стихийников законы, – улыбнулся он. – Пообещал закрыть Гвинбор и поклялся сделать учебу в Академии неконтролируемой магии добровольной, хотя его же отец тридцатью годами ранее утвердил обязательный десятилетний срок.

– Значит, оскант нужен императору, чтобы перетянуть стихийников на свою сторону? – осенило меня.

– А ты бы не пошла? – прищурился Ориан. – Зная, что потом сможешь вернуться к нормальной жизни, без ненавидящих взглядов и страха простых горожан?

Как будто он сам не знал ответа.

– Но зачем оскант Эвилонбергу, если у него и так все прекрасно? – Выбравшись из объятий, я отошла на два шага, наткнулась взглядом на корзину с аериями и развернулась.

– Потому что обещать мало, надо делать, а это долго, Лея. Невозможно одним лишь приказом нового императора переменить отношение людей к стихийникам, и те очень быстро это поймут. А значит, стоит подстраховаться и найти способ усмирить самых буйных.

– Лишив их магии стихий, – закончила я за него и нахмурилась.

– Слухи ползут. – Ориан выпрямился. – Двор шепчется и интригует, а это не идет на пользу ни Лему, ни Эвилонбергу. Теперь все зависит от того, у кого в руках окажется оскант. И от нас.

– А советника не беспокоит судьба Киарана Танисберга? – Осмысливая ситуацию, я забыла даже о кольце на пальце.

– Подозреваю, что он в нее не верит. – Ориан перевел насмешливый взгляд со шкатулки на столе на меня. – Так же, как и ты.

– Я не верю в наказание рианов, – пожала я плечами и подошла ближе. – Зато в глупость, подлость и аморальность – очень даже верю.

– Это не меняет главного – вряд ли Эвилонберг остановится за шаг до цели, и я прошу тебя, Лея, не снимай кольцо. – Его взгляд стал слишком серьезным.

– Но ведь император в курсе, – я опустила глаза, начав выводить на столешнице бессмысленные узоры. Кольцо переливалось всеми оттенками красного. – Значит, все решится быстро и в его пользу. – Не услышав ответа, я подняла взгляд. – Правда ведь?

– Лориан не проиграет, – мрачно подтвердил Ориан, – он живет ради империи, но будет ждать нужного момента. Такого, чтобы уничтожить угрозу сразу и навсегда.

– Не обращая внимания на незначительные жертвы, – с понимающим смешком отозвалась я.

«Добить было бы проще. И милосерднее».

– Я поняла, – мой тяжелый вздох оказался слишком громким. – Я не стану его снимать.

– Лея, – рассмеялся Ориан, – меньше всего мужчина, который впервые дарит кольцо девушке, ждет обреченного согласия.

– Только девушка слегка занята предателем империи, – покачала я головой.

– Поэтому мы вернемся к этому позже, и к разговору, и к твоим страхам. – Он обошел стол и обнял меня.

– Ты делаешь меня слабой, – опустила я глаза.

– Ты никогда не была слабой, – Ориан коснулся щеки, заставив поднять взгляд. – Замученной, загнанной, но не слабой. Это было в твоих глазах еще тогда, в библиотеке. И позже, в кабинете, когда ты решила сойти с ума, но не сдаться.

– Мне всего лишь некуда возвращаться, – криво усмехнулась я. – Это не сила, это отсутствие выбора.

– Есть выбор, Лея, но об этом мы тоже поговорим позже, – пообещал Ориан так, что у меня перехватило дыхание.

Кончики пальцев покалывало от желания коснуться широких плеч и шеи, прижаться ближе, и в его глазах я видела отражение своих желаний. Широкие ладони коснулись поясницы, притянули вплотную к твердой груди, но…

– Я должна закончить, раз уж мы здесь, – выдохнула я ему в губы и открыла глаза.

– Да. – Ориан заправил за ухо выбившуюся прядь. – И потом мы поговорим?

– После того как достанем оскант, – подтвердила я, не чувствуя ни капли той уверенности, что демонстрировала сейчас ему. Не понимая, что именно мы станем обсуждать.

– Хорошо, – отозвался Ориан так, что я ощутила всю неизбежность будущего разговора. Вне зависимости от моих желаний. – Поднять шкатулку?

– Да, так видно гораздо лучше.

Запретив себе думать о мурашках и прочих бабочках, я наконец достала тетрадь и карандаш, погружаясь в мир линий, углов и градусов.