Побудка среди ночи ознаменовалась головной болью и криками.

– Что происходит?! – рявкнула я, рывком открывая дверь в коридор.

Двух таскающих друг друга за волосы девиц не смутил ни мой рык, ни короткая пижама – и без меня набралось полно недовольных, и усмешки на лицах студенток мелькали вполне себе понимающие. Я пропустила очередной скандал? Запросто, учитывая, что в академии меня не было почти двое суток.

– Араэла вчера видели выходящим из комнаты Далиры! – восторженно шепнула моя соседка безымянной подружке. – На месте Ирэн я бы ей тоже патлы повыдергивала!

Делить одного из близнецов? Совсем голову отбило? Они, фаркасы задери, близнецы! БЛИЗ-НЕ-ЦЫ! И бедняжка Далира вполне могла оказаться невиновной, попавшись на уловки сиятельных братьев.

– Что здесь творится? – от лестницы раздался громоподобный голос куратора.

Зевнув, я вернулась в комнату. Сон ушел, и я села за стол, подперев голову кулаком. Стоило засесть за магическое право, раз выдалась возможность, но мне никак не удавалось заставить себя открыть учебник. Вытянув из стопки два листа с задачкой поинтереснее, я разложила их перед собой.

Итак, явившееся мне заклинание состояло из двух противоположных по действию узлов. Один должен был защищать, а другой изменять. Разделив два чистых листа на четыре части каждый, я задумчиво вертела в руках карандаш. В общем-то, логика в комбинации пассивных и активных углов была, но что они могли делать совместно?

Начать с защиты оказалось проще и, перерисовав углы, мне удалось вывести общий смысл. Жаль только, что после этого напрочь терялась нужда в изменениях. Потому что защищало заклинание изоляцией чего-то или кого-то в сферу и последующим их рассеиванием.

Но зачем изменять то, что ты планируешь уничтожить?

А если забыть про защиту… второй узел изменял, но не отдельно взятую часть, а нечто целиком.

Я взлохматила волосы, начинало пульсировать в висках.

Что же он менял? Я поворачивала, крутила и вертела листок, но так и не получила результата. Шумно вздохнув, оставила схему в покое.

«Чем это мешает твоим планам?»

Голос Ориана прозвучал вообще некстати, заставив вздохнуть еще тяжелее.

Да хотя бы тем, что вместо диплома я думала о нем и невозможном. А вдруг? Вдруг получится? Вдруг сойдется? Вдруг он станет тем, кого в моей жизни еще не было?

Как же!

А император в компании Присли и советника прослезится на нашей свадьбе, забыв про всех, наверняка уже подобранных для Ориана кандидаток. Я скорее поверю, что его императорское величество устранит раздражающую студентку, чтобы друг не отвлекался от осканта и перспектив.

А может, того недоубийцу подослал именно он?

Нервный смешок вырвался помимо воли.

Если это так, то можно смело выбирать место на кладбище. Потому что воля императора не оспаривалась никем… кроме Ориана. Но он станет последним, кому Лориан Оришанский расскажет о своих убийственных планах. Возможно, даже посочувствует потом гибели одной умной, но слишком лишней студентки.

Тем более что на шкатулке остался всего один слой и моя помощь… стоп.

Слой. Схватив карандаш, я быстрыми росчерками соединила линии и неверяще выдохнула. Второй узел не просто менял, он переворачивал все с ног на голову! И это значило, что заклинание не применялось к живым… но неживое тем более не могло изменяться. Перед глазами пронеслись события сегодняшнего вечера.

Этого просто не могло быть.

Потому что оно изменяло не предметы – полюса заклинаний, переворачивая действие на противоположное! И я должна сказать об этом Ориану, потому что если догадки верны… рианы, неужели все вот так просто! Неужели мы сможем открыть шкатулку одним-единственным заклинанием? Неужели еще чуть-чуть, и оскант, а с ним и спасение для всех стихийников, будет в руках наших и императора?

Нервная дрожь прокатилась по телу.

И может, тогда мне удастся попросить о милости? В конце концов, неужели для советника не найдется более подходящей невесты, чем я?..

Выходной.

Я открыла глаза, уставившись в кипенно-белый потолок. Вставать не хотелось, зато перевернуться на другой бок и поглубже зарыться в одеяло очень даже. Но и маленькой щелки в шторах хватало, чтобы яркие лучи грели затылок. Дни едва перевалили через середину первого месяца года, а солнце уже отвоевывало себе место, настраивая на весенний лад.

И хотелось весь день проваляться в постели, но когда меня волновали собственные желания! Я села, пригладила растрепавшиеся волосы и улыбнулась. На письменном столе стоял поднос с крышкой, рядом лежало письмо и небольшой сверток с белым бантом.

Они всегда помнили обо мне больше, чем я сама.

Когда-то этот день вызывал один лишь восторг, потом я его ненавидела, потом злилась и наконец смогла полюбить. Тот день, когда родители, наверное, были по-настоящему счастливы. Тот, который принес мне много бед. Тот, который я игнорировала долгие годы.

День моего рождения.

Под крышкой оказался лучший в мире завтрак – несладкий ягодный напиток, два вареных яйца с жидким желтком, огромный кусок слоеного пирога с мясом и торт. Маленький десерт из ягод, крема и бисквита с витиеватыми буквами «А. Г.» сверху и цифрой двадцать три сбоку.

Торт, который ровно пять лет назад Николас придумал для бедного несчастного ребенка, тоскливо читающего в библиотеке. В одиночестве. В собственный день рождения. И с того момента не было ни одного года, когда бы я не находила утром завтрак и подарок от Грейс.

Шали, шарфы, перчатки и шапки – уволься она от Присли, могла бы зарабатывать одним вязанием, настолько искусно у нее это выходило. Грейс любила меня, а я любила тепло, но сегодня сверток с запиской оказался подозрительно легким. Решив растянуть удовольствие, я сначала расправилась с завтраком и только потом раскрыла подарок.

Все-таки перчатки. Цвета красного вина, из тончайшей пряжи, купленной явно не в простой лавке на ежегодной ярмарке, украшенные вышивкой из морозных узоров. И, увлекшись рассматриванием рисунка, я не заметила, как из них что-то выпало, громко ударившись о стол. Отложив перчатки, я перевела взгляд, ожидая увидеть недорогую, но приятную мелочь.

На столе лежал ключ. Массивный, латунный, с узорной головкой и причудливой бородкой, похожей на букву «Г».

И как-то враз закончился воздух, рука судорожно сжала горло, а я широко раскрытыми глазами смотрела на стол и не верила.

Она не должна была этого делать!

А я должна дышать, вот только вдох больше походил на всхлип. Что делать? Куда бежать? Как отвести беду от единственного близкого мне человека? Как… спасти Грейс от ярости Присли, когда он узнает, что она украла тот самый ключ от дома моих родителей?

От моего дома.

Боясь оторвать взгляд, я осторожно коснулась вычурных узоров, ожидая, что он исчезнет так же легко, как и появился. Рианы, с каждым днем моя жизнь все больше походила на абсурд. Ключ, получить который я мечтала одиннадцать лет, легко лег в ладонь. Невесомый, с легким флером защитных заклинаний, он не открывал дом в прямом смысле этого слова. Ключ вскрывал защитные плетения, активировал бытовые заклинания, оживлял дом, стряхивая с него пыль времени.

И хранился потом как реликвия, передаваемый из поколения в поколение.

Смешно. Все эти годы готовясь биться за мечту о доме, я потеряла надежду, только услышав «Орасом Присли было заключено соглашение о помолвке с великим князем», и вот сейчас…

Но и это было не все. В письме Грейс поздравляла с днем рождения, много чего желала и молила за нее не бояться. Потому что ключ от родительского дома она нашла случайно рядом с рабочим столом Присли, фактически он сам его потерял. Еще Грейс сообщала, что собирается увольняться, и категорически запрещала возвращаться в Орланию.

По ее словам, Присли связался с плохой компанией, ходил счастливым и начал ремонт в южном крыле поместья. Он ждал больших денег, и Грейс считала, что это связано со мной.

Связано? Да он меня банально продал.

Покачав головой, я перечитала письмо и предпочла его сжечь. За меня Грейс всегда волновалась больше, чем нужно, зато сейчас именно она предоставила мне повод для переживаний. На этот раз за себя, хотя…

Присли – редкий скупердяй, и ради поисков ключа не станет привлекать магов, гораздо проще обратиться в Имперский банк за дубликатом. То, что ключ украли, вряд ли придет ему в голову, потому что, кроме меня, он никому не нужен. А я в академии.

Закусив губу, я старалась подавить улыбку. Мне не нужно возвращаться к Присли! Меня ничего больше не держало в том месте и ничего хорошего не ждало – в этом я была согласна с Грейс. И… может быть, я смогу сбежать и от свадьбы с советником?

Сбежать?

Да, сбежать я могла и месяц назад, вот только… оскант, дом, Ориан. И если с последним все было плохо, но понятно, то оскант без меня не достать. Теперь точно нет – мое заклинание изменит смертельные плетения на что-нибудь безопасное и рассеет их. Наверное. Но без меня Ориан точно самоубьется, стихийные маги останутся без спасения, а империя окажется на грани магической войны.

И… горькая усмешка коснулась губ.

Пусть я трижды идиотка, но этого не допущу. Даже ради собственных, уже неосуществимых планов. И это больно, больнее стихийного огня, что еще недавно выжигал меня изнутри. Но это правильно, а значит…

Ящик открылся легко и свободно, и так же легко там остался ключ.

И в то же мгновение передо мной лег красный вестник.

Сегодня Ориан ждал меня не перед отбоем, а уже через час. Удивительно, но хотя бы будет повод отвлечься от собственных мрачных мыслей. Да и с последним слоем придется быть очень осторожной, особенно зная решительность Ориана. И в этот раз я буду перепроверять схему до победного, пока точно не уверюсь, что все в порядке.

Вот только сборы прервал стук в дверь. Успев удивиться, как не похож он на дикий грохот соседок и одиночный, но весомый удар куратора, я открыла дверь. И оказалась нос к носу с Джакобо Эвилонбергом.

– Ваше императорское высочество. – Спасибо Присли за то, что этикет в меня вдолбили намертво, и низкий поклон вышел на одних рефлексах.

Рианы, как он сюда попал? И почему без сопровождения хотя бы куратора?

– Джакоб, моя милая Аурелия. – Советник снял перчатку и, коснувшись прохладными пальцами моего подбородка, заставил подняться. – Я же не могу пропустить день рождения своей дорогой будущей невесты.

Интуиция вопила, по телу прокатилась дрожь страха, но я лишь отошла в сторону, пропуская советника и его носильщиков, которые за несколько мгновений заставили всю комнату аериями, на кровать поставили огромную коробку, а на столе оставили намного меньшую, но гораздо более угрожащую. Моему спокойствию уж точно.

– Я не думала, что вы знаете… – под конец фразы голос сел.

– Не обижайте меня, Аурелия, – волнующе улыбнулся Эвилонберг, а у меня слова застряли в горле, – вы мне важны, я беспокоюсь о вас, и, конечно, я не смог пропустить такой важный для вас праздник.

Да уж, важный. Настолько, что почти все самое плохое со мной случалось именно в этот день.

– Как вы себя чувствуете? – Он усадил меня рядом с собой. Ничего неприличного, если забыть, что мы одни, а местом для посиделок советник выбрал мою кровать. И властно сжал ладонь, когда я захотела отодвинуться. – То происшествие… – он с сожалением покачал головой. – После него я не получил ответа ни на одно свое письмо. Вы уверены, что хорошо себя чувствуете? Я беспокоюсь, что учебная нагрузка слишком велика и плохо сказывается на вашем самочувствии.

– Все в порядке, ва… Джакоб. – Рианы, пошлите сюда хоть кого-нибудь! Да я даже Корсе обрадуюсь как родной! – Я люблю учиться, и мне нравится академия.

– Тогда почему вы молчали столько времени? – И настолько мягкая и заботливая улыбка, что хоть лужицей расплывайся.

– Мне не хотелось отвлекать вас от государственных дел. – Рианы, пусть обойдется! Пожалуйста, пусть он поверит опущенным глазам, пусть примет меня за скромную дурочку. – Вы занимаете такой важный для всех нас пост…

– Милая Аурелия, – советник легко поцеловал мою безвольную ладонь, посылая по рукам мурашки. И шаргха с два они от девичьего волнения. Рядом с ним меня накрывал дикий, какой-то иррациональный страх. – Все посты и дела меркнут на вашем фоне.

Если бы не протест внутри, я бы поверила и голосу, и взгляду, и всему советнику, который вел себя как самый натуральный влюбленный.

Ага, в несовершеннолетнюю девицу, которую видел один-единственный раз.

– Простите, мне нужно… – почувствовав касание, когда он заправил мне за ухо выбившийся волосок, я вскочила с места.

Что нужно? К Ориану? Смешно.

– Вы боитесь меня, – вздохнул Эвилонберг с таким искренним огорчением, что я не выдержала – подняла на него глаза. – Аурелия, разве я такой страшный?

Темный взгляд, подтянутая фигура, высокий рост, шаргхова куча титулов, денег, император в близких родственниках. Ах да, по слухам, еще и невероятные магические способности, в отличие от Лориана III, который как бы не маг.

Правда, это не помешало императору вернуть меня с того света.

– Н-нет. Конечно, нет.

– Я сделал вам что-то плохое? – грустно улыбнулся советник, приближаясь. – Напугал вас?

Может, и сделал, откуда мне знать. Но маги такого уровня не женятся на сиротках без хотя бы захудалого титула – в этом я была уверена.

– Нет, просто…

– Просто вы юная, неопытная и очень светлая девочка. – Ладонь советника скользнула на талию, меня передернуло, но места для отступления не осталось. – Идеальная кандидатура на роль моей спутницы. Вы ведь будете моей спутницей?

– Спут-т-ницей? – Рианы, не оставьте меня заикой!

– На балу, – ободряюще улыбнулся Эвилонберг, впрочем, не переступая больше приличий, – в честь твоего рождения, Аурелия.

– Что? – Хотелось потрясти головой, чтобы осознать.

– Ровно через неделю в моем дворце состоится бал, посвященный твоему дню рождения и нашей помолвке, милая Аурелия.

Кажется, ко мне даже стихийный дар вернулся – грудь начало жечь, воздух в легких как-то сразу закончился, а в глазах замелькали черные точки.

– Но… как… ведь летом…

– Ты так прекрасна, что мое сердце не может ждать так долго, – тепло улыбнулся советник и поцеловал.

К моему большому счастью, в лоб, после чего отошел на два шага. Оставалось до боли сжимать спинку стула и просто стоять, пытаясь осознать неотвратимость происходящего.

– Мы с бароном Присли пришли к мнению, что нет смысла ждать, пока ты закончишь академию. Помолвка состоится в следующие выходные, а свадьбу мы приурочим ко дню рождения императора. Уверен, что Лориан будет в восторге. Аурелия, ты побледнела, – отметил советник, склонив голову набок, но даже не думая подходить. – Ты не рада?

– Счастлива, – хрипло выдавила я, надеясь, что ошибаюсь. И что император родился не в начале третьего зимнего месяца. То есть через три недели? – Это от волнения.

– Как прекрасно, что мы оба горим одним желанием, – и столько иронии было в этой фразе, что я вскинулась, встречаясь с насмешливым темным взглядом. – А сегодня проведем день вдвоем. – И все прежнее тепло и мягкость растворилось в истинной властности, которой обладал этот маг.

– Но я…

– Это не вопрос, Аурелия, – усмехнулся советник, – ты же не будешь противиться воле будущего мужа?

– Не в вашей воле командовать моими студентами, – от одного звука этого голоса я едва не рухнула, но позволила себе лишь прикрыть на мгновение глаза. – Ваше императорское высочество, – гораздо ироничнее добавил Ориан, подходя к нам.