Бросив сумку на стул, я устало опустилась на кровать.

Мы вернулись удачно – к обеду, а значит, дальше у меня этика. Как будто без нее мы не догадаемся, что не стоит называть барона таером, а мага господином! Сил не осталось, и впервые за шесть лет я порадовалась, что на занятиях мы почти не использовали магию. Кольцо-накопитель исчерпало себя еще вчера и восстановится только через несколько дней, а собственные силы я потратила сегодня на наемников.

Сняв шубу и положив учебник по этике в сумку, я со вздохом пошла на занятия.

– Лиерра Грасс? – сверилась со списком профессор Ипраберг. – У вас освобождение от занятий на сегодня.

– Я хорошо себя чувствую, меня отпустили. – Прогулять этику, чтобы сидеть в своей комнате и сверлить взглядом стену? Я лучше поучусь. Или сделаю вид, что учусь. – Вы разрешите мне присутствовать?

– Ну, раз вы в себе уверены… – Профессор махнула рукой в сторону столов, и я устроилась на первом свободном месте. – Вот к такому рвению в учебе стоит стремиться, – наставительно изрекла она и начала лекцию.

Мысли в голове носились быстрее шаргхов.

Шкатулка. Покушение. Оскант. Стихийники. Рик. Ориан. Император? В этот раз книги не дадут ответа ни на один из волнующих меня вопросов.

А Ориан даст? Раз обещал – наверняка, но сколько при этом он недоговорит?

* * *

– Как съездил? – раздалось, стоило ему зайти в собственный кабинет.

Лориан сидел за столом, откинувшись на спинку кресла. На столе стояли два бокала – с молоком и какой-то смолистой жидкостью.

– Познавательно. – Ориан облокотился на спинку кресла для посетителей. – Что Крамбург?

– Отправлен родственникам. С письмом о трагической гибели вследствие спасения тонувшей в озере девочки.

– Ты его все-таки убил, – недовольно покачал головой Ориан. – А знаете ли вы, ваше императорское величество, что ближайшее озеро, в котором можно утонуть, находится очень далеко? В глуши. Куда не забредают маленькие девочки, даже если потерялись.

– О своей империи я знаю больше тебя, – усмехнулся Лориан и поочередно отпил из обоих бокалов. – У Крамбурга нет ни жены, ни родителей, а десять тысяч кранлей отобьют у его двоюродного брата желание интересоваться подробностями.

– Десять тысяч за убийцу? Да еще и такого бестолкового…

– К твоему, кстати, счастью бестолкового. Девчонка жива? – без интереса спросил Лориан.

– Лиерра Грасс в порядке, – не поддался на провокацию Ориан. – Больше того, она поспособствовала тому, что у нас есть еще один способный говорить маг.

– Не студентка, а кладезь талантов, – скривился император. – Тем более что Крамбург и так все рассказал.

– И кто отдал ему приказ?

Лем молчал, сжав губы в тонкую линию, и сверлил взглядом столешницу.

– Эвилонберг… – догадливо хмыкнул Ориан. – Старший?

– Чтоб его фаркасы сожрали! – Глаза императора затянула тьма, отросшие когти проскребли несколько царапин в столешнице, а над головой появилась призрачная корона. – Советник! Доверенное лицо! Шаргхов дядя! – Многострадальный стол не выдержал удара, разломившись на две неровные половины.

– Ты догадывался, – бесстрастно отозвался Ориан, смерив преобразившегося императора невозмутимым взглядом, – но предпочел начать с Оттельберга, потеряв время и едва не лишив меня двух студентов.

– Знаешь что, Ориан, – Лем выпрямился, став заметно внушительнее и более угрожающим, – ты бы тоже не обрадовался предателю в собственной семье! Каким бы недоверчивым ни был. И не делай вид, что тебя заботит судьба мальчишки Шалинберга! – съехидничал император.

– Льер Шалинберг – мой студент. Такой же, как и еще почти пять сотен. А судьбу своих студентов я не перекладываю на чужие плечи, даже если они коронованы, – отрезал Ориан. – И это мы обсуждали уже не раз.

– Хорошо, пусть так, – поморщился Лориан, в облике которого не осталось ни следа от былой ярости. – С Джакобом я разберусь, но мне нужен оскант, Ориан. И ты мне его достанешь. – Уже не просьба – приказ; и понимание этого отражалось в глазах обоих.

– Что случилось? – насторожился Ориан.

– В Академии неконтролируемой магии взорван один из учебных корпусов, а в Кшаене стихийники уничтожили несколько кварталов, – Лориан мрачно потер переносицу. – И месяц назад Оттельберг призвал своих бывших студентов со всей империи.

– Поэтому ты был уверен в его виновности?

– Его академия в три раза больше твоей, – мрачно отозвался Лориан. – И в десятки раз опаснее. Чего только стоит эта его Киндерен… шаргхово дарование похлеще твоей девчонки.

– Гарриган Оттельберг предан тебе и короне, – напомнил Ориан.

– Я лучше других знаю, сколько стоит преданность, – раздраженно отозвался Лориан. – И как легко она продается.

– А Кшаен? – спросил Ориан после недолгого молчания. – Что произошло там?

– Допрашивать пепел я, знаешь ли, не в силах. – Император едва уловимо махнул ладонью, и разбитые бокалы обратились тьмой вместе с пролитым содержимым. – После того как около пятнадцати горожан были сожжены, утоплены и закопаны заживо, эти… взялись за руки прямо в центре города и выжгли не только магию, но и себя. Вместе со всеми лавками в радиусе ста локтей.

– Как это возможно? – хрипло спросил Ориан. – Стихии ведь не могут менять носителей, и объединить их тоже не получится – слишком неуправляемая сила…

– Оттельберг говорит то же самое, – скривился император, – но выжженное пятно посреди Кшаена доказывает обратное.

Каждому было о чем подумать, и на несколько долгих минут в кабинете воцарилась тишина.

– Ты заберешь наемника? – спросил наконец Ориан.

– Завтра пришлю кого-нибудь, – отмахнулся император. – Он хоть жив?

– У нас хороший лазарет, – хмыкнул тот. – И лекари.

– С мертвыми проще. – Император ненадолго замолчал. – У тебя две недели, Ориан. Или ты достаешь мне оскант, или… – Лориан замолчал, предоставляя простор для воображения. – И не забудь разобраться с девчонкой.

Твердым шагом император пересек кабинет и растворился в тени камина.

* * *

Как это можно выучить?!

Я отбросила карандаш и запустила руки в волосы. Шел третий час зубрежки. Из тридцати зачетных вопросов ответы нашлись только на два, и с каждым часом вероятность, что я просто не успею к зачету, увеличивалась. В особенности после того, как на мой стол опустился красный вестник.

Лаборатория 101. Ничего нового.

Кроме того, что с последней нашей встречи мы дважды целовались. И что на меня напали прямо в коридоре школы. И знакомства с Исгардом Шалинбергом. В остальном действительно ничего нового.

Привычно забросив карандаш и листы бумаги в сумку, я вышла из комнаты. Коридор. Еще один. И еще – тонущий в вечернем полумраке, от которого я поежилась и невольно ускорила шаг. К счастью, лаборатория оказалась пуста, а значит, удача подарила мне несколько минут, чтобы восстановить дыхание, мысли и мораль.

Особенно последнее, потому что целоваться с собственным ректором… не то чтобы запрещено, но стоило обитателям академии узнать о наших отношениях, и в лучшем случае студентки обойдутся проклятиями в спину. Про худший думать не хотелось хотя бы потому, что Ориан не Рик и месть его поклонниц будет гораздо более убийственной. А моя защита гораздо менее эффективной.

– Извини, задержался, – послышалось из-за спины, как только открылась дверь.

– Что-то случилось? – И нет, голос дрогнул не из-за его присутствия.

– Все в порядке.

Пока Ориан ставил шкатулку на стол, я невольно вспомнила о своем «все в порядке» и невесело усмехнулась.

– Ты уверена, что готова? – Вместо того чтобы отойти и открыть мне вид на вместилище осканта, он продолжал стоять рядом. К чему готова? – Второй слой, Лея, – насмешливо напомнил Ориан.

– Ты действительно позволишь мне остаться? – вскинулась я.

– Ты уже здесь, и выгонять тебя я не собираюсь. – Практически не глядя Ориан выкладывал из шкафов какие-то предметы, один за другим.

– Что это? – Я с интересом разглядывала прозрачные пирамиду, шар, конус и цилиндр с заключенными в них стихиями.

– Гарантия сохранности лаборатории. – Фигурами он образовал квадрат вокруг шкатулки.

– Только не поглотитель! – с обреченным стоном я узнала камень на дальней от меня стороне стола.

– В этот раз из сокровищницы императора, – понимающе улыбнулся Ориан. – И потом, в отличие от тебя, у меня есть знакомый, способный вытащить из-за грани любого.

– Это утешает, – обреченно прикрыв глаза, отозвалась я, не реагируя на провокацию.

– Лея, – он подошел и коснулся щеки, заставляя поднять голову, – ничего не случится. Если мы промахнемся, стихии не позволят магии выйти за пределы схемы, а поглотитель рассеет активированные заклинания.

– Верю, – невесело улыбнувшись, я поднялась, подозревая, что так лучше рассмотрю схождение.

– Я не разрешил бы тебе остаться, если бы сомневался. – Ориан удержал меня за талию и поймал мой взгляд. – Я не стал бы тобой рисковать. Ты же это понимаешь?

– Понимаю.

Как и то, что он слишком близко для того, чтобы я могла сосредоточиться. Мерцание в глазах Ориана затягивало, много чего обещая, но нам обоим требовалась сосредоточенность. И точно не на друг друге.

Поэтому я уткнулась лбом в его грудь.

– Ты же понимаешь, что ничем хорошим это не закончится.

Вместо ответа он взял мою руку и легко поцеловал внутреннюю сторону запястья.

– Я понимаю гораздо больше, чем ты думаешь, – с улыбкой отозвался Ориан и ушел размещать поглотитель в одному ему известное место.

– Что нужно делать? – Я запретила себе думать о его словах и включилась в работу.

Несмотря на зацикленность плетений, каждое заклинание имело начало и конец, и то место, где одно перетекало в другое, называли схождением. В своих записях я обводила его в круг, чтобы понимать, где должна закончиться схема, но придуманные мной плетения меркли перед тем, что сотворил неизвестный гений со шкатулкой.

Единственная практическая польза схождения носила разрушительный характер, который чаще всего использовали артефакторы и составители заклинаний. А все потому, что ни один нормальный боевик не решит в разгар атаки ковыряться в заклинании противника, чтобы его обезоружить. Гораздо проще ударить молнией. Тем более что в случае неудачи вся мощь заклинания обрушивалась на горе-мага.

Жаль только, что у нас не одно, а двадцать таких заклинаний. На одно-единственное схождение.

– Практически ничего, – закончив с защитой, Ориан встал перед шкатулкой. – Встань рядом и следи, чтобы отмычка попала в нужное место.

Я и встала, понимая, что так не вижу половину схем. Под насмешливым взглядом Ориана перешла на правую сторону, с тем же успехом. Воскресшая было мораль попробовала что-то пискнуть, но я уже стояла перед Орианом, пользуясь разницей в росте.

– Удобно? – Теплое дыхание коснулось уха, а его левая рука обвила мою талию, притягивая ближе.

Мораль сдохла быстро и практически без мучений.

– Оч-чень.

Особенно мурашкам бегать туда-сюда по моей коже, сердцу выводить скоростной ритм, а всему остальному требовать забыть про схождение и развернуться к Ориану лицом.

– Смотри, – посоветовал он, и я перевела взгляд на шкатулку.

Отмычкой называлось нейтральное заклинание, которое, встретившись с активным, как бы обволакивало его, разрушая плетение. Его редко где использовали, но в нашем случае оно пришлось как раз кстати. Оставалось самое сложное – коснуться им именно схождения, разваливая не одну, а все множество переплетенных схем.

– Стой!

Я плохо представляла, как буду управлять Орианом. Предполагалось, что он сделает все сам, как в первый раз, но ладонь, на которой висела отмычка, направилась в совершенно другую сторону.

Риск перевешивал все сомнения, поэтому я положила ладонь на манжету его сюртука, исправляя направление.

– Я зря не взял тебя в прошлый раз, – насмешливо хмыкнул он мне в затылок.

– Мне стоит знать почему? – Я старательно игнорировала его присутствие, дыхание и широкую ладонь, поглаживающую мою талию.

– Нет, Лея, – я услышала смешок, – не стоит.

Он почти коснулся схождения, и я отпустила рукав. Не став задавать вопросов, Ориан едва заметно шевельнул пальцами, отпуская заклинание, и крепко прижал меня к себе.

Но мне стало все равно в тот момент, когда отмычка коснулась схождения.

Это оказалось настолько красиво, что я застыла, забыв обо всем на свете. Отмычку я видела впервые, не задумываясь, какого цвета должно быть нейтральное заклинание. Его серые линии практически сливались с окружающим миром, но в момент движения проявлялись смазанной тенью.

Как только отмычка коснулась самого центра схождения, она вспыхнула поочередно красным и желтым цветом, но самое интересное началось после. Атакующие и заклинания иллюзии, до этого сплетенные так тесно, что не разделить, начали расползаться сразу во все стороны! Грейс как-то распускала неудачно связанный цветной шарф – тянула нитки, и они сами расползались, из сложных петель легко становясь обычной пряжей.

То же происходило и сейчас. Красные и желтые линии выскальзывали из узлов, рассеивая углы, из которых те состояли. Не так быстро, как у Грейс, давая мне возможность насладиться процессом. И я смотрела, как второй слой распадается, обнажая что-то гораздо более сложное. И страшное.

Не понадобились ни элементы стихий, ни поглотитель.

– Красиво, – с облегчением выдохнула я, когда вокруг шкатулки не осталось ни одной красно-желтой линии. Мне не верилось в то, что все прошло настолько буднично. – Я никогда не задумывалась над тем, какого цвета отмычка.

– Откуда ты вообще о нем знаешь? – хмыкнул Ориан, разворачивая меня к себе лицом.

– Читала.

– В преподавательской секции? – улыбнулся он, легко касаясь моей щеки.

– Та книга даже в категорию условно запрещенных не входила!

– А какие входили? – мягко спросил он, ловя мой взгляд.

– Не смотри на меня так, – я отстранилась и отошла к шкатулке, рассматривая самый опасный из всех трех слоев.

– Как?

– Ты прекрасно понимаешь, о чем я, – бросив на него взгляд из-под ресниц, я вернула внимание по-настоящему смертельным заклинаниям.

– Я понимаю, – подтвердил он, прищурившись и опершись ладонями о стол, – а ты понимаешь, Лея?

– На что ты меня провоцируешь? – Я раздраженно выпрямилась. – Или лучше спросить – зачем? Я хочу закончить академию, Ориан. Хотя бы так сделать вид, что все мной задуманное еще в силе. Что я управляю своей жизнью, а не сдалась в руки… – я запнулась, проглатывая горькие слова. – Меньше всего я ожидала, что вызов в кабинет ректора обойдется мне… этим, – я обвела рукой лабораторию, имея в виду не только покушения.

Точнее, совсем не их.

– Чем это мешает твоим планам? – насмешливо спросил Ориан, тоже имея в виду далеко не оскант.

– Всем. – Откровенно страшно разговаривать так с магом вдвое старше себя. – Ты – ректор, заслуженный боевой маг и друг императора! А я… – Когда это я трусила? Вот и сейчас не стану. – Я – невеста дяди императора и, по совместительству, советника империи. Действительно считаешь, что это мне никак не помешает?

Ориан молча ждал продолжения.

– Я знаю, что тебе нужен титул. И что ради этого ты отрабатываешь пятнадцатилетний срок на посту ректора, именно поэтому никто не усомнился в правдивости той статьи.

Не секрет, что титул в империи можно было только заслужить, и даже император не в силах присвоить его просто по собственному желанию. И женитьба – лучший выход из положения для того, кто в этом титуле нуждался. Даже я не посмела бы осудить Ориана, окажись помолвка настоящей.

Злилась бы, ревновала, выла в подушку, но не осуждала.

– Титул нужен не мне. – Ориан смерил меня задумчивым взглядом – Лем мечтает сделать меня главнокомандующим и свалить всю грязную работу на того, в чьей верности не сомневается.

– Но ты согласился на пост ректора.

– Неплохой шанс сменить род деятельности, и с годами мне здесь даже начало нравиться. И возвращению к императорским интригам я предпочту руководство академией.

– Разве оскант не имеет отношения к тем же интригам? – покачала я головой.

– Там это стало бы моей работой, – просто ответил Ориан, только сейчас заставив осознать, насколько легко мне с ним говорить.

Я не знала, что еще сказать, чтобы донести до него весь тот ворох сложностей, который последует за нашими неопределенными отношениями. Он молча ждал, наверное, моих претензий.

– Хорошо, – тяжело выдохнула я. – Надеюсь, ты не против, если я займусь последним слоем.

Не дожидаясь ответа, я достала лист, карандаш и села перед шкатулкой, собираясь его игнорировать.

– Ты мне нравишься, Лея. – Я подняла глаза. – И мне не безразлична твоя судьба.

– Какая судьба, если все уже решено? – Я отбросила карандаш. – Через полгода от меня не останется ничего, кроме улыбающейся по команде дурочки.

О том, что нравлюсь ему, я знала и без признаний, но проблема ведь не в этом. Моя влюбленность перерастала во что-то большее без участия разума, хладнокровностью которого я всегда так гордилась. И все меньше было уверенности, что я выйду из этого без последствий.

– Уверена? – Меня по-настоящему напрягло то, как он это сказал.

– Уже не очень.

Похоже, что на сегодня мы все-таки закончили. Тем более что я вспомнила о магическом праве и хотя бы еще одном вопросе, с которым нужно закончить сегодня. Я собралась и встала, чтобы уйти, но он удержал.

– Лея…

– Ориан, – не выдержав, перебила я, – если ты меня поцелуешь, одним рианам известно, чем закончится вечер. Но что дальше? – Под внимательным взглядом я нарочито внимательно сняла пылинку с его плеча. – У тебя далекоидущие планы на жизнь, вся моя уже распланирована, и я не уверена, что наши параллельные прямые в принципе могут пересечься. Я… мне не все равно, но я трезво оцениваю свои шансы.

– И какие прогнозы? – насмешливо поинтересовался Ориан, убеждая меня в том, насколько легко он к этому относится.

Вступать в очередной спор не было никакого желания, поэтому я молча развернулась и, подхватив по пути сумку, покинула лабораторию.

Какие прогнозы? Да никаких, особенно в свете того, что Ориан – мой ректор, а Эвилонберг как бы жених. Конечно, стоило вспомнить об этом в тот момент, когда мы впервые поцеловались, но чего уж теперь! Я не врала ему ни единым словом – у нас отсутствовало совместное будущее. А раз так, то какой смысл усугублять все еще больше?

Хотя чутье подсказывало, что в моем случае больше уже просто некуда.