– В чем дело? – Когда император появился в кабинете, довольства не оказалось ни в его лице, ни в резких движениях.

– Это ты мне скажи, – ровно отозвался Ориан, встречая друга скрещенными на груди руками и молниями в глазах. – С чего твои ищейки пытаются убить моих студентов.

– Студентов? – усмехнулся Лориан.

– Я предупреждал тебя, Лем!

– Не забывайся. – На мгновение в глазах императора мелькнула тьма. – Я не посылал никого из них ни за одним из твоих студентов. – Он сел в кресло и по-хозяйски закинул ногу на ногу. – И студенток тоже. Что произошло?

– Нападение на лиерру Грасс и льера Шалинберга, – недовольно отозвался Ориан, едва сдержавшись, чтобы не выругаться. Лем не врал, а значит, все гораздо хуже, чем он думал.

– Я так понимаю, льер оказался рядом случайно? – откровенно издеваясь, усмехнулся император.

– С чего такие выводы? – Ориан вернулся к лежащей на столе карте. – Лучше объясни мне, с каких пор твои ищейки подрабатывают наемниками.

– С того, что только идиот решит напасть на внука умнейшего артефактора за последние полтора века. Да и твое вот это все, – он обвел рукой стол, – прямо говорит, что дело в девчонке. Зачем она тебе, Ориан? – Лем хищно подался вперед.

– Только лиерра Грасс может помочь с оскантом. Остальное не касается даже вас, ваше императорское величество. – Издевательский поклон дал понять императору, что Ориан не уступит.

– Хорошо, – насмешливо протянул Лориан. – Тебе не хуже меня известно, что ищейки не лично мои и подчиняются всей императорской семье, от близнецов до Эвилонберга. Другой вопрос, что сейчас во дворце особо некому им приказывать… – Император смерил Ориана долгим взглядом. – Идем.

– Куда? – Тот поднял голову от карты столицы и окрестностей.

– Туда, куда заперли несостоявшегося убийцу, – хмыкнул Лориан. – Или все-таки состоявшегося?

– Не знаю, – едва не заскрипел зубами Ориан.

Он все еще думал о том, что Шалинберг мог не успеть и… Акиро опознал зелье с первого взгляда, как куратор лекарей, он хорошо в этом разбирался. «Забвение» – сильнейшее из зелий, вызывающее полную или частичную амнезию. Капля – и маг забывал последний месяц своей жизни, ложка – и последние десять лет начисто стирались из памяти. Того флакона хватило бы, чтобы стереть личности не только Леи с Шалинбергом, но еще десятка студентов!

– Его заперли в антимагической лаборатории, с ним Акиро.

– Оелуон? – без особого интереса спросил император, глядя, как Ориан активирует свою дверь.

– Проректор Оелуон, – отозвался тот и открыл перед Лорианом дверь.

– Исключительно твоими стараниями. – Усмехнувшись, император шагнул вперед и оглянулся. – И где пленник? Сбежал вместе с проректором?

– Сразу в лабораторию А01 не попасть даже мне.

Ориан закрыл дверь, отсекая их от своего кабинета, и открыл уже обычную, выходя в коридор с рабочими лабораториями. Через несколько мгновений они стояли перед совершенно обычной дверью с номером А01.

– Жаль, что твоя артефактная дверь единственная в своем роде.

– Ваше императорское величество может приказать изготовить еще одну, – ехидно отозвался Ориан. – Хотя бы тому же Исгарду Шалинбергу.

– С годами у него испортился характер, – скривился император и первым прошел в лабораторию.

– Ваше императорское величество, – склонился в поклоне Оелуон.

– Благодарю за бдительность, проректор, вы можете идти, – кивнул Лориан и заметил следы радости на лице Оелуона.

Неудивительно! Магия исчезала не только у преступника – все, сюда вошедшие, отсекались от резерва и силы, но если Ориана вела ярость, то Оелуон с явным облегчением покинул антимагическую лабораторию.

– Имя, – лениво потребовал император, усаживаясь верхом на стоящий перед привязанным стул.

– Барон Элизар Крамбург, – мрачно откликнулся невзрачный маг, с которого сняли маску.

– Звание, – лениво продолжил Лориан, разглядывая массивный перстень на своей правой руке.

– Я не бу… ду… – Крамбург бы упал, если бы не был привязан к такому же стулу, как тот, на котором устроился Лориан. С хрипом он добавил: – Говорить.

– Серьезно? – нехорошо усмехнулся император и встретился с магом взглядом.

– Уволен за… неподчинение… приказу, – на выдохе признался Крамбург и обмяк.

– Он скажет тебе правду?

Лориан обернулся и увидел невдалеке прислонившегося спиной к стене недовольного ректора Академии контролируемой магии. Страшно представить, что делают с выдающимися магами чувства.

– Скажет, – отозвался император, переводя взгляд на наемника. – Увольнение не освобождает от клятвы. Опять же всегда можно его убить, и тогда он точно не сможет соврать. Намного больше я удивляюсь тому, что ты все еще здесь, а не скачешь в Изервуд.

– Долго, – отрезал Ориан.

– Брось, – усмехнулся Лориан, размышляя, не будет ли проще убить Крамбурга сразу. – Иди, здесь я разберусь.

Не заставив просить себя дважды, Ориан быстрым шагом покинул лабораторию.

* * *

Взвыв от боли в колене, я выпустила из рук Рика.

– Мальчик мой! – раздался совсем не старческий голос, и я услышала быстрые шаги позади себя. – Рикард!

Оттолкнув меня от внука, Исгард Шалинберг опустился на колени перед Риком и начал считать пульс.

– Что случилось? Быстро и четко!

– Нападение, – прохрипела я. – В академии. Рик закрыл меня от какого-то зелья.

– Какого? – рыкнул Исгард, бросил на меня взгляд и приказал: – Цвет, запах, вкус!

– Оно было прозрачным. Кажется, без запаха.

– Вкус какой? – Мужчина, который не выглядел стариком, обернулся, и темно-зеленые глаза полыхнули яростью.

– Я не знаю! – В отчаянии я запустила руку в волосы. – Мы… Зелье облило Рику спину.

– Уже легче, – проворчал Исгард, а вокруг уже суетились слуги, поднимая Рика и куда-то его унося. – Ранена?

– Я?.. Что? – Я перевела на него рассеянный взгляд.

– Мардж! – громогласно крикнул он, и к нам подбежала полная женщина средних лет. – Девчонка в шоке. Отмойте, вылечите и напоите… в крайнем случае дайте успокоительного!

– Слушаюсь, таер.

Я не поняла, как меня подняли, подхватили с двух сторон и куда-то повели. Очнулась лишь на втором пролете лестницы и остановилась.

– Еще немного, госпожа, – с улыбкой потянула меня вперед, кажется, Мардж. – Мы почти пришли.

– Лиерра, – машинально поправила я, отвыкнув от другого обращения. – Где Рик?

– Рикард дома, не переживайте. Здесь с ним ничего плохого не случится. Таер не позволит.

Таер. Почему таер? Исгард Шалинберг – потомственный герцог, а не маг без титула и званий.

Мысли лениво ворочались, подкидывая то изображение огненных молний, то Корсу с розовыми волосами. Молчаливо подчиняясь сильной Мардж, которая ласково что-то говорила, я позволила себя раздеть, не дернулась под руками престарелого лекаря и даже дала облачить себя во что-то легкое.

– Почему таер? – К тому моменту, как я задала вопрос, в спальне осталась лишь Мардж, аккуратно складывающая мои вещи.

– Потому что герцог в семье может быть только один, милая, – с улыбкой пояснила она то, что я, кажется, и так должна была знать. – Таер Исгард передал титул герцогу Виерду, а сам остался здесь.

Очередные ненужные подробности из жизни Шалинбергов, но лучше так, чем сходить с ума от неизвестности. Не важно, что происходило между мной и Риком раньше, – сегодня он спас мне жизнь. Здоровье точно спас.

– Вы чего-нибудь хотите, лиерра?

– Нет.

– Тогда отдыхайте, у вас был сложный день, – посетовала она. – Я вернусь чуть позже и принесу лекарство.

– Подождите! – Лекарство. Ариса. Академия. – Я не могу тут остаться, – я вскочила на ноги, – мне нужно вернуться в Академию.

– Милая…

– Аурелия. Аурелия Грасс.

– Лиерра Аурелия, – с той же материнской улыбкой продолжила Мардж, – боюсь, что сейчас это невозможно. Таер Шалинберг занят Рикардом и не сможет отдать распоряжение конюху, а экипаж уже уехал в Орланию – нас собирался навестить друг таера.

– Я… поняла, – расстроенно опустившись на край кровати, я вздохнула.

Выбора и правда нет, мне придется остаться там, где я опасалась оказаться больше всего. В Изервуде, поместье Исгардра Шалинберга, который знал обо мне слишком много.

– Не грустите, лиерра. – Мардж забрала стопку одежды и подошла к двери. – Вам все равно не удалось бы проскакать в седле несколько часов. Отдохните, наберитесь сил и завтра сможете вернуться в академию. Здесь всегда рады друзьям Рикарда.

– С чего вы решили, что мы друзья?

Мардж остановилась в дверях и одарила меня понимающим взглядом.

– Каким бы добрым ни был наш мальчик, он не стал бы спасать врага.

Мардж уже давно ушла, а я продолжала сверлить взглядом дверь.

Что должен чувствовать человек, которого спасли? А в том флаконе явно не родниковая вода была… наверное, благодарность. Возможно, шок. И желание, чтобы случайный герой выжил.

Последнего у меня было с избытком. Я мечтала, чтобы Шалинберг выздоровел как можно скорее. Чтобы самой его прибить! Потому что он давно перестал быть для меня очередным безликим студентом, раздражая взглядом голубых глаз и идиотскими выходками. Не знаю, как это произошло и почему, но меньше всего мне хотелось, чтобы с ним что-то случилось. Особенно по моей вине!

Поднявшись, я подошла к окну. На окружающий поместье лес опускалась темнота, укрывая и так безмолвные деревья. Казалось, они знали все на свете, но молчали, укрытые пушистыми шапками снега.

Я не знала, где находился Изервуд, но то, что вековые деревья не качались от ветра, а вдалеке виднелись очертания гор, говорило, что мы гораздо западнее Унаша. И севернее. В спальне не оказалось камина, но от этого не становилось холоднее, и я прислонилась лбом к расписным стеклам.

По коже прошел мороз, оставляя след из мурашек на руках и плечах, а я не знала, что делать. Молиться? Я не учила ни одной молитвы. Родители не представили меня рианам при рождении, а Присли и вовсе плевал на то, водили меня в Храм или нет. Гораздо больше религиозной воспитанницы ему нужны были мои деньги, поэтому с тройкой рианов – Авором, Анером и Аитаей – я познакомилась тогда, когда изучила обязательный для каждой порядочной леди «Свод благословления».

В котором благословлений от силы десяток страниц – остальное место в трехсотстраничном томе занимали «нет» и «нельзя». Поэтому благословенных Храмом с каждым годом становилось все меньше.

Бежать и искать Мардж? Вряд ли она уснула, но это далеко не гарантия, что ей можно отвечать на мои вопросы. Я бы не стала, оставляя эту привилегию хозяину дома. Который сейчас, вполне может быть, спасает Рику жизнь.

Хоть бы сказали, что это за зелье такое было!

– Лиерра Грасс, – зашедшая в спальню молоденькая служанка поклонилась мне и ловко поставила закрытый крышкой поднос на столик недалеко от окна, – ваш ужин.

– Благодарю. Скажите, а таер Шалинберг освободился?

– Я не знаю, лиерра, – девушка отступила и опустила голову. – Извините.

– Ничего, это… Вы не виноваты. – Я тряхнула волосами и снова отвернулась к окну, слыша, как закрылась дверь за служанкой.

Дверь. За служанкой.

А ведь я не в плену! Меня не запирали, не запрещали выходить и не ограничивали! Резко выдохнув, чтобы не потерять настрой, я отправилась на поиски ответов.

Увы, но пустой коридор не дал ни одного. Обитые деревянными панелями стены, ковры на полу, пейзажи в рамах и низкие столики молчали, предпочитая хранить тайны бывшего герцога. За незапертыми дверьми пылились такие же спальни, как та, которую отвели мне. Широкая массивная лестница из темного дерева спускалась в холл, из которого вели две одинаковые двустворчатые двери.

Решив довериться интуиции, я зашла в левую. Неожиданно светлая мебель, высокие окна и зажженный камин. Та комната, где оказались мы с Риком.

– Не спится?

Я развернулась на знакомый голос.

– Таер Шалинберг. – Кланяться было необязательно, но я опустила голову быстрее, чем подумала об этом.

– Садитесь, лиерра Аурелия Грасс, – хмыкнул не старый еще мужчина, в то время как мне не удавалось отбросить назойливую мысль.

Может, это не Исгард?

Сколько ему должно быть сейчас лет? Чуть больше ста? Сто двадцать? В любом случае слишком много для темноволосого высокого и стройного мужчины с приятным низким голосом. Я видела состарившихся людей, видела и магов, разменявших стопятидесятилетний юбилей. Но ни один из них не был похож на Исгарда Шалинберга.

– Похоже, у вас выдался сложный день? – Откровенная насмешка.

Стоило ему устроиться в глубоком кресле у камина, как зашла Мардж и поставила перед таером стакан и бокал. Мне она улыбнулась и подала чашку из тончайшего фарфора. По запаху – с травяным настоем. Хороший вариант, чтобы занять руки, но его вопрос все же требовал ответа, даже если собеседник задумчиво смотрел на огонь в кресле напротив.

Я не умею общаться с такими магами. Да я вообще общаться не умею! Предел моей изворотливости – подстроить гадость младшему Шалинбергу, но никак не вести светские беседы со старшим.

– Боишься?

– Я… извините, таер Шалинберг, но я не понимаю, как здесь оказалась.

– Моему внуку грозила опасность, фамильный перстень перенес его туда, где его могли спасти, – словно ничего особенного не случилось, объяснил Исгард.

Подумать только! Перенес!

Это простое заявление по степени невозможности стояло где-то рядом с рассказом Ориана об осканте. Потому что моментального способа перемещения из одной точки в другую наши маги еще не придумали! Да, ходили слухи о разработках и испытаниях, но слухи и о наших отношениях с Риком ходили.

– Как он себя чувствует? – Пальцы дрогнули, и предательски звякнул фарфор.

– Рикард отдыхает, ему повезло. – Я смогла выдохнуть только после его «повезло» и отставила настой. – На вас напали?

– На меня, – со вздохом призналась я, не отрывая взгляда от колен. – Рик пришел мне на помощь и… пострадал… из-за меня.

– Брось! – хмыкнул Исгард и отпил из пузатого бокала что-то крепкое. Такой запах я ощущала впервые. – Рикард пострадал из-за себя. Любишь его?

– Что?.. – вскинув на него шокированный взгляд, разом осипла я. – Я?

– Для брака достаточно чувств одного, а раз Рикард лежит здесь вместо того, чтобы развлекаться с пакостниками Делабергами…

– Простите! – Я не могла больше это слушать. Одно дело – Рик, и совсем другое, когда о браке говорит тот, кого недолюбливают в столице даже спустя три десятка лет добровольной ссылки. – Я устала и…

– Сядь.

Исгард даже голоса не повысил, в то время как я осознала себя уже сидящей на прежнем месте.

– Мне не важно, кто ты, – в меня уперся взгляд холодных темных глаз, – из какой семьи, как учишься. Гораздо больше я беспокоюсь о счастье и благополучии своего внука, которое не устроится, если в его жизни не станет тебя.

– Я говорила Рику и скажу то же самое вам – мы с ним не будем вместе. – Даже пришпиленной к стене кабинета Присли мне не было так страшно. Но стоило прояснить все и сразу.

– Почему? – с неожиданно веселым интересом спросил Исгард.

– Потому что я его не люблю, – пусть мой голос звучал тише, чем хотелось бы, но твердости намерений это не меняло.

Я чувствовала, как горят щеки и уши. Чувствовала испытующий взгляд Исгарда. Подозревала, что сцепленные на коленях пальцы побелели от напряжения. Но все равно отказывалась подчиняться желаниям любого из Шалинбергов.

– Стоит посочувствовать мальчику, но я не буду, – неожиданно насмешливо ответил таер, и я вскинулась, не веря. – Если Рикард сможет тебя добиться, семья обретет интересного мага. Если нет, это еще больше его закалит.

– А вы в любом случае останетесь в выигрыше.

– Когда живешь столько, сколько я, учишься побеждать при любом раскладе, – неприятно усмехнулся Исгард, на мгновение становясь тем, про кого все еще говорили с опаской.

– С чего вы взяли, что я интересный маг? – Когда, ну когда я научусь завязывать в молчаливый узел свое любопытство!

– Я – артефактор, девочка, и у меня много своих секретов, – без недовольства отозвался таер. – Иди спать, Мардж уже принесла тебе лекарство.

– Доброй ночи, таер Шалинберг. – Поднявшись, я склонила голову и знакомой дорогой направилась к себе.

Выбора нет, придется ждать утра.