Утро для меня наступило около обеда, потому что легко сказать себе «спи», гораздо сложнее это выполнить. Да и кто бы смог, если все наши встречи заканчивались непонятно как! Хотя одна точно прошла как надо – в тот день, когда он говорил вступительную речь перед моим первым учебным годом.

Так что мне оставалось ворочаться с боку на бок почти до самого утра, чувствуя нетерпеливый зуд то там, то тут.

Может, клопы?

Хуже – Оллэйстар.

В общежитии стало гораздо оживленнее, чем еще день назад, – слышались громкие раскаты смеха, девчачье щебетание, а хорошее настроение прямо-таки витало в воздухе. Мое портилось тем, что нужно было вернуть Рику книги – «Проклятие Даруана» я выучила наизусть, а из «Стихийной магии» выписала то, что посчитала интересным.

Из разговоров я поняла, что Рика уже видели в академии, а значит, стоило захватить книги, когда пойду на обед. Или на ужин. Да и в целом моя затея обедать у Николаса исчерпала себя. Жаль только, что Рик не оправдал надежд, так и не появившись. Идти искать в общежитие? Моя ответственность не настолько ответственна! Если книги понадобятся – Рик сам меня найдет, если нет – верну в конце года.

В последний день каникул я возвращалась с ужина, собираясь выложить из сумки ценные издания и меньше всего ожидая, что стану главной героиней безобразной сцены.

– Ах ты, дрянь! – Корса накинулась на меня с воплем прямо в коридоре. В слишком людном коридоре.

– Выбирай выражения! – Видя, что я не собираюсь бежать или оправдываться, она остановилась, не долетев до меня каких-то пару шагов.

Самое то, чтобы показать себя во всей красе. А посмотреть было на что… новая прическа Корсы откровенно ее портила. Волосы, раскрашенные в разные оттенки розового, вообще вряд ли кого украсят, но именно ее они делали похожей на визгливого поросенка. Тем более что визга в общую картину она добавляла предостаточно.

– И это ты говоришь мне?! – взвилась она, а коридор все уменьшался – слишком много оказалось желающих посмотреть на скандал. – Что ты сделала с моими волосами?! – Корса потрясла передо мной одной из особенно ярких прядей.

С интересом вглядевшись, я поняла одну простую вещь – заклинание накладывали не на Корсу. Кто-то подбросил ей самодельный артефакт, и наверняка мелкий, раз она до сих пор его не нашла. А Корса не нашла, иначе не накидывалась бы на меня с обвинениями, а сразу пошла к Оллэйстару – за создание незаконных артефактов наказывали так же, как и за заклинания, – отчислением и допросом ищеек. На первый раз исключительно в целях знакомства.

Взгляд невольно вернулся на шевелюру истерящей леди Вамбург. После благородного блонда стоящие практически дыбом волосы разных оттенков розового вызывали лишь смех. Руки бы оборвать той, кто сделал настолько корявый артефакт! С другой стороны, она достойно развлекла студенток, заскучавших после чинных семейных вечеров.

– Ты мне за это заплатишь! – Мой смешок вызвал новый виток ярости. – Я дойду до ректора, и ты получишь свой последний выговор!

Беда Корсы в том, что я не делала того, в чем она меня обвиняла. А еще я хорошо представляла лицо Оллэйстара в тот момент, когда он узнает суть ее претензий.

– Это вряд ли, – насмешливо покачала я головой и собиралась пройти к комнате, но Корса схватила меня за запястье.

С хваткой Присли ей не сравниться, но сам факт вызвал волну ярости. Не помню, когда меня кто-то настолько искренне бесил.

– Уверена, барон Присли будет счастлив твоему приезду!

Поинтересовалась моей внеучебной жизнью? Идиотка. Казалось бы, шесть лет совместной учебы давали обо мне представление, но Корса больше не делала выводов – она просто ждала случая, любого, чтобы на меня накинуться. И если это ревность отключает ей последние зачатки мозгов, то мне уже страшно.

– Слушай, ты… плод любви розы с одуванчиком, убери свои наточенные коготки и отойди на два шага. Иначе я организую тебе вывих руки без всякого применения магии, а это лечится хоть и быстро, но больно. Очень. – Выдернув руку у возмущенной Корсы, я смерила ее оценивающим взглядом. – Я не стала бы размениваться на такую мелочь. Лучше подумай, кому могло настолько не понравиться твое жаркое уединение с Шалинбергом на Зимнем балу.

Если кто-то из подруг Корсы считал, что Рик ей не пара, это не мое дело. Если же он использовал давнюю знакомую в своих целях – мне это тоже неинтересно. Сплетни, ссоры, драки и горячие примирения. Сколько их было и сколько еще будет? Шести лет учебы не хватит, если во всем этом разбираться.

Впрочем, кто-то готов рискнуть, потому что вокруг нарастали шепотки, а Корса так и стояла напротив, глядя на меня широко раскрытыми глазами. Рика на балу узнали многие, не столько из-за манер, сколько из-за того, что он не собирался скрываться, направо и налево разбрасываясь собственным именем, а вот в партнерши по горячему поцелую логично напророчили меня. Не зря же по академии столько недель гуляли слухи о наших с ним отношениях.

Не обращая внимания на горящие глаза местных сплетниц, я шагнула к Корсе. Уж она-то точно знала, с кем развлекалась!

– Моя месть аукалась бы тебе гораздо дольше.

Пусть это угроза, пусть не стоило бросаться такими словами в коридоре, но достала. Мы не подруги и никогда ими не были. Мы не соперницы, и вряд ли ими станем. Мы даже не враги, ведь моя ярость утихла, оставив презрение к той, которая не гнушалось ничем, чтобы достичь своих целей.

А вокруг никому не было до нас дела – студентки пересказывали друг другу Зимний бал, обрастающий новыми, все более невероятными подробностями.

– Ты! – яростно прошипела Корса, сжав кулаки, но я смерила ее равнодушным взглядом.

– Не впутывай меня в свои дела. – Пройдя мимо, я зашла в комнату и аккуратно прикрыла за собой дверь.

Надо же! Оказалось, что не только мы с Оллэйстаром стали свидетелями зажигательного выступления с Риком и Корсой в главных ролях. Интересно, боевик надеялся на мою ревность или банально спускал пар? В любом случае для Корсы этот поцелуй оказался полезным – она могла снова рассказывать о своей намечающейся помолвке с Шалинбергом. И ей поверят не только ее подружки, завтра вся академия будет гудеть горячими во всех смыслах новостями.

А мне все равно.

Потому что пальцы, в который уже раз за эти дни, коснулись невидимого кулона, и я ничего не могла с собой сделать. Хотя нет, кое-что все-таки могла.

Легко открылся верхний ящик стола, и бесшумно упала прямо мне в руки скрытая панель, стоило только чуть раздвинуть его стенки. Самый простой тайник всегда самый надежный, тем более что спрятанные листы ни единой буквой не нарушали ни одно правило академии. Просто после кражи кулона так мне было легче.

А сейчас станет еще спокойнее.

Чувствуя, как внутренности скручиваются в тугой узел, я со свечой в одной руке и исписанными листами в другой остановилась напротив зеркала в ванной. Колышущееся пламя искажало привычные черты, добавляя глазам темноты, а лицу резкости. Сейчас я меньше всего походила на ту девушку, что веселилась на балу.

Первым сгорел лист с именем «Горус» и знаком отщепенцев из Ороканской пустоши. Второй предательски дрогнул в руке, но я заставила себя поджечь уголок и разжать пальцы. И спокойно смотреть, как обугливался, превращаясь в золу, мой путь до пустоши.

Хотелось верить, что я не совершила сейчас очень большую глупость. Непоправимую, решив довериться Оллэйстару и его бериллу. Но даже моей мрачной фантазии не хватало, чтобы представить, как он забирает подаренный кулон и отдает меня ищейкам. Не после танца, библиотеки и «когда мне что-то нужно, я этого добиваюсь».

На третьем и последнем листе расположился рисунок самой Ороканской пустоши. Каждую гряду и каждую гору в ней я вырисовывала с точностью и старанием, которые магам земли и не снились. Больше того, поверх схематичного изображения тумана я попыталась представить заклинание, которым Горус накрыл свою территорию, или хотя бы то, которое могло бы помочь пройти через туман.

Не получилось ни одно, но это не значило, что мне не удалось бы и дальше. И вот теперь я сжигала труд целой ночи. Очень нервной библиотечной ночи. Наполненной работой, тревогой и обреченностью, но в то же время волнением, предвкушением и… радостью?

Карта пустоши обуглилась, постепенно поглощаясь чернотой. Леса, горы и равнина. Последняя горела дольше всего, борясь за жизнь так же, как неизвестный Горус, но я не жалела. Будь что будет.

Закончив, я вернулась за стол, бездумным взглядом скользя по его поверхности. Дымок от потухшей свечи давно растворился в опустившемся на комнату полумраке, а мне никак не уходилось спать. Первый учебный день моего последнего здесь полугодия начнется с магического права, и это не самый лучший знак.

Отвлечься? Лист с загнутым углом быстро нашелся в общей стопке, и передо мной снова легло неизвестное заклинание. Несмотря на почти полугодовой перерыв, я быстро втянулась, привычно разложив вокруг пустые листы бумаги. Долго, сложно и муторно, но заклинание все же поддавалось, распадаясь на составные части.

Но в тот момент, когда на каждом из листков наконец оказалось по одному узлу, дрогнул и погас свет магического светильника, заставляя меня вздрогнуть и оглянуться. Как-то разом вспомнились и недавнее покушение, пусть даже на Оллэйстара, и «ты должен разобраться с девчонкой».

Перехватило дыхание, заледенели ладони.

В дальнем углу спальни показался темный силуэт.

– Кто здесь? – Вместо твердого голоса сиплый шепот. – Я вас вижу!

Но тень и не думала уходить, лишь очертания стали менее четкими и почти исчезло мерцание. Едва держась на ногах от ужаса, я встала и сделала медленный шаг навстречу. Ничего не произошло. Трясущимися руками я сплела заклинание-сеть и набросила его на угол.

– Свет!

В углу никого не было. Только ученическая мантия валялась на полу бесформенной, подпаленной сетью, кучей.

Бессильно осев на кровать, я закрыла лицо руками.

* * *

– Почему ты не сказал, что девчонка видит? – Возникшая в кабинете тень приняла знакомые очертания, и в полосу света вступил уже высокий поджарый мужчина.

Сидящий за столом Ориан без интереса взглянул на друга.

– Стихийница, незаконно занимающаяся заклинаниями, которая может меня увидеть. Ты рехнулся держать ее в академии? – Холодный яростный голос резал уютную атмосферу на тонкие лоскуты. – Хватило бы и чего-то одного, чтобы отдать ее Охотнику.

– Кофе будешь? – Ориан отодвинул на край стола бумаги на отчисление. – Или что-нибудь покрепче?

– Это не смешно, Ориан! – Мужчина оперся руками о стол, угрожающе над ним нависнув. Тусклого света магического светильника хватило, чтобы различить блеснувший на пальце перстень и серьгу с темным камнем в ухе.

– Согласен. То, что император боится какой-то слишком одаренной студентки, действительно не смешно. Это грустно, Лем.

– Я ее не боюсь. – Тот опустился в кресло для посетителей. – Вот только ты уверен, что девчонка не окажется засланной?

– Ты бредишь.

– Я тоже так думал. – Лориан скрестил руки на груди и откинулся на спинку кресла. – Пока не узнал, что именно ее ты привлек к работе над оскантом. Ее же делом интересовался в Имперском банке. И, как это ни странно, оживить потребовал ту же «слишком одаренную студентку», – он недовольно скривился.

– Ты всерьез считаешь, что Оттельберг построил настолько далеко идущий план? – усмехнулся Ориан.

– Я считаю, что ты уделяешь лиерре Грасс чересчур много внимания, – отозвался император, и тьма в его руке приняла форму бокала. – И искренне жалею, что не могу тебе это запретить.

– Ты требовал разобраться. Я разбираюсь.

– Я требовал отдать ее Охотнику или ищейкам.

– Лем, ты перестал мне доверять? – Мрачный взгляд императора уперся в Ориана, но тот не отвел глаз.

– Одно, самое малейшее, подозрение, и я не посмотрю на нашу дружбу.

– На этот раз ты ошибаешься, Аурелия не имеет никакого отношения ни к тебе, ни к возне вокруг осканта.

– Я тебя предупредил.

Император смял бокал, обернувшийся темной дымкой, и поднялся.

– Оттельберг невиновен, Охотник подтвердил.

– Я говорил тебе, Лем, ищи среди своих. Самых близких. Тех, кому ты доверяешь, – покачал головой Ориан.

– Я верю лишь мертвым. Они не лгут.

Сделав шаг, император стал туманным силуэтом, растворившись в падающей от книжного шкафа тени.

* * *

Магическое право прошло неуютно. Мрачным голосом и взглядом профессор Поберг предрекал каждой из нас не сдачу предмета, а настоящее испытание, вроде тех, от которых боевики лечатся потом в лазарете.

Побергу удалось нас напугать, поэтому на обед мы шли мрачной толпой, забыв о собственных ссорах. После стычки в коридоре у Корсы заметно поубавилось спеси и самолюбования, а розовый так до конца и не смылся со светлых волос. Видимо, из-за этого вместо того, чтобы весело щебетать в центре, она мрачно обсуждала что-то с Ирмой в самом конце.

Поддавшись всеобщему настрою, пытаясь представить, как буду сдавать магическое право, я села за общий стол между Ирмой и Арминой. Впервые за все время учебы. Вскакивать и бежать? Глупости! Не обращая внимания на изумленные взгляды, я начала есть, и не прошло и нескольких минут, как мои одногруппницы занялись своим обедом.

Растерянность, невнимательность, расчет на удачу – откуда во мне появилось все то, что я искореняла годами?

– Ты видела?! Вот это шок!.. – возбужденным шепотом обратилась Ирма к Корсе.

Ее ответ я не слышала, но по шелесту бумаги поняла, что речь идет о «Вестнике Оришана».

И я бы не обратила на это внимания, но напротив Илана ахала над той же газетой. Интереснее всего стало, когда я оглядела зал, замечая то же необъяснимое возбуждение за другими столами. Там, где то и дело мелькал черный грифон – главный элемент герба империи.

– Что происходит?

– Ты еще не читала «Вестник»? – не поверила Илана и через стол передала мне последний выпуск.

– Нет еще, не до этого было.

Она понимающе улыбнулась и вернулась к тихому спору с соседкой.

Налоги, суды, новости с границы, свадьба Оллэйстара… стоп. Что? Пальцы дрогнули, когда я переворачивала первую страницу, чтобы на второй почувствовать, как одеревенели все мышцы.

– Видела?! – с широко открытыми глазами воскликнула Илана. – Никогда бы не поверила, если бы не «источник из императорского дворца».

– Какая ты наивная, – лениво откликнулась Армина, – нет у них никакого источника.

– Кто их знает, – покачала головой Илана. – Когда второй раз женился князь Даренбург, все тоже считали, что это сплетня. Вот только его жена носит уже второго ребенка…

– Тогда почему мы узнали об этом из газеты? Такое не утаишь, давно бы поползли слухи.

– Да бросьте! – со вздохом отозвалась Ирма. – Откуда и что мы бы узнали? Вы вообще много знаете о ректоре, кроме имени?

– А ты что думаешь, Аурелия? – вопрос Иланы вырвал меня из собственных мыслей. Неприятных и пугающих не хуже вчерашней тени.

– Мне все равно. – На улыбку меня еще хватило, а на небрежное пожатие плеч уже нет. – Это не наше дело, и вряд ли оно как-то скажется на академии.

Ничего другого от меня не ждали, и они снова погрузились в бессмысленные гадания. А я сидела, отказывалась верить и от этого еще больше убеждалась в том, что все правда. Потому что сидящие в углу столовой профессора Блекхендберг, Армаберг и еще несколько недовольно качали головами, глядя на раскрытый между ними «Вестник». А одна из них даже промокала платком глаза, не отвечая на сочувственное пожатие ладони.

Грейс как-то подсунула мне роман о великой любви, из него я помню только полторы страницы страданий с рыданиями, боли в груди и обморок. Ничего подобного, хотя меня, в отличие от героини, никто и не предавал. Все правильно, все так, как и должно быть.

А транс пройдет, тем более что он не мешал мне говорить, улыбаться и отвечать на вопросы. Даже до комнаты дойти не помешал, а значит, нечего и переживать. Жаль только, что сложно учить магическое право, когда на тетрадь то и дело падают теплые соленые капли.

– Лиерра Грасс, – профессор Поберг нашел меня взглядом, – в кабинет ректора.

– Я? – Отвлечься от конспекта несложно, гораздо сложнее успокоить сердце, разом подскочившее к горлу.

– Если вы знаете еще одну лиерру Грасс, я уточню этот вопрос у ректора, – ехидно отозвался профессор, сжигая красный вестник.

– Извините, – буркнув, я сбросила тетрадь и карандаши в сумку.

Со вчерашнего дня настроение не улучшилось. Опустошение, неуместные слезы, шаргхова боль, которая все же появилась к ночи, – мне удалось избавиться от всего. Да даже прогнать ощущение предательства, но новость оказалась настолько волнующей, что наутро обсуждения не прекратились. Наоборот, обросли новыми подробностями, а каждый газетный выпуск был открыт на этой шаргховой странице.

Той самой, где Оллэйстар обнимал утонченную блондинистую леди вроде Корсы, только старше, богаче и высокороднее. А еще она оказалась образованным лекарем, талантливым магом и просто хорошей партией. Неудивительно, что текст статьи не столько намекал, сколько оповещал о факте свершившейся в праздники помолвки.

Интересно, до библиотеки или после?

В моей жизни происходило шаргх знает что, без надежды на конец.

Казалось бы, никакого отношения ко мне ни газета, ни статья не имели, только это не помогало. Как и то, что в начале лета на титульном листе появится мой портрет, и заголовок будет гораздо более кричащим. Как же, сиротка и дядя императора… такого здесь еще не случалось.

Кажется, недавно я говорила, что в любой момент выкину эту влюбленность из головы? Вот самое время.

– Добрый день, ректор Оллэйстар.

Зря я все-таки избавилась от пути в Ороканскую пустошь. Не потому, что он мог забрать берилл, а потому, что именно сейчас, глядя на него, я понимала, что пора бежать. Ведь мне до дрожи в пальцах хотелось иметь право бросить ему в лицо упреки и обвинения. Хотелось услышать правду. Хотелось, чтобы он… да много чего хотелось.

Просто потому, что я себя переоценила.

Не важно. Все, что мне сейчас нужно, – сохранить лицо и продержаться несколько дней. Их хватит, чтобы взять себя в руки и закончить эту шаргхову академию.

– Добрый, садись. – Оллэйстар улыбался. Неудивительно, что у него превосходное настроение, жаль только, что мне известна его причина. – Вчера я снял первый слой со шкатулки, и есть вероятность, что сегодня удастся сделать это снова.

Удалось убрать заклинания и без меня? В одиночестве? Практически вслепую вытягивая нужную нить?

Жить надоело?!

– Появилась причина для спешки?

Или это акт благородства, в этом случае убийственного? Готова поспорить, Оллэйстара не страховал даже тот маг, что выдернул меня с грани.

– С чего ты взяла?

Я не смутилась под внимательным взглядом Оллэйстара, который поднялся из-за стола.

– После того как мы нашли схождение, не прошло и недели, а вы уже убрали первый слой. И собираетесь повторить это снова… – Ну что за героизм?! Вдвойне глупый, ведь я могла точно указать место в переплетении заклинаний! – Разрешите мне участвовать!

– Нет. – Опершись о стол, Оллэйстар скрестил на груди руки.

– Я. Могу. Помочь. – Я опустила взгляд на узорный ковер, держа себя в руках. – Охранки первого слоя, скорее всего, были неактивны, защитные могли частично разрушиться после того, как вы вытащили из крышки гагат, но атакующие…

Он же должен это понимать! Что за потребность рисковать жизнью перед собственной свадьбой?!

– Ты за меня беспокоишься или это выходка вроде той, с шантажом? – неподдельно заинтересовался он, опираясь ладонями о столешницу.

Вдох. Выдох.

– Ректор Оллэйстар, при всем вашем опыте вы не можете быть уверены, чем обернутся атакующие заклинания под иллюзией.

– А ты, при всем своем опыте, сможешь? – насмешливо уточнил он.

– Я… – Вот честно хотела промолчать, но как, если Оллэйстар смеялся даже не надо мной, над реальной опасностью! – Да как вы не понимаете! – Я вскочила, взмахнув руками. – Если что-то пойдет не так, я увижу, и вы сможете вовремя что-то сделать, как тогда с поглотителем! Но если меня не будет, вы упустите момент и… только рианы знают, чем все закончится!

– Аурелия.

– Если с вами что-то случится, кто еще достанет оскант? Что еще спасет тысячи магов от сумасшествия, а империю от хаоса?

– Лиерра…

– А у меня нет ваших сил! И друзей-императоров, способных вытащить из-за грани, тоже нет!

– Успокойся! – Нервно расхаживая перед ним туда-сюда, я пришла в себя только когда Оллэйстар остановил меня, прижимая локти к телу. – Как давно ты догадалась?

– О чем? – Переход с темы сбил меня с мысли. – Про то, кто меня лечил? Я… – Взгляд встретился с взглядом, и у меня начались сложности с дыханием. – Я кое-что видела.

– И слышала, – с тихим смешком подытожил Оллэйстар. – К каким выводам пришла?

– Ни к каким. – Я смотрела поверх его плеча, боясь отвлечься и вернуть взгляд. – Я ничего не видела, ничего не слышала и даже не пробовала умереть. Могу подтвердить это хоть перед судьей, хоть перед самим императором. Все что угодно, только, пожалуйста, возьмите меня с собой. Не риск… – я оборвала сама себя. – Мне не хотелось бы получать диплом без подписи ректора. Меня так на работу не возьмут.

– Оелуон подпишет, а работой обеспечит советник.

Вот очень вовремя он сейчас напомнил…

Главное, не смотреть. Не чувствовать, как его ладонь отпускает локоть, чтобы лечь на талию. Не думать о том, что я стою уже не рядом, а между его ног.

– Ректор Оллэйстар, – осипшим голосом попыталась я навести порядок, – у меня занятие и…

– Я разрешу тебе присутствовать.

Забыв про все запреты, я взглянула ему в глаза, чтобы поблагодарить, и… пропала.

Губы коснулись губ в легком поцелуе, и, вместо того чтобы оттолкнуть, я схватилась за ткань сюртука, боясь, что упаду.

– Прости, не сдержался, – без каких-либо сожалений заметил он, едва ощутимым касанием ладони огладив спину.

Мурашки толпой поползли от места, где находилась его рука, по всему телу. И надо бы отцепиться, отойти и сделать вид, что ничего не было, но вся моя стойкость испарилась от одного его прикосновения.

– Я… – Я могла сказать много правильных слов, но чего они стоят, если мне никак не удавалось отвести взгляд. – Не прощу, Ориан.

Его зрачки расширились на мгновение, а увидеть больше мне не удалось. Шалея от собственной смелости, от того, что решилась назвать его по имени, я закрыла глаза и потянулась к его губам, исполняя свое самое заветное желание последних недель.

– Лея, – со стоном прошептал он и заставил забыть о том, что кроме нас двоих существует что-то еще.

И то, с какой нежностью и страстью откликнулся мужчина, чьим рукам я доверилась, только подтвердило правильность происходящего.