Истеричка? Вполне может быть, но паника удушливой волной поднялась к горлу. Я метнулась в ванную, но в зеркале не увидела ничего – в том числе и маминого кулона, притом что чувствовала – он на месте.

Я встретилась глазами с Оллэйстаром, который встал за моей спиной, боясь даже шелохнуться.

– Это белый берилл, – спокойно пояснил он и коснулся шеи, чуть выше моей собственной руки. В зеркале отразился мамин рубин, но какой-то словно осветленный. – Я прикрепил его с обратной стороны, чтобы камень касался кожи.

Пальцы дрогнули, когда я коснулась видимого пока рубина. Сжав его в ладони, я перевернула кулон – на обратной стороне, влитый в оправу, действительно был еще один камень – почти прозрачный, с белым, в голубых разводах, оттенком.

– Белый берилл используется в навершиях боевых жезлов. Угадаешь, для чего? – Он убрал руку, и в то же мгновение мамин кулон исчез с моей шеи.

– Стааш, – выдохнула я. – Рик говорил, что они впитывают силу стихийников при касании…

– Похоже, оценки льерра Шалинберга оправданы, – насмешливо улыбнулся Оллэйстар уголком губ. – Можно было повесить берилл на цепочку – сплав платины с добавлением железной руды, усиливающий защитные свойства камня, но у тебя уже есть один кулон, не было смысла их множить.

– То есть теперь я… – даже произносить это оказалось страшно, и я повернулась, глядя прямо в его глаза.

– Пока берилл будет касаться кожи, тебе не грозят стихийные срывы, – просто закончил Оллэйстар, а я не знала, что сказать.

Поблагодарить? Если я правильно понимала происходящее, то простого спасибо недостаточно за сохранение моей жизни. Оллэйстар сделал невероятное! Он избавил меня от заключения в Гвинборе. Спас от заточения в Академии неконтролируемой магии. Уберег от побега в Ороканскую пустошь.

И все это, не требуя ничего взамен?

Кажется, только что вдребезги разбилась моя картина мира.

– Спасибо! – выдохнула я еле слышно и очень осторожно положила ладони на обтянутую сюртуком грудь. По щекам скатились две одинокие слезинки.

– Стоило сказать сразу. – Он вытер слезинки тыльной стороной ладони. – И не пришлось бы праздновать начало нового года в пыльной библиотеке.

– Я не жалею, – едва улыбнувшись, я развернулась к зеркалу и, отбросив волосы за спину, приблизилась.

Попытка разглядеть кулон ничего не дала. Я чувствовала тяжесть на шее, рука натыкалась на цепочку, и я даже сжимала камень в ладони, но ни снять, ни увидеть его не могла.

– Я тоже. – Он положил ладони мне на плечи, и, смотря на него через зеркало, я не могла не спросить:

– Как я могу… вас отблагодарить?

И Оллэйстар ожидаемо скривился.

– Я говорил, что мне не нужна твоя благодарность. Если в моих силах помочь своим студентам, то я сделаю это для любого.

– Любого? – переспросила эхом.

– Любого, кто осознает всю опасность стихийного дара, – со вздохом отозвался Оллэйстар. – В некоторых вопросах император перегибает палку, а в отношении стихийных магов этих перегибов стало слишком много. И слухи, выдуманные впечатлительными горожанами, только усугубляют ситуацию.

– Разве учеба в Академии стихийников не отнимает десять лет жизни?

– Разве это большая цена за спокойствие и благополучие близких? – ответил Оллэйстар вопросом, на который невозможно дать неправильный ответ. – Ты боишься меня? – слишком резко перевел он тему, и я не смогла соврать, глядя ему в глаза даже через зеркало.

– Нет, не боюсь. – Недолгая борьба взглядов закончилась моим поражением – я опустила глаза.

– Отдыхай, Аурелия. – Оллэйстар вышел, и, не зная зачем, я бросилась следом.

– Спасибо! – чувствуя, как горят щеки, выпалила я, стоило ему обернуться. – Вы не представляете, что для меня сделали.

– Не стоит, – усмехнулся он, стоя в проеме двери, за которой просматривался его кабинет. – Я сделал это для себя.

С каждым днем академия все больше наполнялась гомоном студентов. Радостных, веселых, с красными от мороза щеками. А я никак не могла перестать думать. Об осканте, о берилле и о ректоре, пользуясь тем, что одно без другого не существовало.

И назло всему забыла о советнике, после того как отправила ему вестник с благодарностью. Хотя не совсем ему, в канцелярию. Больше того, я проигнорировала его ответ, не собираясь вступать в переписку хотя бы сейчас. Хватало и того, что скоро у меня попросту не останется выбора.

А пока никак не получалось отделаться от простой мысли. Если берилл так эффективен, почему бы не раздать его стихийникам? Дорого? Может быть, но не дороже спокойной жизни. Или это настолько редкий минерал? Спросить бы, но не у кого. Хотя ничто не мешало мне обратиться к самому достоверному источнику…

И набраться впечатлений на полгода вперед. Снова.

Впрочем, спокойно доотдыхать в каникулы мне все равно не дали. Очередной красный вестник и очередное приглашение. Слишком многозначительное после нашей последней встречи, но думать об этом я не стану. Мое дело – заклинания, зарисовать их и при необходимости помочь снять. Если, конечно, меня к этому допустят.

Лестница, учебный корпус и снова лестница. Интересно, лаборатория 101 та же, что и была, или просто табличку перевесили?

Та же.

Открыв дверь, в первое мгновение я застыла на пороге, не веря глазам – столы, стулья, стеллажи, все оказалось на своих прежних местах. Эта мебель ничем не отличалась от старой, и я не удержалась – коснулась стола, горелки и одного из стульев. Такие же реальные, как и я.

– Лабораторию восстановили через два дня после взрыва.

Я вздрогнула и обернулась.

– То есть эта мебель – та, которую уничтожил взрыв?

– Бытовым магам польстили бы твои слова. – Оллэйстар подошел ближе, вместе со мной рассматривая рисунок деревянной столешницы. – Но даже они не в силах сделать из деревянной стружки стол. Все проще – закупленная академией мебель одинаковая, так что запасов хватит еще на пару десятков взрывов.

– Не хотелось бы повторять, – я передернула плечами.

– Мне тоже. – Оллэйстар за плечи повернул меня лицом к себе. – Поэтому, будь так добра, не отходи от меня так далеко, как в прошлый раз.

– Хорошо.

Вообще я собиралась смирно сидеть за столом и перерисовывать заклинания, без хождений по лаборатории. Разве что отойду от него на два шага, только чтобы снова начать дышать.

Оллэйстар достал из шкафа шкатулку и поставил на середину, переместив горелку на другой стол.

– А поглотитель?

– Как оказалось, его наличие бывает опаснее отсутствия, – хмыкнул он. – И если один я бы рискнул, то в твоей компании точно нет.

– Целились не в меня, – я подняла взгляд, храбрясь от того, что между нами оказался стол.

– Я знаю, – не впечатлился Оллэйстар.

– И знаете кто? – Наглость никогда не доводила меня до хорошего, впрочем, до откровенно плохого тоже.

– Догадываюсь, – в его голосе значительно добавилось насмешки. – Хочешь поучаствовать в интригах против императора?

– Хочу получить диплом и должность, максимально удаленную от императорского двора. – Какие теперь между нами секреты…

– Значит, получишь.

– Что? – Резко вспомнилось его «Лем» и насмешка в адрес императора. – Я не… – это имела в виду? Не напрашивалась? Ни на что не намекала?

Закончить фразу так и не удалось, но Оллэйстару этого и не требовалось.

– Я лучше буду работать, – покачала я головой, раздражаясь сама на себя.

Лист и карандаш, вот все, что мне нужно. Ну и оно – мое уникальное магическое зрение. Вот только я снова видела только один, верхний слой сплетенных заклинаний и меньше всего хотела, чтобы Оллэйстар приближался. Если тогда я действительно его опасалась, то сейчас… не буду об этом думать.

Не. Бу. Ду.

Схема, состоящая из узлов, которые состояли из углов, которые состояли из линий, легко ложилась на бумагу. И не мешала думать. Простейший слой из трех имеющихся – синие линии охранок сплетаются с защитными зелеными. Первые носили сигнальный характер, но кого они оповещали? Владельца Кристиана Велинберга? Или артефактора, который помог создать шкатулку? В любом случае оба они уже умерли, даже если жили лет по триста, что долго даже для магов.

Гораздо хуже, если суть первого слоя в другом – пробудить какую-нибудь особо опасную зверюшку, которая, подчиняясь воле хозяев, будет стремиться к шкатулке. Пусть в академию она не попадет, но за ее стенами наверняка порезвится вовсю.

– Это все? – Я дернулась и, подскочив, ударила бы Оллэйстара затылком, если бы он не удержал меня за плечи. – Ты уже несколько минут изучаешь стену.

– Да, это первый слой. – Чувствуя, как успокаивается испуганное сердце, я вырвала лист и отдала ему. – Переплетение защитных и охранных заклинаний, но если с первыми все примерно понятно, то охранки могут быть как неактивными, так и пробуждающими кого-нибудь, кто мечтает о рагу из посягнувших на шкатулку.

– Даже если и так, – Оллэйстар задумчиво рассматривал схему, – то зверю не хватит сил пробраться в самое сердце империи после векового сна.

– Или он найдет, чем эти силы восполнить, – не поднимая взгляда, я крутила в пальцах карандаш.

– Хорошо, – после недолгого молчания отозвался Оллэйстар, – я предупрежу ищеек, а теперь пей.

– Что это? – Я отпрянула от бокала, который он поставил передо мной.

– Не самогон и даже не молоко. – Держа в руках лист, Оллэйстар отошел к письменному столу, а я принюхалась.

От напитка пахло травами и чаем, только цвет был непривычно красный, жаль, что с некоторых пор у меня на него аллергия. Выдохнув, я все же сделала глоток и улыбнулась. Действительно чай, с ягодами, какими-то травами и, главное, не сладкий. Будь рядом Ариса, она сказала бы, что это.

– Снова укрепляющий отвар? – спросила я, грея руки о стенки бокала. Не от холода, для уюта.

– Что-то вроде, – задумчиво отозвался Оллэйстар, делая пометки в моем рисунке.

Хорошо, что у меня есть копия.

И еще половина чая, прикрываясь которым я могу изучать увлекшегося ректора. Или не могу, потому что он поднял взгляд, улыбнулся, глядя на меня, а спустя несколько мгновений уже склонился над моим плечом.

– Смотри. – Я и смотрела – на чай. – Сюда, Аурелия. – Оллэйстар ткнул карандашом в нужное схождение линий. – Что это?

– Охранное заклинание. – Я наклонила голову, уходя от его близости.

– А если нет?

Нет?

Отставив бокал, я склонилась над рисунком. Даже мое натренированное зрение не справлялось, не видя привычных узлов. Это не схемы, а шаргховы лабиринты какие-то!

Так, еще раз.

Конкретно это заклинание состояло из двух узлов. Первый – активный, то есть сигнал, который уходил к неизвестному нам магу. Второй – свойство, или то, в каком именно виде поступал сигнал. Вариантов много: ментальный сигнал, мгновенный вестник, ухудшение здоровья, да даже просто очень громкий звук, как в академической библиотеке! Только для достаточно простого заклинания здесь сходилось слишком много линий и, если приглядеться, помимо синих находились и зеленые.

На шкатулке это место нашлось не сразу и только после того, как я попросила Оллэйстара повернуть ее правым боком. Узел никуда не делся, но кроме него я отчетливо видела еще по несколько синих и зеленых линий.

Если это то, о чем я думала, то достаточно потянуть за одну из них, и вся схема обрушится, открыв нам следующий слой.

– Это схождение.

– Единственный уязвимый узел во всей схеме! – потрясенно выдохнула я. Что за увлечения у Оллэйстара, если он с ходу увидел то, чего не заметила я? – Вы же покажете мне, как будете разрушать схему?

– Не хватило прошлого раза? – хмыкнул Оллэйстар и вернулся к письменному столу вместе с листком.

– Таер Галор смог вылечить меня один раз, значит, сможет и второй, – под его откровенно ироничным взглядом я пришла в себя. – Мне просто любопытно. Когда еще я увижу, как разрушается схождение!

– Я уже понял, что в твоем случае главная проблема – это любопытство. Помнится, в прошлый раз тебя напугало пробуждение в моем доме.

– Заставило растеряться, – уточнила я и вздохнула. – Еще есть время до отбоя, я попробую зарисовать второй слой.

И зарисовала, только вместо часа убила на это два, всматриваясь в красно-желтое полотно до рези в глазах. И стену я больше не рассматривала – после того, как закончила рисунок, вгляделась в изображенные узлы, пытаясь найти тот, который развалит и эту схему.

– Кажется, этот? – предположила я, поднимая взгляд на стоящего рядом Оллэйстара.

– Возможно, – равнодушно пожал плечами он. – Уже поздно, тебе пора.

Действительно пора, часы показывали начало первого.

Забросив в сумку листы и карандаши, я забрала ее и послушно подошла к двери лаборатории. И снова по другую сторону оказался его кабинет. Удобный способ перемещения. Интересно, действует только в пределах академии? Или доступен везде, но только Оллэйстару?

В полном молчании мы вышли в его кабинет, и он вновь распахнул дверь-артефакт.

– Почему вы не сделаете берилл доступным для всех стихийников? – Я остановилась, так и не дойдя до порога, за которым виднелась моя спальня. – Ведь это решило бы одну из главных проблем империи.

– Потому что это не выход. – Он придержал дверь. – Это временная мера, которая принесет нам еще большие сложностей.

– Но ведь он действует? – Я положила ладонь на грудь, туда, где под платьем чувствовался мамин кулон.

– Действует, – ужасно долгую минуту он изучал мою руку, – но потому, что его сделал я.

Наши взгляды встретились – уверенный его и растерянный мой.

– Вы хотите сказать, что…

– Когда мне что-то нужно, я этого добиваюсь, – все так же задумчиво произнес Оллэйстар и отвел мою ладонь, легко погладив пальцы. – Тебе нужно отдохнуть. Иди.

Он отошел, и мне не оставалось ничего другого, кроме как последовать умному совету.