Кажется, прошла целая вечность, прежде чем я начала соображать.

Можно ли считать меня идиоткой? Согласился бы разве что профессор Поберг и, пожалуй, Рик, если бы я рассказала ему о том, что происходит. Смешно, но именно он заметил то, что я пропустила, – между нами с Оллэйстаром действительно что-то происходило! И это не мои фантазии, не плод ударенного влюбленностью сознания и не желаемое за действительное.

Случайностью мог стать шаруар. Случайностью оказалось неудачное покушение. Встречи в библиотеке тоже случайность, но не это.

Не его прикосновение и «в этом году фейерверк будет невероятным». Не приглашение. Не почти объятие.

До полуночи оставалось каких-то пять минут, но я не могла заставить себя вернуться к ктаранской газете, даже зная, что сейчас это мне действительно нужно.

Улицы опустели, и то тут, то там в окнах вспыхивали разноцветные огоньки. Я не смогла удержаться – улыбнулась, вспоминая, как меня саму в детстве развлекал Присли, пуская под потолок разноцветные искры, взрывающиеся фейерверками. Пусть без особой охоты, но тогда он еще сохранял видимость, что у нас все хорошо. Это было в то время, когда я еще по-настоящему ждала каждый праздник.

Прекрасные годы, но такие лживые!

– Не знаю, кем ты меня считаешь, если думаешь, что я действительно брошу тебя одну в главный праздник года.

– Вы обо всех своих подопечных так заботитесь? – съехидничала я, давя улыбку, и повернулась.

– Можешь не верить, – рядом с моими папками Оллэйстар поставил темную бутылку с золотой надписью и два бокала, – но из трех сотен студентов в настолько паршивом положении сегодня ночью оказалась лишь ты.

– У меня все в порядке. – Я смотрела, как он сам, без магии, открывает бутылку и разливает сверкающий пузырьками напиток по бокалам.

– Это я уже слышал. – Оллэйстар подошел и протянул мне бокал, а раз с подоконника я так и не встала, сверху мой вид и правда должен казаться несчастным. – Уверен, ты в восторге от библиотеки и «Новостей Ктарана», особенно в канун нового года.

Оллэйстар отсалютовал мне бокалом как раз в то мгновение, когда колокол в императорском дворце начал отсчитывать последние секунды уходящего года.

Десять. Девять.

Волшебный звон всегда слышно в любом уголке империи. И даже в академии я отсчитывала его удары.

Восемь. Семь. Шесть.

Оллэйстар протягивает руку и, приняв ее, я встаю.

Пять. Четыре.

Несмотря на откровенный шаруар, мне кажется, что сейчас мы гораздо ближе. Настолько, что я замечаю знакомые искры в его глазах.

Три. Два.

– За доверие и откровенность в новом году! – предложил он тост и вместе с последним ударом послышался хрустальный звон наших бокалов. – До дна, – весело напомнил Оллэйстар.

Это казалось мне непосильной задачей ровно до того момента, пока я не ощутила освежающую сладость на языке и сама не заметила, как выпила все.

– Асса ирдэ торишан! – прозвучало принятое в империи древнее пожелание счастья, и я эхом откликнулась:

– Асса ирдэ торишан.

И вот он, миг, которого я подсознательно ждала с Зимнего бала. Он склонился ко мне, и я закрыла глаза, но… оглушительный треск фейерверка заставил вздрогнуть. Выскользнув из его рук, я отвернулась к окну, скрывая разочарование.

– Императорский салют, – услышала я, чувствуя теплое дыхание над ухом. Оллэйстар стоял за мной, но не касался даже полой сюртука. – Виден даже на окраине империи. Символ лучшей жизни.

– А она становится лучше? – Я ощутила горечь в собственных словах и обернулась, чтобы увидеть ободряющую улыбку в ответ.

– Если мы в это верим.

Оллэйстар ушел утром, даже не пытаясь предложить помощь в поисках и не спрашивая больше ни о чем. Иногда я чувствовала на себе пристальный взгляд, но стоило поднять глаза, как оказывалось, что он изучает книги или делает какие-то записи. Недопитая бутылка осталась стоять на столе, и при взгляде на нее мне становилось особенно тоскливо. Но думать об этом сейчас я не буду. И не знаю, буду ли когда-нибудь вообще.

Спустя еще несколько папок мне снова повезло. Ктаранским следователям впервые за восемь лет удалось поймать ороканца, впрочем, их заслуги в этом не было. Стихийнику просто не посчастливилось – он напоролся на ловушку, установленную хозяевами как раз на случай кражи. Вот только единственное, что они смогли выпытать до того, как он упал замертво, было имя того, кто, по его словам, отомстит всему миру.

Горус.

Без титула и без фамилии.

Увы, это имя я уже знала. Стихийник или нет, Горус собрал под своим началом всех отщепенцев нашего мира, из которых едва ли не половина была бежавшими стихийниками. И судя по всему, они неплохо устроились в Ороканской пустоши. Удивительно, если вспомнить о том, что местность та – выжженная проклятиями земля в самом труднопроходимом участке гор.

Хватит ли мне этих знаний?

Допустим, до пустоши можно попробовать добраться по границе Миерии и Оришана. И в самом удачном случае выйти как раз к стыку Асиланских гор и гряды Идокай, осталось только придумать, как перед этим незаметно пересечь границы Оришана, Миерии и Ктарана. И не попасться ищейкам.

Предположим, что я справлюсь, но после придется как-то пройти через туман. Что в нем? Дикие звери? Дурманящие заклинания? Вряд ли маги сразу умирали, оказавшись в нем, так что оставалось надеяться на удачу. И на то, что Горус примет еще одного беглеца из империи Оришан.

Захлопнув папку, я потянулась. Оставалось еще шесть, но просматривать их я не видела смысла, поэтому сложила папки и, забрав вещи, вышла из зала.

– Лиерра Грасс? – удивился вчерашний библиотекарь. – Вам нужно что-то еще?

Сегодня в огромном зале за столами сидело уже несколько посетителей. Похвально, учитывая, что в академической библиотеке студенты появлялись исключительно перед сдачей экзаменов.

– Нет, вы мне и так очень помогли, спасибо, – искренне поблагодарила я. – Я закончила.

– Вы быстро, – снова удивился он, но открыл журнал и сделал соответствующую пометку. – Был рад с вами познакомиться!

– Мне тоже было очень приятно! Всего доброго.

За ночь на одной из главных улиц Унаша не изменилось практически ничего. Разве что народу стало больше – мимо шли семьи с детьми, наряженными в яркие шубки, парочки, которые держались за руки и не смотрели по сторонам. Сегодня лавки открывались позже обычного и со всех сторон слышались зазывающие голоса, а из булочной напротив тянулся ванильный аромат свежей сдобы.

Я улыбнулась и с наслаждением вдохнула свежий морозный воздух. Подняла руку ладонью вверх, и на перчатку упали первые снежинки, каждая своей неповторимой формы.

– Лиерра Грасс?

Я вздрогнула и подняла взгляд на мужчину в костюме возницы, который стоял прямо передо мной.

– Да, это я, – подтвердила, нахмурясь.

– Меня зовут Аррок, таер Оллэйстар распорядился отвезти вас в академию, – сообщил он и поклонился.

Распорядился сделать что?

– Вы ждете меня с ночи?

Да не может быть, чтобы Оллэйстар взял и…

– Это моя работа, лиерра, – поклонился возница еще ниже, отошел к экипажу, такому же роскошному, как у Арисы, разве что без герба, и открыл для меня дверь.

– Но я не собиралась сейчас ехать в академию, – растерялась я, глядя в отделанное бордовым бархатом нутро.

Оллэйстар приказал отвезти меня в академию? Понятно, что академическая повозка будет лишь вечером, но это ни разу не повод оставлять мне возницу.

Но против воли в животе не то что бабочки, шаргхи заскакали, и я сжала руки в кулаки. Это оказалось… волнующе. В груди защемило, сердце разогналось до немыслимой скорости, а мне пришлось прикусить губу, чтобы не улыбнуться.

Значит, вот как выглядит то, что Эвилонберг недавно назвал ухаживаниями?

От мысли о советнике настроение вмиг испортилось и, пожалуй, это лучшее, что он мог для меня сделать. Потому что я и Оллэйстар – это вообще за гранью всего.

– Я в полном вашем распоряжении, лиерра, – снова поклонился возница. – Главная моя задача – доставить вас в академию, вне зависимости от времени.

На нас начали оборачиваться прохожие, и я вздохнула. Похоже, зайти в кофейню мне уже не грозило.

– Куда едем, лиерра Грасс? – открыв окошко на передней стенке, спросил Аррок, когда я села и поправила плащ.

– В академию, пожалуйста, господин Аррок, – со вздохом попросила я, и экипаж тронулся с места.

Я игнорировала это после бала, отказывалась думать этой ночью, но сейчас, оказавшись одна в тишине и покое, не могла отмахнуться от простой мысли.

Оллэйстар чувствовал ко мне то же странное притяжение, что и я к нему.

Спорить бесполезно – едва не случившийся поцелуй заставлял ерзать по сиденью даже сейчас. Щеки запылали, и я приложила к ним руки в холодных после мороза перчатках. Подумать только! Оллэйстар! И я – студентка без титула и особых перспектив.

Хуже того – обещанная чуть ли не самому влиятельному магу в империи!

И глупо отрицать, что спасало нас только то, что Оллэйстар и скандалы были несовместимы, до этого мгновения точно. Ни одного плохого слова ни разу не сказали о нем ни в обществе, ни в газетах. Чудо, да и только, учитывая его близость к императору и двору, ту самую, что позволяла Оллэйстару называть императора «Лем».

Вспомнив его взгляд, я с силой сцепила руки перед собой. Хватит. Влюбленность, особенно такая, не входила в мои планы. Осталось только как-нибудь договориться с собственным сердцем… как? Не знаю, но отказаться от работы над артефактом я не могу. Просто не позволю себе лишить шанса на безопасную жизнь тех, кто еще только откроет в себе стихийный дар.

Очнулась от своих мыслей я лишь тогда, когда экипаж затормозил у ворот академии. Дверь распахнулась, и господин Аррок подал мне руку, благодаря чему я вышла из кареты, словно монаршая особа.

– Спасибо.

– Всегда рад услужить, лиерра Грасс, – он поклонился и, быстро вскочив на козлы, мгновенно исчез из вида.

Я шла по пустынным коридорам академии, гадая, остался ли здесь хоть кто-то.

В общежитии мне встретилась одна-единственная студентка, курса со второго, с каким-то потерянным видом бредущая по коридору. Мне сразу вспомнилась собственная горечь от первого нового года в абсолютном одиночестве. Я только поступила в академию, и рядом не было даже Грейс, а вместо булочек с корицей и теплого молока с травами меня ждали купленные в Унаше конфеты и противный сладкий чай.

Воспоминание словно из другой уже жизни. Той, где на моем столе не лежал красный вестник, а на кровати не стояли огромная корзина аерий и объемная коробка, перевязанная золотой лентой.

Увы, эти подарки всучить соседкам не получится.

Корзина, по цене сравнимая с половиной поместья Присли, отправилась на пол к двери, другого незаметного места не придумалось, а вот коробка… коробку я бы вообще не открывала, но я должна послать Эвилонбергу благодарность. А для этого должна знать, что он мне подарил.

Пожалуй, даже подарки Корсы я не открывала с таким страхом, хотя вряд ли советник желает извести невесту до свадьбы, раз уж вообще на нее решился. Никогда не считала себя трусихой, но пальцы, развязывающие бант, дрожали. Крышку вовсе снимать не хотелось, но пора было брать себя в руки. Эвилонберг никуда не денется, и с этим придется как-то мириться.

Внутри не оказалось ничего страшного. Больше того, любая моя соседка убила бы за невероятно дорогое, хоть и строгое платье. Глубокого бордового цвета, с длинными рукавами и расклешенной юбкой, оно переливалось в свете магического светильника. И этот блеск нисколько не удешевлял явно сшитое на заказ изделие.

Жаль только, что внутри вместо радости – обреченность невиновного, осужденного на смерть.

И тем сильнее стал контраст после воспоминаний о том, что со мной было после заботы Оллэйстара.

Рианы, прошу, дайте мне ума не поддаться, не сломаться и не подставить нас обоих!

Вздохнув, я вернула платье в коробку, убрала ее в шкаф и подошла к столу. Пальцы снова дрогнули, когда я коснулась вестника Оллэйстара, но, увы, совсем по другой причине. И все только ухудшилось после того, как я прочитала послание.

«Восемь вечера. Кабинет ректора».

То, что не пойду, я поняла сразу же, как дочитала одну скромную строчку. Не смогу. Да просто не рискну после ночи в библиотеке остаться с ним один на один в полумраке кабинета. Того, где он – хозяин, а значит, может… Я тряхнула головой. Оллэйстар может? В это не верилось даже сейчас, зато в то, что по неопытности я сама загоню себя в ловушку, – очень даже.

И поэтому все наши встречи должны ограничиться рабочей атмосферой лаборатории.

Вот только вопрос о том, чем мне это аукнется, всплыл за пять минут до назначенного времени. Бесполезный, кстати, вопрос, потому что даже так идти я не собиралась. И чтобы не искушать лишний раз собственную решимость, залезла на подоконник с ногами, кутаясь в новый, подаренный Грейс теплый плед.

И наверное, задремала, рассматривая заснеженные верхушки деревьев, потому что испуганно подскочила, услышав хлопок двери. В моей комнате стоял Ориан Оллэйстар собственной персоной и, подняв бровь, меня рассматривал.

– Ректор Оллэйстар.

Шаргхово невезение! Ну почему нельзя было просто проигнорировать мое отсутствие!

Я нервно оправила сбившуюся юбку и встала, опуская глаза.

– Я мог бы предположить, что помешало тебе явиться, – начал он, – но пусть это остается на твоей совести.

И кто бы объяснил, почему мне стало так стыдно! Словно я обвинила его… в посягательстве на свою честь. Еще полчаса назад это казалось очень даже логичным, а нежелание идти к нему – естественным, но вот он стоит передо мной, и мне хочется провалиться сквозь землю, только чтобы не видеть насмешку в его глазах.

– Подойди.

Вина давила на меня даже больше шаргхова стихийного дара, и сопротивляться оказалось выше моих сил.

– Я…

– Сними кулон. – На приказ это не тянуло, но я все равно тревожно вскинулась. – Аурелия.

– Зачем вам?.. – Логичный вопрос рассыпался о его выжидательный взгляд, и, прикусив губу, я расстегнула застежку.

Вытянул из-за ворота и забрал украшения Оллэйстар уже сам. Сам же перевернул камень, достал из ниоткуда другой, той же формы, но белоснежный, в темных разводах. Последовавшая за этим вспышка ослепила на мгновение, а когда я проморгалась, стало поздно – прохладные пальцы уже застегнули на мне цепочку, на прощание ласково коснувшись моей шеи.

– Что вы сделали? – осипшим от страха голосом спросила я, ощупывая место, где должен был быть кулон, но его не было!

– Решил одну из твоих проблем, – скрестив руки на груди, насмешливо сообщил Оллэйстар.