Утро началось с по-зимнему яркого солнца.

Вчера меня хватило только на то, чтобы сбросить платье, умыться и завалиться в постель, а сегодня, при свете дня, брошенная на спинку стула ткань переливалась всеми цветами радуги, а по стенам скакали разноцветные блики. И каждый из них напоминал мне о слишком многом.

Первый шаруар в моей жизни я вряд ли когда-нибудь забуду, но зато могу вспоминать о нем как можно меньше. Поэтому я решительно свернула платье, беспощадно сминая дорогой шелк, и засунула его в самый дальний угол шкафа. Драгоценности бросила в верхний ящик стола.

Пора собираться для поездки в город.

Пора-то пора, но как, если то и дело я замирала с тетрадью, карандашом или сумкой в руке?

А ведь осталось каких-то несколько месяцев, и мне придется покинуть это место, которое, несмотря ни на что, стало мне домом. Именно здесь я научилась стоять за себя, здесь ощутила свою силу. Академия дала мне возможность осознать, что в мире действительно есть люди, готовые помочь.

Осознать, но не принять и не привыкнуть.

«Объясни мне, почему ты становишься такой упрямой, стоит предложить тебе помощь?» – услышала я словно наяву и резко оглянулась. Поблизости не было ни души, а в голове уже раздавался совсем другой голос.

– Я помогу тебе, Аурелия. – То, что Присли снова попытался стать любящим родственником, смутило даже тринадцатилетнюю меня. – Но и ты должна помочь мне в ответ.

– Чего вы хотите? – насупленно глядя на него, мрачно спросила я.

– Подпиши бумаги, и мы снова станем с тобой лучшими друзьями, – он щедро расточал улыбки, протягивая мне несколько листов.

С осторожностью загнанного в угол зверька я выхватила их из его рук и попыталась понять, как именно он пытается меня обмануть. В чем, в чем, а в этом сомнений не оставалось, жаль только, что свод законов империи попался мне в руки лишь спустя год.

– Что здесь написано? – нахмурилась я, запутавшись в правах и обязанностях.

– Я удочеряю тебя, и ты становишься моей полноправной наследницей. – И столько радости сквозило во всем его виде, что я еще тверже решила не соглашаться. – После подписания этих бумаг ты завтра же отправишься в дом родителей, – голосом искусителя продолжал Присли, и мое сердце замерло.

Неужели я побываю в своем родном доме?

– Простите, но я не подпишу.

Тоскливо застонало сердце. Пусть я многого не знала, но то, что принесет радость Присли, по определению не может быть благом для меня.

– Что ж, – я видела, как яростно раздуваются его ноздри, – ты сама выбрала свою судьбу. Свободна! – Он отмахнулся от меня, и я выскользнула за дверь с ощущением, что избежала большой беды.

И позже Грейс только подтвердила это, объяснив, что, удочеряя меня, Присли открывает себе доступ к моему наследству и праву распоряжаться моей жизнью по своему усмотрению. Без ограничений и временных рамок.

И понятно, что Оллэйстар – не Присли, но когда это мне помогало…

Без четверти семь я уже стояла у главных ворот. Лучше встретиться с Арисой здесь, чем стоять одной за воротами академии, в темноте и под снегом. Привратник смотрел на меня не слишком дружелюбно, переработав за сегодняшний день. Каждый студент отмечался у него перед тем, как покинуть академию, и таких сегодня было очень много.

– Аурелия!

Я повернулась, ко мне шла Ариса, закутанная в теплый зимний плащ, подбитый пушистым серебристым мехом.

– Привет, – я улыбнулась, глядя, как она смотрит на распахнутые ворота.

– Идем? – вздохнула Ариса, и мы вместе прошли через них.

А перед академией уже стояла удобная крытая повозка, запряженная четверкой лошадей. Отливающая золотом повозка. С гербом на дверце.

– Леди Кевинбург, рад снова вас видеть! Леди. – Возница учтиво поклонился нам обеим.

– И я рада, Ковер, – улыбнулась Ариса и первая залезла внутрь, пока Ковер прикреплял ее небольшой чемодан.

– Очень приятно, – ответила я и заняла место рядом с ней. – Кевинбург? – подняла бровь, глядя на нее с улыбкой.

В академии Ариса носила другую фамилию, без веского «бург», я точно знала. И она вполне могла промолчать, но вместо этого весело хмыкнула.

– Кевинбург – фамилия отца, – пояснила она, как только мы тронулись, – но я хотела, чтобы в академию меня зачислили под фамилией матери – Хэвен.

– Но почему?

Ариса вздохнула.

– Потому что учиться под фамилией одного из имперских генералов так себе удовольствие. К счастью, мои родители это поняли и позволили сделать по-своему. Удивлена? – спросила она после недолгого молчания.

– В этом году я уже перестала удивляться, – честно призналась я в ответ.

И чем ближе мы подъезжали к Унашу, тем высокороднее казалась Ариса. Распрямились плечи, появилась идеальная осанка, и даже выражение лица изменилось, превращая ее в леди с ироничным прищуром глаз.

Еще несколько минут, и мы въехали в освещенную яркими фонарями столицу нашей империи. Рабочие окраины, двух- и трехэтажные каменные дома, вычурно украшенные усадьбы – все светилось, все дышало приближающимся праздником.

– Куда тебя подвезти? – с улыбкой спросила Ариса, кажется, мыслями уже находясь дома.

– В Имперскую библиотеку, – вздохнула я.

– Шутишь?!

– Серьезна как никогда.

Почему бы не провести главный праздник года в тишине и спокойствии библиотеки? Особенно если этот вариант гораздо лучше встречи с родственниками или просиживания в своей спальне.

Ну, это для меня, а Арисе, едва не крутившей пальцем у виска, так не казалось.

– Аурелия, – она замялась, но, встряхнувшись, решительно продолжила: – Сегодня праздник! И вообще не время для книг и пыли. Я думала, ты едешь к своим, а завтра пойдешь за докладом, но… В общем, я приглашаю тебя к себе. Если ты согласишься встретить новый год с нами, мы будем очень рады! – искренне закончила Ариса, и, что самое удивительное, я ей верила.

Глупо, по-детски, с полным ощущением нереальности, но верила. Даже несмотря на то что давно перестала считать начало года праздником.

– Спасибо! – Я пожала ее ладони, затянутые в перчатки под цвет плаща. – Мне правда очень приятно, но сегодня я должна быть в библиотеке.

– Ты сумасшедшая! – покачала головой Ариса.

– Какая есть.

Она перегнулась через сиденье и попросила Ковера остановиться у Имперской библиотеки Унаша.

– Знаешь, – когда повозка затормозила, она вышла вместе со мной, – ты очень необычная девушка, Аурелия Грасс. – Сочтя это комплиментом, я присела в шутливом реверансе и забрала свою сумку у Ковера. – И пусть ты совсем рехнулась, но и у тебя должен быть праздник в эту ночь! – Я с недоумением смотрела, как Ариса обходит повозку, берет что-то и возвращается. – Мама искренне считает, что в академии нас не кормят, поэтому собирает мне в дорогу еды на все папино войско. – Она протянула мне обманчиво небольшую корзинку. – Ведь отсутствие близких – не повод лишать себя праздника.

Я не смогла отказать, выразив благодарность крепким объятием.

Спасибо! – И почувствовала, как она стиснула меня в ответ. – Счастливого нового года.

– И тебе.

Глядя, как отъезжает повозка, я ощутила, как увлажнились глаза. Поднявшийся ветер бросил мне в лицо пригоршню снега, и я обратилась лицом к красивому в своей строгости зданию.

– Вы что-то хотели? – обратил на меня внимание библиотекарь, стоящий за стойкой.

– Аурелия Стефания Грасс, шестой курс, Документоведение, факультет Государственной магии, Академия контролируемой магии, – отчиталась я, и пожилой представительный маг важно кивнул.

– Что привело вас в Имперскую библиотеку, лиерра Грасс? – Его вопрос заставил меня тяжело вздохнуть.

– Мне нужна подборка Ктаранской столичной газеты за последние двадцать лет.

Библиотекарь – это не должность, это призвание, и маги, работающие здесь, повидали очень многое, но мой запрос его удивил.

– «Новости Ктарана» выходят три раза в неделю, – не отрывая от меня внимательного взгляда, сообщил он.

Отличная новость! Я-то была уверена, что это ежедневная газета.

– Прекрасно, – честно призналась я, и глаза у мага заметно округлились. Он бросил быстрый взгляд вбок – до наступления нового года оставалось три с половиной часа.

– Как скажете, лиерра, – смиренно согласился библиотекарь, – но для того, чтобы подготовить нужные подшивки, мне понадобится время.

– Конечно, я понимаю, – кивнула я и подняла с пола корзину, врученную мне Арисой. – Где мне можно разместиться?

– Пройдемте за мной. – Он вышел из-за стойки и резво направился куда-то в глубь зала. Я едва не упустила его из вида в поистине огромном помещении и вздохнула с облегчением, когда он остановился около красивой резной двери. – Мы редко используем это помещение, но, учитывая, что сегодня вы – единственный наш посетитель, самое время это исправить. Надеюсь, что здесь вам будет удобно. – Он открыл дверь и пропустил меня вперед.

Три больших письменных стола, стоящих на приличном расстоянии друг от друга, камин, несколько пустующих стеллажей, пара удобных кресел и небольшой кофейный столик между ними.

– Спасибо. – Я поставила свою ношу на ближайший стул. – Но почему оно редко используется? – Пока я скидывала плащ и осматривалась, библиотекарь разжег камин, отчего здесь сразу стало намного уютнее.

– Это малый читальный зал, он для профессоров вашей академии и академии Гарригана Оттельберга, – пояснил он, и я сдержала смешок, вспомнив, что и в академии предпочитала преподавательскую секцию. – Но они практически никогда здесь не бывают. – Библиотекарь обвел рукой зал. – Располагайтесь, лиерра, я предоставлю вам первую часть подборки в течение четверти часа.

Повесив плащ на вешалку, я разместилась на противоположном от двери конце стола, достала карандаш и листы для записей. От камина шло приятное тепло, что было кстати. Зная, что мне придется сегодня купаться в бумажной пыли, я предпочла брюки и тонкую блузку вместо привычной академической формы. Библиотекарь же вернулся даже раньше, чем обещал, с тележкой, до верха заполненной толстыми папками.

И я вскочила, привыкнув приветствовать преподавателей в академии.

– Садитесь, лиерра, – отмахнулся он, – я даже не ученый, а вы устанете каждый раз подскакивать, учитывая, сколько подшивок вам нужно привезти.

– Извините, – улыбнулась я, – привычка.

– Работайте, лиерра Грасс. – Повинуясь движениям его рук, папки переместились на стол. – У подшивок строгая хронологическая последовательность, первая из них датирована 31 декабря 6748 года от Асса Деи.

– От Асса Деи? – ошеломленно переспросила я.

– Конечно, – удивленно подтвердил библиотекарь. – А вы не знали, что Ктаран все еще ведет летоисчисление от войны между силами Света и Тьмы?

– Я была уверена, что все государства перешли на всеобщую систему летоисчисления, – покачала я головой, понимая, что помимо поисков мне придется переводить их год в наш.

– Увы, но Ктаран отказался и теперь живет в 6768 году, в то время как мы в 1729.

– Кошмар, – вздохнув, я притянула ближе первую папку.

– Удачи вам, лиерра. – Отстраненно улыбнувшись на его пожелание, я углубилась в чтение.

В одну папку сшивались газеты за полгода, и, пролистав первые месяцы, я убедилась, что новости о преступлениях были либо в самом начале, либо в конце вестника. Библиотекарь приходил еще несколько раз, но после второго я перестала его замечать.

Спустя полтора часа и пять папок я первый раз отвлеклась, достав из корзины бутылку, в которой оказалось горячее какао. Конечно, внутри нашлись и два вида сыра, запеченное ароматное мясо, сладкие пироги и даже пирожные с вензелем столичной пекарни, и всего этого не меньше, чем на четырех очень голодных человек; но есть не хотелось.

Я мысленно поблагодарила Арису за заботу – бумажная пыль, казалось, забившая нос и горло, не устояла перед несколькими глотками напитка. От неподвижного сидения затекло все тело, так что я прошлась по залу, потянулась, и вернулась к работе.

Весомым плюсом моего, казалось бы, бесполезного чтения стало четкое понимание того, где находится Ороканская пустошь. И первое, что я сделала, – нарисовала ее примерное расположение. С одной стороны пустошь ограничивали Асиланские горы, являющиеся также и границей с Миерией. С противоположной была примерно такая же история с грядой Уеран. Ассарийское море находилось с третьей стороны, и ороканцы, как называли жителей пустоши ктаранцы, не опасались набегов с тыла уже потому, что спокойное с виду море именно у их берегов пребывало в состоянии вечного шторма. А высота волн могла сравниться лишь с высотой нашей академии. Или императорского дворца.

Ктаранцы считали, что шторм – вина какого-то мудреного артефакта, но доказать эту теорию не удалось, посланные мореплаватели просто не вернулись. И единственный известный Ктарану путь в Ороканскую пустошь находился с северной стороны, но все ущелье покрывал плотный туман и, как и моряки, смельчаки, сунувшиеся туда, не возвращались.

Интересная складывалась ситуация при том, что как-то ороканцы все же попадали в пустошь, да и жители Ктарана уверяли, что за завесой из тумана скрывался целый город. Правда, доказать это никто не смог.

Перевернув лист рисунком вниз, я продолжила чтение, которое с седьмой папки стало гораздо интереснее.

Часто попадались преступления, совершенные одним и тем же способом – жертву ослепляли, лишали слуха, привязывали и оставляли на долгое время, чаще всего случайных прохожих или владельцев лавок. В основном так крали вещи, но попадались и убийства. Однако, пролистав еще несколько месяцев, я поняла, что случаи с убийствами – лишь пародия, чтобы запутать поиски виновных.

Еще одна папка осталась позади, а на первой же странице следующей я увидела громкий заголовок: «Ороканцы оставляют метки!»

Оказалось, что в каждом преступлении, совершенном ороканцами, находили заметную пентаграмму либо над дверью дома, где была совершена кража, либо на одежде жертвы. Тем более что сейчас пентаграммы не использовались, их заменили гораздо более удобными схемами заклинаний. А еще спустя несколько газетных выпусков выяснилось, что это не пентаграмма, а объединенный символ всех четырех стихий.

Так ороканцы создали себе репутацию неуловимых, ведь ни одно помеченное преступление так и не раскрыли.

Я взглянула на часы – до полуночи оставалось полчаса. Отложив папку, я прошлась до одного из трех больших окон и выглянула на улицу. Какой-то запоздавший прохожий торопился домой, спеша встретить праздник с близкими. Жители Оришана привыкли встречать канун нового года с семьей, высыпая на улицы лишь после обмена подарками, превращая всю империю в шумный веселый парад.

В отличие от той же Миерии, где праздник встречали все вместе на улице, но там и снега в глаза не видели, поэтому накрытые прямо посреди улиц столы не рисковали быть заметенными.

– Только не говори, что и здесь у тебя назначено свидание.

Я вздрогнула, услышав первые звуки этого голоса.

Ему-то что понадобилось здесь в такое время?! Я специально выбрала последний день года, чтобы не осталось даже призрачной возможности столкнуться с ректором!

– Добрый вечер, ректор Оллэйстар. – Деваться некуда, и я развернулась к нему с вежливой улыбкой.

Еще бы внутри все оставалось таким же вежливым, а не устраивало бешеные скачки!

– Скорее ночь, – не менее вежливо уточнил он.

Спорить было глупо, правда, молча смотря на него, я вряд ли выглядела умной. Минута, другая…

– А вы не торопитесь домой, ректор Оллэйстар? – Верх наглости, но что я еще могла сказать? Правду?

– А ты?

– Мне срочно понадобились некоторые сведения, а в академической библиотеке их не оказалось.

Я вернулась к своему месту и как бы невзначай закрыла папку, даже не надеясь на то, что Оллэйстар не заметил кричащий заголовок. Лишь на то, что он неправильно все поймет. Не знаю, как именно, но неправильно.

– Хочешь убедить меня, что «Новости Ктарана» стали жизненно необходимы тебе именно за четверть часа до наступления нового года? – Он насмешливо поднял бровь.

– Вы тоже не за праздничным столом.

К чему допрос? Я допускаю, что библиотекарь, увидев Олэйстара, намекнул ему, что один из его студентов сейчас здесь. И вполне объяснимо, что как ректор он заинтересовался, кто предпочел копание в книгах празднику, но, удовлетворив любопытство, можно бы уже оставить меня одну.

«В этом году фейерверк будет невероятным», – совершенно некстати вспомнила я, чувствуя, насколько чаще забилось сердце.

– Я возвращал книгу, – сообщил Оллэйстар и подошел ближе. Вздохнул. – Давай опустим получасовые пререкания, – устало начал он, – где я предлагаю тебе составить мне компанию в праздник, ты обижаешься на непристойное, по твоему мнению, приглашение, но я в конце концов тебя уговариваю, предоставив не меньше пятнадцати достойных аргументов.

– Всего доброго, ректор Оллэйстар, – гордо, как он и предсказывал, отчеканила я.

Хватит и того, что я знала, как выглядит его спальня.

Гадая, как бы мне продолжить работу так, чтобы он не увидел, что именно меня интересует, я собиралась вернуться за стол, но Оллэйстар удержал за руку.

– Ты же понимаешь, что делаешь глупость? Или действительно считаешь, что я воспользуюсь ситуацией?

– Не с вашей репутацией, но я все равно не соглашусь, – вежливо улыбнулась я, но надолго моей вежливости не хватило. Потому что Оллэйстар притянул меня к себе, и мы снова оказались в положении, которое я помнила по первой нашей встрече в лаборатории. – Что вы делаете?

Голос должен был звучать громко и надменно, но какое там, если в голове мелькали недавние особо впечатляющие моменты бала.

– Уверена? – с веселой насмешкой уточнил Оллэйстар.

Рианы, это невозможно! Стоять вот так невозможно. Бояться пошевелиться невозможно. Задерживать дыхание, только чтобы успокоить сердце, тоже невозможно.

И не смотреть в загадочно мерцающие глаза.

– Абсолютно, – ответила я едва слышно, мечтая о том, чтобы он сделал уже хоть что-нибудь – или отпустил, или поцеловал.

– Как скажете, лиерра Грасс. – Оллэйстар аккуратно освободил мои руки и уверенной походкой вышел за дверь.

И ни разу при этом не оглянулся.

– Боги! – выдохнула я, оседая на подоконник и прижимая руку к бешено колотящемуся сердцу. – Что это было?