Шаруар – танец, который пришел к нам откуда-то с юга, и на балах его не танцевали. Не то чтобы запретили, просто не хотели отбиваться от возмущений чопорных, чаще просто престарелых дам, которые ни по возрасту, ни по статусу танцевать его уже не могли.

Потому что шаруар – чистое безумие из близости, огня и… да, приличий там маловато.

К моему несчастью и счастью молодых бурго-бергов, в академии с престарелыми дамами всегда было туговато, зато шаруар играли. Не раз и не два за вечер, но мало кто отваживался его танцевать – все же гости на Зимнем балу бывали разные, и не все из них поощряли такие развлечения.

Я оглянулась – в круг встали Рик с Корсой и не только они. А что сразу не в храм?

Фыркнув, я подняла взгляд и окаменела, вспомнив, с кем сама собиралась танцевать.

– Что-то не так? – ровно поинтересовался Оллэйстар.

Можно подумать, я не вижу, как ему весело за мной наблюдать! Шаргхов бал! Внутри разливалось приятное волнение, желудок скручивало от нервов. Этот вечер мне не забыть. Не дадут. И Оллэйстар понимал, что я понимаю. Как и то, что шаруар не танцуют с собственным ректором.

– Все прекрасно, – процедила я сквозь зубы, предчувствуя, что легко не будет.

И вопреки всем разумным аргументам жалея, что движения шаруара знакомы мне лишь постольку-поскольку.

Последний решительный вдох, и я пристегиваю мантию платья к секретному крючку, чтобы не мешала.

Рианы, пусть об этом не узнает Эвилонберг! Потому что меньше всего я хочу оправдываться за то, что мне наверняка понравится.

Одна рука поднимается над головой, вторая заведена за спину – выходить из круга поздно. И шальной азарт, разгорающийся в моей крови, однозначно не самый хороший советчик.

Первый аккорд – шаг навстречу, но я выскальзываю из его рук, чувствуя жжение в том месте, где он коснулся моей спины, и резко разворачиваюсь, протягивая ему ладонь. Резкий звук – и он притягивает меня к своей груди, не отрывая взгляда, и мы делаем шаг – один на двоих.

Я не хотела танцевать? Ярче этого у меня в жизни не было момента. И эмоции пока еще под контролем, но я напряжена, как никогда до этого, и вместе с тем подчиняюсь увлекающим меня в танце рукам.

Очередной резкий аккорд, и я отталкиваю его, чтобы, развернувшись, сделать шаг вперед. Чувствую, как он удерживает меня за запястье, и… я снова прижата к его груди. Взгляд глаза в глаза и отчетливое осознание, что не я одна, мы вместе увлеклись, балансируя на грани разумного. С каждым новым шагом приближаясь к пропасти, но почему-то это не пугает ни меня, ни его.

Невероятно быстрый и резкий круг, и самый откровенный момент шаруара – я медленно приседаю, насколько позволяет платье, отставив ногу вбок, не отрывая взгляда от… Ориана? Рывок, и я вновь в его руках.

Следующий круг демонстративно чопорный, практически вальс, но мелодия снова меняется, и под отрывистые ударные мы сменяем несколько позиций. Слава рианам, мы не на императорском балу, даже если сам император здесь! После вот этих вот па меня не приняли бы ни в одном приличном доме столицы. Не то чтобы мне хотелось походить по гостям, но сам факт.

И если моя личность для большинства все же оставалась неизвестной, то от правильного ректора никто такого не ожидал. Даже я.

И страшнее всего то, что, вынужденная быть хладнокровной и бесстрастной, здесь, с ним, я могла стать собой, не скрывая ни вспыльчивой натуры, ни огня, горящего в глазах.

Но вот последнее движение, и я замираю в его объятиях, слыша, как быстро бьется его сердце.

Подняв глаза, я наткнулась на мерцающий взгляд. Кажется, мы должны разойтись, но магия не отпускала, заставляя искать в партнере отголосок собственных чувств.

Впрочем, ровно до того момента, пока я не заметила черную искру, мелькнувшую на запястье. И это отрезвило лучше, чем что бы то ни было. Испуганно прижав ладонь к груди, я отшатнулась от Оллэйстара и, не глядя ни на кого, выбежала из залы.

Не останавливаясь ни на миг, взлетела на второй этаж и забежала в первую попавшуюся аудиторию. Рианы, хоть бы никто не заметил!

Не имея времени даже на то, чтобы отдышаться, я поднесла ладонь к глазам. Искра взбежала до плеча и заставила отшатнуться, но куда я денусь от собственной-то руки! Присев на стол, я внимательнее вгляделась в кожу. Мне показалось, что искры следуют какому-то определенному рисунку, но рассмотреть его не удалось – темным пламенем вспыхнула ладонь, заставляя испуганно ахнуть.

– Помочь? – Я резко обернулась и увидела входящего Рика.

– Иди к фаркасам! – рявкнула в ответ, и обе ладони охватила непроглядная тьма.

Тьма! Даже не привычное уже пламя!

Отшатнувшись от боевика, я с трудом сдерживала панику. Даруан не описывал такого! Мне не попалось ни слова о силе, которая сейчас послушно лежала в моих ладонях!

Нужно успокоиться, но как это сделать, когда в нескольких шагах стоит тот, кто меньше часа назад меня оскорбил?

– Признаю, я – самолюбивый дурак, – словно подслушав мои мысли, примирительно поднял руки Рик. Высокомерный идиот, который решил, что мир крутится вокруг него. Заговаривая мне зубы, он приблизился на шаг. Думал, что я не замечу? – Ты красива настолько, что я свихнулся при одном только взгляде на тебя… Прости меня, Аурелия! Я был последней скотиной, когда тебя оскорбил, но у меня в голове все перевернулось от мысли, что ты предпочла мне другого!

Извинения? Как всегда, не к месту и не ко времени. Даже с учетом того, что я ни разу за шесть лет не слышала, чтобы он хоть перед кем-нибудь извинялся. И это при том, что бесчинствовал Рик с компанией регулярно, а скрывать следы своих гулянок научился далеко не сразу.

– Сама видишь, я ревную тебя даже к ректору. – Нервный смешок вырвался помимо воли.

– Зачем ты пришел? – после долгого молчания наконец спросила я, сжимая ладони в кулаки.

Может, это поможет?

– Подозревал, что тебе нужна будет помощь. – Отбросив маску на стол и отстегнув от пояса стааш, он осторожно приблизился ко мне.

– Не подходи! – отшатнулась я.

И как же хотелось отказаться! Сорваться, наговорить лишнего, заставить его уйти, но та часть моего сознания, которая уцелела после танца с Оллэйстаром, заставила заткнуться и дать боевику приблизиться еще на два шага.

– Знаешь, – Рик остановился совсем близко, – ты потрясающе танцуешь! – Только угасшее пламя вспыхнуло снова. – Молчу. – Он преодолел последние полшага и посмотрел на мои руки. – Начнем?

Я даже забыла на время о давящей на грудь стихии и вгляделась в его глаза. Он действительно меня не боялся – во взгляде Шалинберга не было и капли страха!

– Что здесь происходит? – Требовательный голос от двери заставил вздрогнуть и спрятать руки за спину.

Рик беззвучно выругался. Мы обменялись взглядами, но никто из нас не рискнул нарушить молчание. И вряд ли это понравилось Оллэйстару, с чьим недовольным прищуром я столкнулась, подняв глаза.

– Я жду.

– Добрый вечер, ректор Оллэйстар, – обаятельно улыбнулся Рик, разворачиваясь и заводя назад руку со стаашем. Я спрятала ладони за спину, как только услышала голос ректора, пусть он знал о моих сложностях, но их решение – только мое дело. – Какой чудесный сегодня вечер!

Саркастично поднятая бровь ректора свидетельствовала об обратном, и боевик отступил. Не от испуга, а чтобы прикрыть меня от раздраженного взгляда и заодно коснуться жезлом, но его маневр не понравился Оллэйстару.

– Шалинберг, еще одно движение, и эту академию вы не закончите, – в голосе не было угрозы, но Рик застыл. – Так что вы здесь делаете?

– У нас свидание, ректор Оллэйстар, – поделился радостью боевик.

– Неужели? – На месте Оллэйстара я бы тоже не поверила. Хотя бы потому, что после таких танцев не сбегают на свидания со студентами. Даже такими. – Потрудитесь придумать что-то более правдоподобное, льер Шалинберг. Свободны, – сообщил Оллэйстар Рику, но тот даже не двинулся с места. – Шалинберг?

– Я не могу бросить девушку, которую сам сюда привел, – продолжил спектакль Рик и, казалось, с сожалением пожал плечами. – Воспитание не позволяет.

– О вашем воспитании, льер Шалинберг, я все знаю и без этих спектаклей, – бесстрастно хмыкнул Оллэйстар. – А теперь идите, пока я не вспомнил ваши вчерашние подвиги.

– Спасибо, Рик, иди, – отозвалась я из-за его спины.

Что там за подвиги, меня не интересовало, даже если это толпа студенток, выходящих из его спальни. Вот только Рик все равно проигнорировал ректора и повернулся ко мне. Хуже того, он попытался найти в моем взгляде что-то, известное только ему.

– Аурелия…

– Все в порядке.

Рик скривился, но все же пристегнул стааш к поясу и ушел. Резким отрывистым шагом и хлопнув напоследок дверью.

– А теперь, – с прищуром начал Оллэйстар, подходя ближе, – показывай, что тебя так напугало. И будь добра, в этот раз не ври мне прямо в лицо.

Мысли судорожно метались, заставляя смотреть куда угодно, но не на него. Я обошлась бы полуправдой, если бы была уверена, что пламя пропало, но глаз на затылке у меня не было. Оставалось рискнуть или… рискнуть.

– Шаруар, – призналась я, смущенно опуская глаза и понимая, что вряд ли удастся соврать по-настоящему.

– Шаруар? – Оллэйстар остановился в шаге от меня.

Давай же, шаргхов дар, возвращайся в глубины моего тела!

– Меня напугал танец, ректор Оллэйстар. – Не лучшее признание, особенно в пустой полутемной аудитории. Поднять взгляд я даже не пыталась. – Я ни разу в жизни не танцевала шаруар.

– Шутишь?

Да если бы! И хотела бы, но воспоминания – вот они, прямо перед глазами. Все еще слишком яркие и волнующие.

– Мы… вы… – Я с ним скоро косноязычие заработаю. Так и не придумав, что сказать, я возмутилась: – Вообще вам должно быть известно, что в такие моменты девушку принято оставлять наедине со своими переживаниями! – А переживаний у меня и правда хватало, вот только я никак не ожидала, что он добавит к их числу еще парочку.

– Я не знал, что это будет шаруар, – признался Оллэйстар, и от его взгляда я смутилась больше, чем от откровенного танца.

Он не спеша преодолел последний шаг и коснулся моих обнаженных плеч, легко провел ладонями вниз. И удержал меня за запястья.

– Что вы делаете? – мгновенно потеряла я голос.

– Что с тобой происходит? И при чем тут Шалинберг? – Оллэйстар опустил взгляд на мои ладони и, последовав его примеру, я не удержала облегченного выдоха – все действительно было в порядке!

– Со мной ничего не происходит, – вот теперь честно, но Оллэйстару это почему-то не понравилось.

– Аурелия, – недовольно протянул он, не отпуская моих рук.

– Вы обманом представили меня императору! – перевела я тему. Избавившись от одной проблемы, самое время подумать о другой – Оллэйстар снова оказался слишком близко.

– Он мало чем от нас отличается, если забыть про титул, – отпустил меня Оллэйстар и присел на письменный стол. – Лем тебя смутил?

– Знакомство с Лорианом III само по себе событие! – слишком рано обрадовалась я, предпочитая обсуждать все что угодно, но не происходящий со мной кошмар.

– Ты прекрасно держалась, – с улыбкой заметил он. – Так что там с твоими руками? – без перехода спросил Оллэйстар, и я чуть было не ответила, но вовремя остановилась.

Но мой возмущенный взгляд никак не повлиял на насмешку в его глазах.

– Это мое личное дело!

Хотелось топнуть ногой, развернуться и уйти, но проходы в этой аудитории не отличались просторами, а перешагивать через ноги ректора было как-то совсем по-детски. Поэтому мне приходилось стоять, смотреть и злиться.

– Объясни мне, почему ты становишься такой упрямой, стоит предложить тебе помощь? – И я бы ответила, но он продолжил, не дав мне вставить и слово: – Причем помощь бескорыстную, не связывающую тебя никакими обязательствами.

– Простите, но я в это не верю. – Иногда бывает полезно сказать правду, даже если она не понравится собеседнику. – Хорошего вечера, ректор Оллэйстар.

Более чем прозрачный намек, но он даже не подумал хоть сколько-нибудь подвинуться.

– Зимний бал еще не окончен, – напомнил Оллэйстар.

– С меня хватит, – покачала я головой и потянулась к завязкам маски, но его рука накрыла мою ладонь, заставив вздрогнуть.

– В этом году фейерверк будет невероятным. – И тон голоса, и близость, и тепло его ладони будоражили кровь, заставляли ее закипать прямо в венах, но на сегодня с меня достаточно безумств.

– Желаю вам получить удовольствие от этого зрелища, – отступила я на шаг, присела в неглубоком реверансе и уверенной походкой прошла мимо.

Жаль только, что на одно мгновение я оказалась слишком близко, и весь путь до комнаты меня преследовал горьковатый, кружащий голову аромат.