Он стоял передо мной, облаченный в белый костюм, как и практически все присутствующие мужчины, но крой сюртука больше походил на военную форму. И я засмотрелась, уверенная, что многие девушки провожали его сегодня плотоядными взглядами. Как хорошо, что это маскарад!

– Вашими стараниями! – легко склонилась я.

– Тебя можно узнать по одному только поклону, – улыбнулся Оллэйстар.

– Как вы?.. – спросила и тут же поморщилась от глупости вопроса.

– По глазам, – удивил он, не отводя прямого взгляда, но потом бросил шутить: – Я ректор, а маскарад рассчитан исключительно на студентов.

– Не совсем честно! – вежливо улыбнувшись, я пригубила сок. – А как же обещанная атмосфера тайны?

– И она для студентов, – пожал плечами Оллэйстар и взял себе бокал. – Остальные здесь далеко не ради развлечения. Поверь, ваши профессора легко нашли бы себе гораздо более интересные занятия на вечер.

– Разве на балу у вас так много работы?

Играла музыка, танцевали пары, а мне было хорошо и здесь – в отдаленном от основного действа уголке с приятным собеседником и бокалом в руке.

– Даже я не всегда понимаю, откуда в ваших головах появляются некоторые особо выдающиеся идеи, – развеселился Оллэйстар.

– Наверное, это скучно, – легко улыбнулась я и наткнулась взглядом на Рика, он разговаривал с двумя гостями, чем-то напоминавшими близнецов Делабергов.

– Потанцуем?

Я засмотрелась и, кажется, не поняла вопроса.

– Что? – переспросила, округлив глаза.

– Потанцуешь со мной, Аурелия?

Какого шаргха!

– Я? – С каждым мгновением веселья во взгляде Оллэйстара становилось все больше.

– Ты, – насмешливо глядя на меня, подтвердил он.

– Но зачем?

Потому что правда незачем. Шкатулок тут нет, смотреть не на что, а значит, и провоцировать меня без надобности. Хотя не уверена, что отреагировала бы на его приближение так же ярко, как в первый раз.

И мое недоумение явно его забавляло.

– Зачем люди танцуют? – Оллэйстар отставил свой бокал и забрал мой. – Чтобы развлечься, – пояснил он, словно ребенку, взял за руку и повел в толпу танцующих.

Развлечься? Танцами?

Это в моей жизни что-то новенькое. Настолько, что ступор отпустил лишь в тот момент, когда отказываться стало уже поздно – мы вошли в круг, где все ждали начала новой мелодии. Ну, как ждали… лично в моей голове царили разброд и шатание. И не рождалось ни одной умной мысли, как избежать этого спектакля.

– А вам можно танцевать? – наконец сформулировалось что-то похожее на отказ.

Нам вслед оборачивались. Еще бы! За шесть лет я ни разу не видела, чтобы Оллэйстар танцевал на Зимнем балу.

Рианы, мне-то за что такое везение?

И внимание почти всех присутствующих гостей.

– Мне можно отдыхать, – улыбнулся Оллэйстар, – хотя бы изредка.

Мы остановились в центре и развернулись лицом друг к другу.

Снова заиграл вальс.

Оллэйстар поклонился, я присела в низком реверансе и вложила ладонь в протянутую руку. Его вторая ладонь легла на спину, обжигая даже через ткань платья, а взгляд глаза в глаза заставил нервничать.

– Вы же здесь не для этого, – придя в себя лишь после первого круга, нашлась я с ответом.

– Да, – не стал спорить Оллэйстар, – но никто не мешает мне совместить приятное с полезным.

Он заставил меня обернуться вокруг своей оси и наклонил так, что кончики волос коснулись пола. Я порадовалась, что швея не врала – невесомая кружевная мантия, переходящая в шлейф, не сковывала движения в танце.

Вот только с каких пор это есть в вальсе?

– На нас все смотрят, – пусть мой голос оставался бесстрастным, но внутри разгоралось знакомое пламя нервозности.

Чтоб вас всех!

Сколько из присутствующих магов знают, кто скрывается под моей маской? И достаточно ли их, чтобы об этом танце узнал Эвилонберг?

Потому что Рика еще можно было оправдать, и за него есть кому заступиться, а Оллэйстар… Оллэйстар большим пальцем успокаивающе погладил тыльную сторону моей ладони, и одно это заставило забыть об окружающих, Рике и шаргховом советнике, из-за которого я теперь оглядывалась в два раза чаще.

– Это маскарад, – весело напомнил он, а я с трудом сдержала нервную усмешку.

Вряд ли Рик один такой умный, но Оллэйстар ускорил темп и, глядя в его глаза, я забылась, впервые в жизни посмотрев на него как на… мужчину?

Эта мысль испугала до такой степени, что я позорно оступилась, но он не дал упасть, крепче прижав к себе и продолжая вести. Не знаю, о чем думал Оллэйстар, но я судорожно вспоминала все наши встречи, пытаясь понять, почему это вообще произошло! Ректор всегда оставался для меня недостижимым идеалом, примером для подражания, но я не воспринимала его как реального человека до того момента, как…

Как он вернул мне мамин кулон!

Благодарность. Восхищение. Радость. Ощущение нужности. Страшная смесь, которая день за днем баламутила разум. Первая встреча в лаборатории и шантаж. Вызов в кабинет и предложение о защите. Вторая встреча и покушение… Раз за разом Оллэйстар оказывался не абстрактным прославленным магом, а человеком из плоти и крови, чутким и благородным.

И вот сейчас я задыхалась от жара широкой ладони, который ощущался даже через плотную ткань платья.

Поворот, и с последним аккордом я замерла в его руках, закрыв глаза.

Не хочу видеть ничего и никого, но… грохнули овации, и пришлось вернуться в действительность. С помощью Оллэйстара я поклонилась и с трудом удержалась от ругательства – мы оказались единственной парой в этом танце.

– Еще? – насмешливо поинтересовался Оллэйстар, но я лишь отрицательно качнула головой.

– Мне нужно выпить! – призналась я честно и услышала в ответ тихий смех.

Конечно, кому, как не ему, знать, что в этом зале нет ни капли спиртного.

– Прошу, лиерра, – Оллэйстар предложил руку, и мне не осталось ничего другого, кроме как опереться на нее и за ним проследовать к одному из столов.

К моему счастью, Оллэйстара почти сразу попросили отойти и, извинившись, он скрылся в толпе.

И выдохнуть бы, успокоить подрагивающие руки, убедиться, что все это – плод моего шаргхова воображения, но нет!

– Что, фаркасы тебя подери, происходит?! – прошипел Рик, возникая рядом.

– Я. Пью. Сок, – четко, раздельно, едва ли не по слогам.

Вот меньше всего мне сейчас нужны его претензии.

– Что у тебя с ректором? – Рик ощутимо стиснул мое запястье, заставляя развернуться к нему лицом.

Вот это ярость! Присвистнула бы, если бы не платье, в котором я почти дама из высшего света.

– Сначала успокойся, а потом поговорим, – криво усмехнулась я и выдернула руку. – Может быть. Если я вдруг решу, что моя жизнь хоть как-то тебя касается.

– То есть я прав?! – неверяще выдохнул он, даже не думая скрывать презрение, бушующее в его глазах. В глазах, где уже виделись знакомые искры-молнии. – Ты отказала мне ради него?

Раз я дожила до того, что призналась в симпатиях к Оллэйстару не только в качестве ректора, можно было ответить.

– Ты – ректорская подст…

Фраза не закончилась потому, что я и так прекрасно представляла размах его, надо сказать, примитивной фантазии. Хотя до конца не верила в то, что он это озвучит. Гомон зала на мгновение заглушил звук хлесткой пощечины.

– Если еще хоть раз я увижу тебя рядом с собой, Шалинберг, ты пожалеешь, даже если меня потом отчислят! – яростно, глядя прямо в растерянные глаза боевика, отчеканила я.

Бокал дрогнул, когда я ставила его на стол. Высокий каблук подогнулся за шаг до цели, но я выровнялась, до хруста позвоночника выпрямила спину и зло толкнула дверь на балкон, надеясь, что холод приведет мысли в порядок.

Да уж, свой последний Зимний бал я вряд ли забуду!

Даже несмотря на магический купол, практически не пропускающий снег, обнаженные плечи огладил морозный воздух, и я поежилась.

Шаргхов выскочка! Что он о себе вообще возомнил?! Решил, что после двух полезных книжек я стану его ручной зверюшкой?!

Глубокий и судорожный вдох обжег горло и легкие.

Рианы, дайте мне несколько минут! Совсем немного, чтобы успокоиться, прийти в себя и не вернуться в зал, закончив бал потасовкой с боевым магом.

Почти дипломированным, чтобы его фаркасы сожрали!

После духоты и шума бального зала здесь внезапно оказалось просто хорошо. Настолько, что, не боясь простыть, я снова вдохнула полной грудью и облокотилась на перила. Прямо передо мной сверкало звездами ночное небо, а под балконом простиралась широкая мощеная терраса.

И ярость, обида на Рика растворялись в этом покое.

Как я до этого вообще докатилась? Возраст подошел? Вряд ли. Мои однокурсницы еще года три-четыре назад забегали по парням, но мне было не до этого. Так почему сейчас? Почему тогда, когда все настолько безнадежно, что хоть ужином к фаркасам иди?

И вдруг захотелось сделать что-нибудь сумасшедшее, но я продолжала стоять, задумчиво глядя вдаль. Ладно, случилось и случилось. Моя влюбленность в Оллэйстара – ерунда, с которой я справлюсь так же, как и со всем остальным. Ничего страшного, вон, половина академии по нему страдает, и ничего: студентки живут, получают дипломы и даже заводят семьи.

Уверена, не вспоминая о том, что в какой-то академии был какой-то ректор…

Вдруг движение на террасе привлекло внимание. Кто-то, смеясь, как и я, встал у перил. В ярком свете, льющемся из открытых настежь дверей залы, я изумленно опознала Рика в одном из участников страстного поцелуя. Угадать его спутницу я даже не пыталась, но она попалась сама. Шесть лет рядом с Корсой не прошли зря, эти ее светские жесты и то, как девушка откинула волосы…

Интересно, Шалинберг прямо сказал, кто он? Или на Вамбург подействовала атмосфера бала?

Настолько подействовала? Вряд ли. Скорее все происходило по взаимному согласию. И вот вопрос: на боевика так пощечина повлияла, что он побежал самоутверждаться? Причем от души так, потому что оба прилично увлеклись – одна его рука уже была под подолом ее платья. Длинного. Облегающего фигуру. Но Корсу это не смущало.

– Ревнуешь? – тихий голос у уха, и ладонь, опустившаяся на талию, напугали, заставив вздрогнуть, но это оказался всего лишь Оллэйстар.

Всего лишь.

Серьезно, в свете открывшейся истины стоило выразиться иначе. Потому что жарко стало на раз, я наверняка покраснела, а руки мелко задрожали. И как привести в порядок разум, если предает тело?

– Что? – Хотелось потрясти головой, чтобы сбросить наваждение. – Нет! Избави рианы от такого счастья!

Хуже всего то, что я не поняла, чего больше испугалась – самого факта близости с Риком или того, что Оллэйстар подумает, будто я схожу с ума от ревности.

– Почему? – Не убирая ладони, он повернулся, чтобы видеть террасу, где главным героям уже неплохо бы скрыться в спальне. – Выдающийся выпускник факультета боевой магии, наследник богатой и родовитой семьи и в целом симпатичный молодой человек.

– Пожалуйста, давайте не будем об этом! – взмолилась я, не понимая, что происходит, но меньше всего желая говорить о Рике.

Особенно когда мой взгляд так и норовит подернуться поволокой, рука буквально чешется от желания накрыть его ладонь своей и хочется принять более привлекательную позу. Желательно при этом еще приблизиться к Оллэйстару.

– Как скажешь, – ровно отозвался он и обратил все внимание на меня. Ладно, давайте о Рике. О чем угодно, лишь бы не чувствовать эти непонятно откуда взявшиеся мурашки! – Как тебе вечер?

– Великолепный, – я отступила на шаг, разрывая практически объятие, и тело разом окутало прохладой, – как и всегда.

С трудом, но я смогла понять, что происходит со мной, но почему Оллэйстар ведет себя так, словно… очень странно себя ведет, и будь я поглупей и понаивней, подумала бы, что… Рианы! Это даже хуже, чем свадьба и советник. Или лучше?..

– Можно сделать праздник еще лучше, – улыбнулся он. – Составите мне компанию, лиерра?

Оллэйстар подал руку, но я колебалась, не зная, что делать.

Позволить себе один вечер безумств, зная, что станет только хуже? Вот только как потом все это забыть?

– Я хочу кое с кем тебя познакомить, – добавил он с улыбкой, и я не выдержала, с мысленным стоном вложила руку в его ладонь.

Познакомить – это ведь не страшно?

Что вообще мне может быть страшно после Эвилонберга и его «вы разрешите за вами ухаживать?». Как оказалось, многое. Например, обходительность Оллэйстара, когда он приобнимал меня за талию, чтобы обойти особо увлекшихся гостей. Его же… успокаивающее ведь?.. поглаживание моей ладони. Улыбка, которую я чувствовала, даже когда смотрела исключительно перед собой.

И самое смешное – стихийный дар даже не пытался реагировать на такое мое волнение.

– Лем! – негромко окликнул Оллэйстар, и высокий мужчина, стоящий в шаге от сцены, обернулся. В сером сверкающем костюме и темной, словно ночное небо, маске он оставался, пожалуй, самым мрачным пятном в этом зале. – Позволь представить тебе, лиерра Аурелия Стефания Грасс, а это…

– Просто Лем, – представился тот, и мне показалось, что он улыбается.

– …мой друг, – закончил Оллэйстар, и я склонила голову в приветствии.

– Очень приятно познакомиться… Лем! – Не зная, как к нему обратиться, я обошлась вовсе без обращения. Что-то царапнуло изнутри, но я не придала этому значения.

– И мне очень приятно, лиерра Грасс! Ориан впервые знакомит меня с кем-то на Зимнем балу, – иронично отозвался очень странный Лем.

– Вы часто здесь бываете?

– Ежегодно последние лет двенадцать, – признался он, а потом на мгновение задумался. – А не вы ли дочь Грассов, владельцев «Научного вестника»?

– Да, это мои родители. – Оллэйстар стоял рядом со мной, не вмешиваясь в беседу, а мне казалось, что я кожей ощущаю исходящий от него жар.

Шаргхова влюбленность! Как же не вовремя!

– Ужасная трагедия! – Тон стал сожалеющим, но я чувствовала фальшь – скрытую, ненавязчивую. И не связанную с гибелью моих родителей. – Моя мама любила эту газету и каждый раз скупала часть тиража в попытках вложить хоть что-то в головы своей свиты, но княгини, графини и баронессы растапливали газетными листами камины. Конечно, втайне от всех.

Подождите, свиты?

Это… это же… рианы, да за что мне такое счастье-то?!

– Прошу прощения, ваше императорское величество, я вас не узнала! – мгновенно склонилась я в низком поклоне, не смея поднять глаз.

Друг?! Лем?! Да в какие игры втягивает меня тот, кого я… куда на этот раз втягивает меня Оллэйстар?

– Похвально, лиерра, Ориан в вас не ошибся. – Его императорское величество Лориан III Оришанский подал мне руку в черной перчатке и помог подняться.

– Что вы, ваше императорское величество, я не сделала ничего такого, чтобы…

– Вы подумали, – жестко усмехнулся император, – в наше время это уже редкость.

Комплимент? Буду считать, что да.

– Я предупреждал, – насмешливо хмыкнул Оллэйстар.

– Я оговорился, – холодная улыбка Лориана III прошла изморозью по оголенным рукам.

Вот этот оговорился? Да скорее второе пришествие рианов случится!

– Как и всегда. – Что-то между ними происходило, и особенно заметно это стало, когда Оллэйстар издевательски добавил: – Ваше императорское величество.

– Хочешь раскрыть меня? – Вот только казалось, что это волновало императора меньше всего, потому что он продолжал лениво оглядывать зал за нашими спинами.

– Я подстраховался, – Оллэйстар повел ладонью, и я разом вспомнила, что мы стоим рядом с музыкантами – музыка стала громче, когда вокруг нас опал мутноватый купол. Но вот они закончили очередной вальс, готовясь начать следующую мелодию.

– Ах подстраховался… – издевательски протянул император, которого Оллэйстар окрестил другом.

Очень смело окрестил, потому что от одного взгляда мужчины, который и магом-то не был, по позвоночнику побежали мурашки. Просто они так же, как и я, хотели спрятаться от режущего темного взгляда, давящей атмосферы и дурацких видений. Тех самых, где непроглядная тьма то появлялась, то исчезала за спиной его императорского величества.

Рианы, это так проявляется некромантская кровь?

Все знали, что императорский род пошел от первого в этом мире некроманта, но также знали и то, что рианы лишили силы всех представителей императорской семьи и последние много веков империей с большей частью жителей-магов управлял обычный человек.

Неудивительно, что императорский род пытались свергнуть едва ли не раз в десятилетие.

– Вы поразили меня, Аурелия, – вдруг резко переменился Лориан III и обворожительно улыбнулся, – не откажете в танце своему императору?

А предполагался отрицательный ответ?

– Лиерра уже обещала следующий танец мне. – Оллэйстар бесцеремонно перехватил мою ладонь на полпути и, не обращая больше внимания на императора со все еще протянутой рукой, снова повел меня в центр зала.

– Вы рехнулись?! – только и смогла сказать я, когда мы снова встали друг напротив друга. – Это же… – нервно оглянулась. – Вы понимаете, кому отказали?

– Даже больше, чем ты, – развеселился Оллэйстар. Хоть что-то сегодня могло испортить ему настроение? – Или желаешь вернуться в руки императора?

И он так это сказал, словно под руками подразумевалась постель.

– Да что вы себе?.. – В круг вставали пары, а мне хотелось наорать на собственного ректора. Очень хотелось, учитывая, что он забыл, что не бессмертный.

– Хочешь нарваться на допрос? – не меняя тона, спросил Оллэйстар, но выражение глаз стало слишком серьезным для шуток. – Поверь, в этом искусстве ищейки не сравнятся со своим… хозяином.

– И поэтому вы решили отшить императора? – Нервный смешок вырвался помимо воли, но все стало гораздо хуже, когда до моего слуха донеслись первые аккорды. – Да вы издеваетесь! – обреченно выдохнула я и… последовала примеру Оллэйстара, вставая в очень специфическую позицию.