Вернувшись в комнату, я наткнулась взглядом на платье и не удержалась – провела рукой по ткани, расшитой сверкающими камнями, приложила к лицу полумаску и повернулась к зеркалу. Зимний бал назывался маскарадом не столько из-за маски, сколько из-за сложного заклинания на дверях бальной залы. Оно полностью скрывало личность гостя, даже если маска прикрывала одни только глаза.

Вернув едва ли не самую важную часть наряда на место, я решительно прошла в ванную. Пришло время привести себя в порядок.

Тугой узел на затылке, стоило вынуть шпильки, распался, а волосы рассыпались по спине и плечам. Прелесть какая – темные круги под глазами, нездоровый цвет кожи, выпирающие ключицы и опущенные уголки губ. Рианы, меня как будто в подвалах держали весь год!

Но ведь я же была другой.

В одиннадцатый день рождения из отражения на меня смотрела смешливая девчонка с задорными глазами, а белое пышное платье, сшитое по последней столичной моде, только добавляло мне сказочности. Но тот раз был последним, когда я с удовольствием смотрела в зеркало.

Я сбросила шаль, подаренную Грейс, которая знала, что мне холодно зимой в академии, и расстегнула юбку, легко опавшую к ногам.

Что-то со мной происходило. Впервые за шесть лет вдруг захотелось выглядеть невероятной, волшебной, такой, чтобы смотрели все. И гадали, кто скрывается под маской.

Почему?

Так и не высмотрев в отражении ничего особенного, я доразделась и залезла в ванну – самое время, чтобы потешить чисто женское самолюбие. И оно удовлетворилось, правда, уже на третьем часу моего отмокания, умывания и притирания. И то только потому, что еще немного, и вместе с косметическими мазями с меня слезла бы кожа.

Зато из ванной я выходила в прекрасном настроении. Меня сейчас не то что академический, сам Императорский бал бы не смутил.

А под стопкой учебников белел край вырванного из тетради листа – то самое неизвестное заклинание. Захватив его с собой, я взяла карандаш и устроилась на постели, скрестив ноги. Не просто же так на меня снизошло озарение! Стоило хотя бы попробовать опознать, что это вообще такое.

Уже то, что заклинание состояло из четырех углов, никак не укладывалось в голове – составители предпочитали пользоваться связками по три для большей устойчивости схемы. Но не может же быть, чтобы это оказалось лишь плодом моей фантазии! Или я пыталась додумать то, чего нет? Или принимала желаемое за действительное?

Шумно вздохнув, я откинулась на подушки, не выпуская лист.

Четыре угла? Недостоверно. Узлов в заклинании могло быть много, но я нигде, ни разу в жизни не видела четырехугловой узел! Пусть практиковала я посредственно, но перерывала все доступные книги очень даже упорно, до рези в глазах вглядываясь в занудные строчки.

Неуловимая и невесомая, мысль мелькала на задворках сознания, но ускользала. Стоило на ней сосредоточиться. Что я упустила? Не поленившись, я сходила за сумкой и вывалила ее содержимое на кровать, быстро найдя нужный листок. Не ошиблась. Действительно четыре угла, без каких-либо других вариантов трактовки. Нахмурившись, я посмотрела на свет через лист с заклинанием, но и этот способ ничего не дал. Недовольная, я повернула лист и замерла.

Этого просто не может быть!

Боясь спугнуть догадку, медленно и осторожно я вернула схему в исходное положение, и все пропало, но вот лист смещается на несколько градусов против часовой стрелки, и я снова вижу это.

Магический светильник под потолком не давал того эффекта, какой получался от стоящей на столе свечи. Подойдя к ней, я снова повернула лист. Невероятно! Не зная, что и думать, я рухнула на стул. Нереально, но дрожащее пламя свечи высвечивало еще четыре угла – отражение тех, что я видела.

Поразительно – комбинированный узел!

И я вспомнила, где видела подобное! Это были два последних раздела «Основ», озаглавленные «Защита» и «Ограничения». Но как два настолько противоположных по значению узла могут быть соединены вместе?

Опустошенная, вымотанная, но до ужаса довольная, я вернулась в постель, оставив схему на столе. Одна только зарисовка могла отправить меня в темницы, но кто ее увидит? Оллэйстар? Подозреваю, что, пока мы не достанем оскант, он простит мне любые нарушения не только устава, но и законов империи. Как же, все для народа.

И стоило подумать, но, кажется, я перерасходовала на сегодня запас своих сил, потому что стоило голове коснуться подушки, как я провалилась в сон без сновидений.

Разбудил меня стук в дверь.

– Какого… – простонала сонно, потирая глаза и привстав на локте.

– Есть шпильки? Красные? – выпалила третьекурсница, как только я открыла.

Совершенно незнакомая мне третьекурсница.

– Нет! – отрезала я и с силой захлопнула дверь.

Отсчет пошел. На двенадцать часов женское общежитие снова сошло с ума, лихорадочно бегая из комнаты в комнату в поисках шпилек, туши, заколок, сережек и прочего барахла, необходимого взамен забытого, утерянного, украденного или просто недостающего для подготовки к Зимнему балу.

На первом курсе это буйство забавляло, на втором начало раздражать, но от настойчивости соседок не спасало даже заглушающее заклинание. И все последующие годы я терпела, отказывала и даже пару раз помогла, надеясь, что рано или поздно им надоест. Не надоело.

Сидя за столом, я все быстрее перекатывала карандаш от руки к руке, но волновалась вовсе не из-за бала. Оставалось одно дело, которое я не могла отложить и о котором думала вторую неделю. То, от которого не хотелось отмахиваться. Потому что переносить в новый год недоверие и несправедливые упреки так себе затея.

А значит, мне срочно нужна Елана Гронберг.

– Войдите.

В этот раз стук был решительным, но все равно виноватым.

Ни строгость, ни резкий характер никогда не мешали куратору отстаивать интересы своих подопечных даже перед проректором Оелуоном. И идиотами были те, кто этого не понимал. Грубоватое лицо куратора отталкивало многих и давало повод особо одаренным придумывать ей обидные прозвища. Пару раз я лично посылала в идиоток безобидное, но очень неприятное заклинание, гарантирующее им неприятный запах недели так на полторы.

– Добрый день, куратор Гронберг. – Остановившись в паре шагов от ее стола, я смирно сцепила перед собой руки.

– Чего тебе надо, Грасс? – нахмурилась она.

– Я не имею никакого отношения к краже в вашем кабинете и не знаю, кто это мог быть. И прошу прощения, что мое имя доставило вам столько неприятностей.

И это не только о подставной краже. Надеюсь, что куратор поверит хотя бы потому, что настолько искренней я бываю… никогда.

– То есть, – она поднялась со своего места, позволив увидеть, что под мантией на ней элегантное светлое платье с бордовым отливом, – вместо того, чтобы, как все, готовиться к балу, ты примчалась извиняться?

– Подготовиться я всегда успею. – Я с легкой улыбкой пожала плечами. – Особенно если есть дела поважнее.

– Поражаюсь я тебе, Аурелия! – Покачав головой, куратор обошла стол и приблизилась. – И тому, что за тонны ехидства ты извиняться не подумала, а за то, чего не совершала, очень даже пожелала.

– Какая есть, – я улыбнулась под ее внимательным взглядом.

– Иди уже, Грасс, – вздохнула куратор. – До бала всего ничего. – Она вернулась к месту за столом, но я и не подумала уходить.

– Я этого не делала, клянусь всем, что у меня осталось! – Удивительно, как это стало для меня важно.

– Да знаю я! – скривилась она. – И тогда знала, но сложно сдержать боевого мага, если он в ярости! Или она, – хмыкнула Гронберг. – Я хорошо изучила тебя, Аурелия, и знаю, что, решись ты украсть тот журнал, никто бы в жизни не узнал.

– Спасибо! – Так себе комплимент, но я поняла главное – она действительно мне поверила.

– Только сделай одолжение, раз и навсегда выбрось из головы мысль об оправдании через ментальных магов. Даже в самом крайнем случае. Есть гораздо более надежные и безболезненные способы самоубиться.

– Я… не могу обещать.

– Можешь, Грасс! – такого пристального взгляда у Гронберг я еще не видела. Все ищейки загнулись бы от зависти. – Можешь. Потому что, что бы ни случалось, у тебя всегда есть ты, а это уже много! – Впечатляющая речь закончилась насмешкой. – Особенно когда ты – такая.

И вот от комплимента почему-то сбилось дыхание и перехватило в груди. Я боялась моргать, неестественно долго держа глаза открытыми, только чтобы высушить в них всю влагу.

– Свободна, Грасс. У тебя времени в обрез! – весело прикрикнула куратор, и я, тепло улыбнувшись, вышла.

Накинув парадную мантию, я выдохнула, расправила плечи и вышла в коридор. А когда перешла в учебный корпус, осознала, что опаздываю – коридоры оказались пусты, а значит, все уже собрались. И шаг ускорился вопреки желанию, вот только чем ближе я подходила к закрытым дверям, тем больше нервничала.

С чего вдруг этот бал стал для меня особенным?

Сбросив мантию и глубоко вздохнув, я подошла к дверям, которые открылись при моем приближении.

Как же красиво! В этом году академия и правда расстаралась – расписанные ледяными узорами стены сверкали, словно покрытые инеем, а с потолка падал крупный снег, растворяясь над головами гостей. Повсюду лежали снежинки самых разных форм и размеров, столы украсили ледяными фигурами и белоснежными розами, в дальнем конце на возвышении играли какую-то легкую мелодию музыканты, единственные из присутствующих в темно-серых костюмах.

Я присоединилась к радостной толпе студентов, направляясь к одному из столов с напитками.

– Добрый вечер, уважаемые студенты и гости нашего праздника! – раздалось в то же мгновение, и я замерла, не дойдя нескольких шагов до цели. – От имени Академии контролируемой магии я рад приветствовать всех вас на ежегодном Зимнем балу! – Пожалуй, единственным, кто не скрывался, здесь был Оллэйстар. – Пусть эта ночь станет яркой звездой вашей памяти, достойно завершая прошедший год!

Ни одно академическое собрание не длилось дольше половины часа – Оллэйстара нельзя было назвать любителем длинных речей. И никто не удивился, что и сейчас, договорив, он бросил что-то музыкантам и спустился с подиума. Заиграла первая, легкая и ненавязчивая мелодия, но никто не торопился танцевать.

Бокал с несладким фруктовым соком унял нервную дрожь в ладонях, и я отошла к колонне, осматривая зал. Наложенная на двери магия работала отлично – не узнавался никто из присутствующих, и тем больше меня напугало негромкое:

– Аурелия. – Я вздрогнула и обернулась, не узнавая стоящего передо мной студента. Вроде бы студента… – Великолепно выглядишь.

– Шалинберг? – предположила я после недолгой паузы.

Собственно, больше некому, даже с учетом того, что узнать меня он не мог.

– Все так же умна, моя прекрасная аурика, – весело хмыкнул боевик и подмигнул.

– Обязательно так пугать? – покачала я головой и вернулась к рассматриванию зала. – И как ты вообще меня узнал?

– Меня вело израненное твоим отказом сердце, ведь я не вижу никого, кроме тебя! – дурашливо начал он.

– Еще немного, и рана будет не внутри тебя, а снаружи. – Бокал с соком угрожающе качнулся в его сторону, но Рик лишь рассмеялся.

– Я подготовился, – он с намеком коснулся едва различимой серебряной броши на лацкане пиджака. – Не ты одна пользуешься условно запрещенными артефактами.

– Зачем тебе это здесь? – перевела я взгляд на его лицо.

– Терпеть не могу неизвестность, – криво улыбнулся Рик, а для меня в происходящем сразу пропало все очарование.

– То есть все ваше общежитие в курсе, кто есть кто? – скривилась я. Вряд ли кому-то из простых студентов придет в голову запасаться артефактами для бала.

– Нет, конечно, – снова развеселился он. – Я да Ар с Элом. Может, еще пара человек, но не больше.

– Это радует. – Я пригубила сок.

Но волшебство развеялось и обратно возвращаться уже не желало.

– Да ладно тебе, – заметив мое настроение, Рик подошел ближе, – забудь! Пойдем лучше потанцуем?

– Рик… – устало вздохнула я, снова качая головой.

– Эвилонберга здесь нет, и никто не узнает ни тебя, ни меня.

Серьезное заявление, под стать взгляду. И протянутая ладонь тоже впечатляла – казалось, что для него это очень важно. Настолько, что у меня не повернулся язык отказать.

– Идем, – решилась я, сама не зная зачем.

Надеялась вернуть настроение? Может, и так, но Рик мало подходил на роль спасателя. Заиграл вальс. Поклонившись друг другу, мы приблизились и, встав в позицию, начали движение после первого аккорда.

– Подаришь мне следующий танец?

– Мы только начали этот, – отказ никак не повлиял на его довольную улыбку.

– В книгах нашлось что-то интересное? – сменил тему Рик.

– Можно сказать и так, – уклонилась я от ответа, вспомнив «Проклятие».

Думать об этом сейчас не хотелось, тем более что танцевал Шалинберг и правда неплохо, настолько, что я расслабилась, наслаждаясь. Вот только он и сейчас умудрился все испортить.

– Представь, – прижав меня ближе, чем полагается, вкрадчиво предложил Рик, – как нам будет хорошо вместе.

– Даже не думай. – Мелодия закончилась, и, поклонившись, я вернулась к столу.

Пить не хотелось, а вот занять чем-то руки очень даже, и я взяла новый бокал. Танцующие пары снова выстроились в круг и, засмотревшись, я заметила Оллэйстара только тогда, когда он загородил падающий на меня свет.

– Прекрасный вечер, не так ли?