За мной негромко захлопнулась дверь, но я не обернулась – и так понятно, что за ней будет привычный коридор общежития вместо непривычного ректорского кабинета. Взгляд наткнулся на темную обложку и золотистые витиеватые буквы.

«Проклятие Даруана».

Вздохнув, я села на край кровати.

Не знаю, с чего началась эта война. С первого сумасшедшего стихийника? С первого разрушенного им города? Или с первого императорского указа о казни? Прилюдной казни, которая еще каких-то сто пятьдесят лет назад регулярно развлекала народ. Спасибо Бартолду II и его особой беспощадности к врагам, внутренним и внешним.

Но стоило Алемдару Оришанскому, сменив жестокого отца, взойти на престол, и первым же указом он запретил казнить стихийников. И одним этим завоевал любовь столичных жителей – мало кому понравится, что тебя заставляют смотреть на показательное отрубание головы. Тем более что еще вчера казненный желал тебе доброго утра, помогал строить дом или жил с тобой под одной крышей.

И на этом Алемдар не остановился. Гвинбор построили в рекордные сроки, и через шесть месяцев после коронации стихийников отправляли уже туда – в антимагическую, выдолбленную прямо в скале тюрьму. Тогда же появились ищейки, и со временем мало что изменилось – люди продолжали их опасаться, а стихийники ненавидеть. Вот только что именно могут императорские ищейки, известно лишь им самим, но, по крайней мере, вместо плахи стихийников начали судить.

Тех, кого успевали.

Потому что сложно судить пепел, остающийся после битвы боевых и стихийных магов. И те и другие не признавали поражения, и если первых вела преданность империи, то вторых – желание жить. А, как известно, лучшего стимула в этом мире еще не придумали.

К сожалению, Алемдар умер слишком рано – ему не исполнилось и семидесяти трех лет, когда траурные ленты заполонили город, но он оставил после себя достойные законы. И достойного наследника.

Лориан III – старший и единственный сын Алемдара, вынужденно вступил на престол в двадцать семь. Невиданный возраст для императора, но он справился и справляется до сих пор, придерживаясь политики, которую начал его отец.

И вот теперь это!

Почему Велинберг не передал оскант Бартолду, отцу Алдемара? Хотя какие почему, если на тот момент Академия неконтролируемой магии вряд ли пользовалась любовью в народе. Скорее служила темницей тем, кого Бартолд считал недостаточно опасными. Что было бы, получи он оскант? Да ничего бы не было! Если верить истории, Бартолду гораздо больше нравилось казнить, чем разбираться в причинах. Так что на месте Велинберга я тоже предпочла бы спрятать камень до лучших времен.

И пока они не настали, я продолжу искать выход из ловушки собственного дара, но для этого нужна библиотека. И много времени.

А сейчас меня ждал Даруан и его проклятие, раз уж ночь все равно выдалась бессонной.

К счастью, в академии начались трехдневные выходные, и весь следующий день я провалялась в постели, вставая с нее только ради того, чтобы открыть дверь огромному подносу с едой в руках одного из поварят Николаса. Похоже, старый друг узнал, что меня не было на ужине, и обеспокоился, вот только аппетит все так же бастовал.

Да и у кого бы он появился после знакомства с жизнеописанием Даруана и припиской резким угловатым почерком:

«Даруан Ранберг скончался на сорок шестом году жизни от вспыхнувшего в его доме пожара. В пламени не сохранилось ни единой целой вещи, а прибывшие маги нашли лишь обгоревшие кости хозяина. Очень надеюсь, что эта участь вас минует, и готов всячески содействовать вашим поискам. С уважением, И.Ш.».

Пальцы, державшие страницу, дернулись так, что надорвали верхнюю часть листа. Содействовать поискам? И.Ш.?!

Исгард Шалинберг.

Рианы, можно я уже рехнусь?

Потому что этот великого ума недоучка-боевик не сам съездил в родовое поместье, нет. Этот… Рик пошел легким путем – обратился к деду, который, не будь дураком, быстро понял, в чем суть просьбы.

И теперь у нас пополнение. Просто прекрасно, потому что только имени Исгарда Шалинберга не хватало в списке магов, которые знали о моем стихийном даре и молчали. Каждый по собственным причинам, но все не бескорыстно.

Я захлопнула книгу и плашмя упала на спину.

Мои собранность и стойкость исчезли в никуда, оставив оцепенелость и мрачные мысли относительно ближайшего будущего.

Даруан был старше меня на восемь лет, когда впервые обнаружил ожог. Мои первые искры возникли девять лет назад. После несложных подсчетов выходило, что жить мне осталось от силы лет шесть, вряд ли больше. Конечно, если я не променяю одну академию на другую. А я променяю?

Очень может быть, если выбор встанет между смертью от собственного пламени и всего лишь десятью потерянными годами.

Полноценного отдыха не вышло – я проснулась от настойчивого стука в дверь. Не открыв толком глаза, не совсем соображая, что делаю, я распахнула ее и увидела боевика, занесшего руку для очередного удара по многострадальному куску дерева.

– Ты жива?

Он это серьезно?

Я прислонилась к косяку, не очень осмысленным взглядом скользя по его лицу. Даже о полураздетом виде вспомнила далеко не сразу, но переживать еще и об этом просто поленилась.

– Как видишь. – Широкий зевок вырвался помимо воли. – А как ты вообще сюда попал? – Осознав вымерший коридор и глухую ночь за окном, я как-то вдруг проснулась и нахмурилась.

– Не важно, – отмахнулся Рик. – Точно все нормально?

– Шалинберг, какое нормально, если ты посреди ночи торчишь в коридоре женского общежития! – Но из-за очередного зевка возмущение вышло и вполовину не таким убедительным.

– Ты не ответила на вестник, – с таким видом, будто это все объясняло, сообщил он.

Да, был вестник, но отвечать на его «Как дела?» что тогда, что сейчас казалось издевательством.

– Я и не обязана отвечать. – Я скрестила руки на груди. – Спасибо тебе за книги, правда, – вздохнула в ответ на его прищуренный взгляд, – и за беспокойство спасибо, но сейчас доброй ночи, Рик!

С этими словами я захлопнула дверь прямо перед его носом, решив, что он уже большой мальчик и сам найдет выход. Раз уж нашел вход.

Утро оказалось на удивление неплохим, особенно если сравнивать с двумя предыдущими днями.

Солнце слепило глаза, золотыми тенями проникая через окно. Солнце разбрызгивало яркие искры, отражаясь в металлической резной рамке. Солнце вносило жизнерадостное безумие в раскрашенные мрачными красками последние недели. Солнце терялось в тяжелых складках портьер и находилось в массивной медной ручке входной двери. Солнце стремилось отогреть самые дальние уголки души даже в таких ледышках, как я.

И это ему удавалось.

В утреннем свете даже «Проклятие Даруана» виделось иначе, и я еще раз пролистала книгу, но без толку. Отложив бесполезное теперь «Проклятие», я достала из шкафа платье в темном чехле и повесила его на дверцу.

Мой последний Зимний бал. Мое самое невероятное платье.

И пусть время, проведенное в академии, оказалось непростым, но эти годы я сохраню в том уголке памяти, где все дышит уютом и покоем. Потому что, несмотря ни на что, мне было хорошо здесь. И потому, что я буду скучать.

В то время как Присли наверняка тихо злорадствовал. Выпускной курс, как же! Осталось всего ничего, и я снова окажусь в полном распоряжении его и… будущего жениха. Рианы, это даже звучит отвратно, несмотря на то что советник всем хорош и вообще первый жених империи. Второй, если принять в расчет его императорское величество.

И вот интересно, Присли так расщедрился, собирая меня на бал, только потому что знал – компанию мне будет составлять член императорской семьи? Уверена, что так и было.

Вот только какая разница, если во время последней примерки, взглянув на себя в зеркало, я впервые за много лет не увидела хмурое, с вечной складкой между бровей отражение. Больше того, я замерла от восторга, глядя на сверкающие камни и плавные линии, на искрящийся корсет и невесомое кружево. И как-то неожиданно я стала выше, стройнее и величественнее. Что говорить, если даже Присли впечатлился, застыв позади меня с округлившимися глазами и приоткрытым от изумления ртом.

Платье было великолепно, я в нем – ослепительна, вот только последнее, чего я сейчас хотела, – это идти на Зимний бал.

Поэтому, убедившись, что с платьем все в порядке, я оставила его висеть на дверце, накинув заклинание невидимости, и поспешила в библиотеку, на этот раз официально. Все равно никто туда не сунется перед самым Зимним балом.

– Аурелия, – услышав звонкий голос, я вздрогнула, но поворачивалась уже с улыбкой, – ты здесь?

– Так же, как и ты, – весело развела я руками, попросила у библиотекаря нужные книги и пошла к ней. – Знаешь ведь, выпускной курс.

– Прекрасный ответ на любой вопрос, – весело хмыкнула Ариса и сдвинула свои книги, освобождая для меня место. – Присоединяйся.

– Спасибо. – Глупо отказываться от хорошей и, главное, молчаливой компании.

– Это все, что я нашел по вашей теме, лиерра Грасс. – Господин Рип положил передо мной три книги.

– Мне хватит, – благодарно улыбнулась в ответ, радуясь уже тому, что их больше одной.

С Арисой мы не первый раз делили стол в библиотеке, поэтому я открыла книгу, больше похожую на картографический справочник, и приготовилась не зевать.

– Слушай. – Я подняла взгляд, не успев даже вчитаться. – А вообще хорошо, что мы встретились сегодня, честно говоря, я сама хотела идти к тебе…

Прикушенная губа, поднятые брови и неуверенный взгляд. Ариса нервничает?

– Снова помочь с… тем умником?

Мне все равно, если она снова хочет подпортить жизнь или хотя бы физиономию старшенькому, а вот помочь в этом – моя святая обязанность.

– Да нет, там… он непробиваемый, так что не в этом дело. – Ариса несколько раз нервно стукнула карандашом о столешницу, но поймала недовольный взгляд библиотекаря и перестала. – Пару недель назад ко мне обратилась Корса…

– Да брось! – Мои глаза распахнулись так, что шире некуда. – Ты же не будешь ее…

– Ее – буду, – нехорошо усмехнулась Ариса и продолжила: – Она заказала «Глас мертвеца», и это не самое безобидное зелье из моего ассортимента.

Рианы, у нас что, снова фаркасы с гор спустятся? Если даже Ариса рискнула тайной своего заказчика.

– Допустим, – вздохнула я, – но при чем здесь я? И прости, но я понятия не имею, что это за зелье.

– Это мой гений! – Ну да, вот только Ариса говорила что-то подобное о каждом своем отваре. – Тот, кто его выпьет, первые сутки будет слышать голоса в голове, но это не самое худшее. Потом со всей округи к отравленному будут притягиваться неупокоенные души и рано или поздно сведут его с ума. Или в могилу. – И я бы впечатлилась зловещим шепотом, если бы не одно «но».

– А какой радиус действия у твоего зелья?

– До Унаша хватит, – что-то прикинув в уме, ответила она.

– Не хочу тебя расстраивать, – теперь подалась вперед и шептала уже я, – но ближайшее кладбище с неупокоенными душами находится на расстоянии, вдвое превышающем твой радиус.

– Да ну тебя! – отмахнулась Ариса от моего смеха. – Хочешь сделать добро, а получаешь…

– Ладно, извини! – Я примиряюще подняла руки. – Спасибо за предупреждение, я как раз выкинула подаренные ею конфеты.

– Между прочим, не смешно, – покачала Ариса головой. – Говорят, она не успокоится, пока не доведет тебя хотя бы до отчисления.

– Кто говорит? – Я устало положила подбородок на кулак. – Местные сплетницы? Так по их словам, я не вылезаю из постели Шалинберга.

– А это не так? – Наткнувшись на мой более чем выразительный взгляд, она отступила. – Извини! Но, Аурелия… Вамбург давно засматривалась на Шалинберга, а своим подружкам чуть ли не с третьего курса пела о приближающейся свадьбе. Вот только после того, как он пригласил на Зимний бал тебя, да еще так, ее словам перестали верить.

– Ариса, – начала я, понимая, что эта тема меня достала до печенок, – можешь верить, можешь нет, но и Шалинберг, и Вамбург могут катиться к фаркасам хоть вместе, хоть по отдельности!

– Сильно достали? – с сочувствием спросила она.

– Так, что скоро я сама стану твоей заказчицей, – хмыкнула я и вернулась к атласу.

На самом деле Корса должна быть полной идиоткой, чтобы всерьез рассчитывать меня отравить. То, что навалившиеся сложности отодвинули мою месть в дальний угол, не значило, что я о ней совсем забыла. И если Корса собирается со мной разделаться, ей придется придумать что-то более интересное. И умное.

Атлас наконец увлек меня в мир гор, рек и равнин, но ничего толкового не показал. Карта империи не раз попадалась мне и раньше, поэтому я отложила бесполезную книгу на край стола и взялась за следующую.

«Ороканская пустошь – обширная часть территорий, расположенная на юго-востоке Ктарана, с трех сторон ограниченная горной грядой. Иссушенная земля Ороканской пустоши не пригодна для земледелия и скотоводства. Местами попадаются незначительные степные участки, не представляющие никакой ценности. Во время кровопролитной войны Ктарана с Миерией на этих территориях произошла финальная битва, вследствие чего выжженная сильнейшими проклятиями земля перестала использоваться для размещения поселений».

Увы, но и это я знала, поэтому без сожалений отложила вторую книгу. А последнюю просто пролистала, исключительно для того, чтобы освежить знания о Ктаране.

Найти место, куда стекались провинившиеся стихийники, до похода в библиотеку казалось проще. Гораздо проще.

Официально Ороканская пустошь была безлюдна, и это подтверждали все ее упоминания, правда, люди и маги прекрасно знали, кто именно там обитал. Но не могу же я подойти к первому попавшемуся стихийнику и начать допрос!

Существовала еще одна, последняя надежда найти хоть что-то полезное – изучить Ктаранские газеты, но они хранились в одном месте – Имперской библиотеке Унаша, единственной библиотеке столицы, работающей непрерывно. Вот только чтобы туда попасть, нужно не меньше двух выходных, а значит, придется отложить это на попозже.

Завтра Зимний бал, после которого академию ждала свободная неделя, так что хоть в этом я не нарушу никаких правил.

– Нашла что-нибудь? – Оказалось, что Ариса тоже закончила.

– Ничего нового, – скривилась я, – кажется, куратор погорячилась с темой.

– А что она задала?

– Мифы Ороканской пустоши.

– Шутишь?! – не поверила Ариса. – В нашей библиотеке об этом всего-то пара строчек. Признавайся, чем ты ее так достала на этот раз?

– Не знаю, – развела я руками, – но, похоже, после бала мне придется ехать в Унаш.

Не то чтобы мне хотелось ночевать в столичной библиотеке, но какой выбор? Конечно, Академия неконтролируемой магии – это лучший выход, но случается всякое, и к этому всякому я должна быть готова хотя бы внутренне.

– Так, может, поедем вместе? – предложила вдруг Ариса и пояснила: – Я собиралась ехать домой, и родители заказали мне повозку до Унаша, как раз на вечер следующего дня после бала. А обратно ты вернешься в академической повозке любым другим вечером или утром.

Идея переливалась, обрастала все более привлекательными гранями тем больше, чем дольше я об этом думала. Уже хотя бы потому, что транспорт из академии в столицу уходил рано утром, практически ночью, а возвращался буквально за полчаса до комендантского часа.

– Это было бы отлично, если совсем уж честно, – вздохнула я с улыбкой. – Даже при всем моем нежелании тебя напрягать.

– Ой, брось! – отмахнулась Ариса. – Значит, решено, – она поднялась и взяла сумку со спинки стула, – буду ждать тебя у ворот в семь вечера.

– Договорились.

Как хорошо, что мне не придется толкаться в академической повозке, насквозь продуваемой всеми ветрами! Взяв книги, я последовала примеру Арисы и с настроением, близким к отметке «отлично», покинула библиотеку. Жаль, что на полпути меня перехватили, мгновенно приводя в боевое состояние.

– Шалинберг! – Я раздраженно скинула его руку со своего плеча. – Ты меня напугал.

– И тебе доброго дня! – хмыкнул Рик. – Ты в курсе, что Зимний бал завтра, а сегодня все в академии к нему готовятся?

– Это их трудности.

– Аурелия, а ты вообще улыбаться умеешь? – иронично поинтересовался он, и я показательно растянула губы в улыбке. – Я не имел в виду этот оскал, но ладно, – фыркнул Рик и перешел наконец к делу. – Не знаю, какие у тебя планы на этот бал, но все равно хочу, чтобы ты пошла со мной.

– Шалинберг, я устала водить тебя к лекарям, – со вздохом отозвалась я после недолгого молчания. – Может, в этот раз ты сам?

– Снова из-за приворотного? – широко улыбнулся он.

– Из-за самоубийственных порывов, – отбрила мрачно.

– Да брось, что такого в простом приглашении? – развеселился Рик, но глаза оставались серьезными. – Зато со мной ты будешь защищена от приставаний и возможного недовольства своего… сама знаешь кого, – бросив взгляд за мою спину, в последний момент исправился он.

– Просто для сведения, – недовольно прищурилась я в ответ, – кроме тебя, за все шесть лет ко мне никто и не приставал. И потом, Шалинберг, объясни, ты чего добиваешься? Все решили без тебя и даже без меня, отвертеться не получится, так что твои ухаживания выглядят вообще ни разу не адекватно.

– Ну, насчет не получится – еще вопрос, – пожал плечами Рик и засунул руки в карманы. – То есть на бал со мной ты не пойдешь?

– Подожди-ка. – Плюнув на приличия, я шагнула вплотную к боевику и задрала голову. – Что значит «еще вопрос»?

– Ничего. Совершенно, – ровно отозвался тот.

– Рик! – прорычала я. – Ты знаешь, что меня лучше не злить… что за очередная гениальная идея возникла в твоей отбитой пульсарами голове?

– Хорошего дня, моя аурика! – дурашливо пропел этот… Шалинберг, развернулся и направился к лестнице.

– Рик!

Вместо ответа – легкий взмах руки и спина, быстро исчезнувшая из поля зрения.

Рианы, ну хоть вы его угомоните, иначе ничем хорошим это не закончится!