Следующий день прошел как будто мимо. Я все возвращалась и возвращалась к Даруану и к оставленной на постели книге.

Надо бы дочитать ее после встречи с Оллэйстаром, хотя конец угадывался и так. Даруан умрет, но как и когда… неплохо бы узнать, чтобы подготовиться к подобному концу, который ждал и меня. Особенно если оскант так и останется запертым в шкатулке.

Пока собиралась, складывая в сумку карандаш и тетрадь, я даже не смотрела в сторону кровати и, выходя из комнаты, не взглянула на «Проклятие Даруана».

Как и обещал Оллэйстар, сегодня для меня коридор не ограничивался учебными лабораториями. Дойдя до нужной двери, я перевела дыхание и в лабораторию вошла уже спокойной, жаль только, что никто не оценил – она оказалась пустой. И, следуя своему обещанию, я смирно устроилась на стуле, чтобы дождаться ректора.

Который появился в лаборатории спустя несколько минут.

– Добрый вечер, ректор Оллэйстар, – я поднялась, поворачиваясь к нему лицом.

– Добрый. – Он подошел к одному из шкафов, а спустя время передо мной стояла та самая шкатулка. – Не торопитесь! – очень вовремя предупредил Оллэйстар, за мгновение до того, как я чуть не ткнулась носом в резную крышку.

– Что-то не так? – Резонный вопрос, учитывая, что Оллэйстар сбросил на стул мантию, оставшись в рубашке и брюках, и вытащил из кармана камень.

Только уже не гагат – этот оказался гораздо крупнее и переливался, словно покрытый расплавленным металлом.

– Знаете, лиерра, – повернулся ко мне Оллэйстар с легкой улыбкой на губах, – ваше присутствие… вдохновляет.

– На что? – поинтересовалась я с осторожностью.

Сильно сомневаюсь, что на подвиги. Вот на отчисление – гораздо ближе к правде.

– Император буквально от сердца оторвал этот поглотитель. – Оллэйстар кивнул на странный булыжник, похоже, очередной артефакт. – И все ради вашей безопасности, преступно было бы угробить такого специалиста по заклинаниям.

– А нельзя, случайно, оторвать от императора кварц Габиуса? – прикусила я губу изнутри, чтобы не улыбнуться в ответ. – Он был бы гораздо полезнее меня.

И безопаснее в обращении.

– Боюсь, вы не настолько ценны для его императорского величества, – насмешливо хмыкнул Оллэйстар. – И с вами гораздо веселее общаться, чем с магическим артефактом.

– Веселее?

– С каждым днем все больше, – явно намекнул он на мой стихийный дар. – Внутри поглотителя заключены силы всех четырех стихий, оболочкой для них служит ортоклаз – самая прочная из известных нам горных пород.

– А так можно?

Два архиценных артефакта в пределах одного стола! Такого подарка мое любопытство еще не знало. Поэтому я обошла ректора и присела, чтобы поглотитель оказался на уровне глаз.

– Гарриган Оттельберг, действующий ректор Академии неконтролируемой магии, смог. – Дернувшись, я вскинула взгляд на Оллэйстара, но он спокойно продолжил: – Ему удалось соединить огонь, воду, землю и воздух в один элемент и заключить его в ортоклазе, получив удивительный по своим защитным свойствам артефакт.

– А как он работает?

– Поглотитель активируется резким скачком магического фона, заключенный в нем элемент направленно погружает в стазис источник колебаний. – Как будто на магическую теорию разом перенеслась. – Если определить источник не удается, в стазис погружаются все предметы и создания.

А меня в создания включили или в предметы?

– А если источником окажется маг? – Я поднялась на ноги и расправила юбку.

– Ничего не случится, поглотитель не воспринимает мага в качестве виновника. – Оллэйстар наблюдал за тем, как я беру карандаш и листок. – Поэтому чаще всего он используется артефакторами и составителями заклинаний.

Я подняла взгляд, невинно глядя прямо в насмешливые зеленые глаза ректора.

Понятия не имею, о чем речь. Тем более что с начала года я помогла только Арисе и исключительно безвозмездно. Но там сами рианы велели, потому что не проучить старшенького оказалось выше моих скромных сил.

– Вы поднимете?.. – Я вернулась к столу и с намеком посмотрела на Оллэйстара. Шкатулка сразу воспарила над столом, хотя смотрел он при этом на меня.

Мне до такого уровня расти и не дорасти.

– Спасибо. – Я собиралась сесть, но меня отвлекло странное движение внутри поглотителя. Его словно подсветили изнутри, а в центре артефакта сворачивалась воронка, стремительно меняющая цвет с серого на алый. – Ректор Оллэйстар, так и должно быть?

– О чем вы го… ложись!

Ответить не получилось – Оллэйстар дернул меня за руку и закрыл собой от… да от самого настоящего шаргхова взрыва! Оглушительно громкого для моих бедных ушей и ослепительно-яркого для глаз.

Ударной волной нас толкнуло к двери, но Оллэйстар удержался и удержал меня. Не знаю как, потому что к этому мгновению я уже зажмурила глаза и мелко и часто дышала.

Прижатые к телу руки опалило жаром. Нос обожгло изнутри, будто я надышалась молотым красным перцем, связками развешанным у Николаса в кладовой. А открыв рот, чтобы вдохнуть, тут же его закрыла, чувствуя, как скрипит на зубах пыль и… деревянная стружка?

Глаза распахнулись без моего участия. И стали еще шире, когда я отстранилась и пораженно выдохнула – вокруг нас искрилась и переливалась серебристая сфера. Защитная? Наверняка, учитывая, что нас не размазало по ближайшей стене, но цвет… такое я видела впервые.

– …? – Заглядевшись на огромный пузырь, в котором мы стояли, я не сразу осознала, что Оллэйстар что-то спросил.

– М-м… что?

Да какая разница что, если перед моим носом такая красота! Вот бы карандаш, а потом попробовать начертить что-то такое же.

Но чужие пальцы коснулись подбородка, и мне пришлось встретиться взглядом с владельцем красоты.

– Я здесь, – весело сообщил Оллэйстар. – Жива?

Пока не осознавала, что он меня фактически обнимает, была жива. Недолго, пока не дрогнули пальцы, ресницы и вся я.

– Да.

Коротко, ясно; и вполне можно меня отпустить, но он не торопился. Вокруг все еще сверкала сфера, но молнии, вдруг появившиеся в глазах Оллэйстара, были ярче. Мы стояли гораздо ближе всех приличий. И все, что я смогла, – упереться ладонями ему в грудь.

И так стало только хуже.

Кажется, дышать я перестала разом и навечно. Хуже того, хотелось то ли сбежать, то ли… не сбегать. И вот это «не сбегать» пугало больше всех: Присли, Эвилонбергов и стихийных даров, вместе взятых.

Бум. Бамс. Ты-дыщ.

Оллэйстар повернул голову на громкий звук, а мне наконец удалось выдохнуть. И выскользнуть из каких-то слишком нервных объятий.

Рианы, это какой же силы был взрыв, если так разнесло мебель? И как при этом остались живы мы?

А вокруг, будто вторя первому «бум», что-то падало, горело, взрывалось, а я все стояла рядом с Оллэйстаром, глядя на разрушенную лабораторию. И отказывалась думать о том, что случилось бы, не среагируй он вовремя.

Уверена, мои похороны стали бы самыми веселыми в империи. Присли даже Грейс расцеловал бы, если бы получил уведомление о моей случайной гибели!

А полупрозрачная серо-серебристая пелена тем временем добавляла сказочных красок творящемуся безумию – оседающие на ней клочки бумаги казались мерцающими снежинками. Интересно, как удалось уцелеть бумаге, если мебель развеяло в пыль?

– Что это… что произошло?

Вместо ответа Оллэйстар, который подошел уже к границе собственной сферы, обернулся и нахмурился. А в следующее мгновение набросил на меня заклинание.

– Поглотитель взорвался, – ровно ответил он, когда оно вернулось к хозяину, не выявив у меня никаких повреждений.

– Как он мог взорваться, если… – я осеклась и встретилась с мрачным взглядом Оллэйстара. – Поглотитель вам правда дал император?

– Не совсем, – не стал пояснять он, а я остереглась уточнить.

Интересно, сколько прошло времени? Минута? Час? Несколько секунд? Вряд ли много, а казалось, что мы уже несколько часов стоим и смотрим на хаос вокруг. Неужели Оллэйстара не вывести из равновесия даже покушением? Это ведь покушение? Или нормально, когда поглотители, вместо того чтобы защищать, пытаются тебя убить?

Еще шаг к самой границе сферы, и Оллэйстар едва заметно шевельнул пальцами, развеивая заклинание.

Лаборатории больше не было.

Столов и дивана тоже. Покореженные остовы стеллажей валялись по всему помещению, стены которого превратились в полотна безумного поджигателя. Тяжелый, наполненный взвесью и гарью воздух жесткой щеткой скреб горло. Я закашлялась, выходя из-под взгляда Оллэйстара и осматривая то, что еще узнавалось.

Перевернутая вверх дном шкатулка лежала в нескольких локтях от нас, еще ближе оказалась изогнутая металлическая труба с острым обломанным краем. И представлять, что стало бы, не останови ее сфера Оллэйстара, я не собиралась. Как и трогать руками «артефакт с неизвестными свойствами», на котором не появилось и царапины.

– Почему сюда все еще никто не пришел?

– Потому что эти лаборатории не отслеживаются, в них не бывает бестолковых студентов.

Я повернулась и увидела, как Оллэйстар носком ботинка отодвинул обломок стеллажа и присел, высматривая что-то в груде теперь уже мусора.

Любопытство задавило скромность в зародыше. Несколько шагов отделяли меня от Оллэйстара, вот только стоило подойти ближе, и я содрогнулась. Хорошо различимый среди обрывков бумаги и куч трухи, целый и невредимый, на обугленном полу вполне себе мирно лежал кроваво-красный поглотитель.

Тот самый, что едва нас не убил.

– Его перенастроили, – задумчиво отозвался Оллэйстар, каким-то куском металла переворачивая редкий артефакт.

– Зачем? – Он взглянул на меня снизу вверх, заставив поежиться.

– Случайно, – нехорошо усмехнулся Оллэйстар.

Ну да, ну да. Пусть я оказалась временно полезной империи, но не перестала от этого быть простой студенткой. Той самой, которой ни к чему лезть в государственные тайны, что показывали сейчас и его тон, и взгляд.

– Конечно, случайно, – вежливая улыбка всегда мне шла. – Шкатулка лежит вон там.

Я махнула рукой в нужном направлении и стала внимательно изучать стену. Стена была не против. Ректор был не против и отправился в указанную сторону. Я тем более не противилась, задумчивым взглядом скользя по темным следам гари, которые красочно разрисовали необработанные камни.

Перенастроили.

Вот только кто? И где Оллэйстар на самом деле взял поглотитель? И кто хочет его убить? Вопросы без ответов заставляли мысли нервно почесывать голову изнутри. У меня нет фактов, чтобы строить предположения, и все же я не могла об этом не думать. Беспокойство проявилось темным огненным лепестком, который прокатился от запястья до локтя.

Прекрасно. То есть я перестала ощущать стихийное пламя в груди не потому, что оно исчезло, а потому, что предупреждения закончились? Замечательные новости, просто великолепные.

Злость поднялась, словно из ниоткуда, и я предпочла думать о поглотителе.

Легче всего сменить вектор заклинания с защиты на разрушение удалось бы создателю, Гарригану Оттельбергу, но зачем ему? Две академии. Два ректора, и никаких конфликтных интересов. Наверное. Потому что во всей империи не найти репутации хуже, чем у Академии неконтролируемой магии, в то время как нашу любят и уважают.

Скрежет отвлек от раздумий – Оллэйстар подхватил заклинанием шкатулку, поднял ее в воздух и задел прислоненную к стене полку. Почти нетронутую взрывом, словно ожидающую, когда ее прикрепят к нужному стеллажу.

Вот только никто из нас не ожидал, что поглотитель подкинет еще один, последний, сюрприз.

И все, что я успела, – заметить темный, с едва различимым оттенком красного луч.

Горело все.

Кожа, горло, легкие, да даже глаза под закрытыми веками. В то же время сознание словно заморозили – мысли никак не могли пробиться сквозь толстый слой льда. Кроме одной.

Как же больно дышать!

Ресницы слиплись, и я попыталась встать.

– Лежи, – меня снова откинуло на спину. На этот раз без права пошевелиться.

– Какой у тебя живенький труп! – насмешливо восхитился кто-то, но это прошло мимо моего сознания. – Такой тихо прикопать не получится, только отвернешься – сбежит.

– Сделай что-нибудь! – рявкнули так, что заложило уши.

Пожар становился злее, безжалостнее, захватывая желудок, грудь, все ближе подбираясь к сердцу.

– Могу добить. Хотя…

Остальное растворилось в темном мареве удушающего спазма. Воздух кончился. Легкие сгорели. В горле хрустнуло, и я сделала последнее, что могла, – закричала.

Тело парило в ледяном облаке, а я наслаждалась влажной прохладой, мелкими каплями, усеивающими лицо. Жаль, что глаза открыть не получалось. Зато не было ни боли, ни пламени.

Пламени? Что-то такое возникло в сознании, лишая безмятежности, но я не стала допытываться. Зачем, если без этого хорошо и спокойно?

Облако куда-то плыло вместе со мной, а я ловила себя на мысли, что могу провести так всю жизнь.

Могла бы, если бы не приступ нестерпимой боли.

Тугой, сдавливающей внутренности.

Словно поперек живота меня стиснула огненная плеть, вместе с кожей расплавляя внутренности. Я снова не могла дышать, не могла кричать и даже веки разлепить не могла! Тело содрогалось, руки цеплялись за воздух, но вместе с ногами их сковало тем самым облаком.

Которое не понимало, что так оно перережет меня на две половины.

– Добить было бы проще. И милосерднее.

– Не отвлекайся.

Воздух в легких появился неожиданно.

Первый вдох не стал спасением, обжигая горло и вызывая боль в груди. Тело кололо, судорогой свело руки. А еще болела щека.

– Мог бы обойтись без этого!

– Пощечина быстрее и безболезненнее.

Спазмом скрутило желудок, и я рванулась набок, прощаясь с его содержимым. Только сейчас осознавая себя на кровати и в распахнутой рубашке. Ладони стиснули ворс покрывала, из последних сил удерживая меня в сознании. Голова кружилась.

– У меня для тебя сюрприз. И я с большим трудом сдерживаюсь от того, чтобы вызвать ищеек.

– Потом.

К губам прислонилось что-то твердое. Не успев сделать первый глоток, я ощутила, как прохладные капли неприятно щекочут шею.

– Мне не нравится то, что ты делаешь! – Даже в таком состоянии я заметила тон. Предупреждение? Угроза?

– Что? – Ответ насмешливый, без признаков опаски.

– Хорошо – как.

Происходило что-то важное. И непонятное.

Но силы закончились, голова упала, и я потеряла сознание.