А на столе алел вестник Оллэйстара.

«Завтра, восемь вечера, лаборатория 101. О.О.»

Очень вовремя, потому что если меня не добьет проклятый огонь, то с этим справится истерия, с ним связанная. Или бесконечные посетители, один из которых как раз стучал сейчас в дверь.

– Грасс. – Корса больше не делала вид, что мы подруги. – Вот твоя книга и пирожные. От меня, в качестве извинения. – Она протягивала мне толстый справочник и коробку с эмблемой лучшей кондитерской города.

– Извинения за что? – уточнила я.

То, что она держала книгу и коробку без перчаток, говорило лишь о безопасной упаковке. И ни разу не гарантировало невинного содержимого.

– За ночь в библиотеке, – вздохнула Корса и сунула все это прямо мне в руки.

То есть выбора мне не оставили? Конечно, нет, учитывая, что после этого на ее запястье вспыхнула на мгновение сложная вязь. Обещание выполнено.

– Да? А я думала за кражу, обман и подставу перед куратором и ректором.

Коридор оставался пустым, но она все равно нервно оглянулась. Правда, раскаяния в ее взгляде после этого не прибавилось.

– У меня не было выбора! – скривилась Корса. – Если бы не твой кулон, куратор сразу бы вышла на меня. А так, пока они разбирались с тобой, магический след окончательно развеялся.

– Вамбург, ты вообще нормальная? – Стало действительно интересно. – Не боишься, что я пойду с этой историей к ректору? Тогда тебе не просто выговор влепят – исключат, наплевав на папочку и всю родню.

– Ага, как же. Ты пойдешь? – Она больше не изображала богатую дурочку, становясь той, кем всегда являлась, – отъявленной стервой. И это шло ей гораздо больше идиотских кривляний. – Скорее подкараулишь за углом и отомстишь.

– Мило, – приподняв бровь, прокомментировала я. – То есть тебе для счастливой жизни только моей мести не хватало?

И, покачав головой, попыталась закрыть дверь.

– Аурелия, – Корса придержала ее, мешая избавиться от своего присутствия, – ты же понимаешь, что ничего личного?

Совсем ничего. И Рик здесь ни при чем, и та их беседа в зимнем саду мне тоже просто пригрезилась.

– Конечно, Корса, – улыбнулась я в ответ. – Всего лишь необъяснимое желание нагадить ближнему.

– Ты могла мне помочь! – раздраженно откликнулась она. – Но не захотела, потому что ненавидишь тех, кто превосходит тебя хоть в чем-то. Мы это еще с первого курса поняли!

– Ты лечиться не пробовала? Вместе с «мы», – с сочувствием поинтересовалась я и шагнула навстречу. – Я всего лишь не захотела подставляться ради постороннего человека, причем подставляться перед куратором и ректором. И поверь, не захочу и дальше, а ты со своими притязаниями можешь катиться хоть к фаркасам, хоть к лекарям. Говорят, они научились действенно лечить психозы… как раз твой случай.

Пока Корса открывала и закрывала рот, я легко толкнула ее плечом, заставив отступить, и захлопнула дверь.

– Это же надо! – не удержалась, поражаясь чужой наглости.

Но так просто ее слова из головы не выбрасывались, как бы ни хотелось. Может, и правда завидую?

Предательская мыслишка сопровождала, пока я доставала учебники, умывалась и даже когда я засела за занятия.

Нет, ну чему я могу завидовать?

А как будто нечему…

Живые, в отличие от моих, родители. Состояние, не важно какое, если его не надо выгрызать у постороннего человека. Свобода в выборе специальности и мужа. Хотя свобода эта, конечно, относительная – породистых студенток так же, как и меня, вполне успешно продавали, не интересуясь их мнением.

Ну и, конечно, мой прекрасный стихийный дар, точнее, его отсутствие как отдельный повод для зависти. Любимый настолько, что страх медленно, но верно вытеснялся злостью. Знать бы, откуда во мне эта гадость, может, и удалось бы решить задачку… хотя все решение теперь от меня же и зависит. Оскант – вот что нужно мне и половине других стихийников, многие из которых сидели в Гвинборе просто потому, что были опасны для жителей империи. Увы, опасны даже не по своей воле.

Из груди вырвался прерывистый вздох.

Ладно, хватит. В крайнем случае, если не удастся достать оскант или он не оправдает ожиданий Оллэйстара, я всегда могу сбежать в Ороканскую пустошь. Вот только надо бы выяснить, куда именно бежать и как потом найти того самого Горуса… но потом. Все потом, а сейчас…

Здравствуй, любимое магическое право!

– Грасс.

Рик умел удивлять – вместо него на ужине напротив меня сел один из близнецов и положил на стол объемный сверток.

– Старшенький, – хмыкнула я и мельком взглянула на, судя по форме, книги.

У Араэла дернулась щека, но он промолчал. Забавно, значит, слухи не врали – близнецы действительно отличались только серьгой в ухе. У старшенького в правом, у Эла, выходит, в левом.

Интересно, не у степняков ли они их воткнули?

– Это Ариса?

– М-м, что? – переспросила я и продолжила жевать рагу под раздраженным взглядом Делаберга.

– Ариса заказала тебе то заклинание?

Да что ж его так пробило-то? Или потому и пристает, что пробило от души?

А я все жевала, медленно и очень тщательно, кажется, доводя старшенького до бешенства. Но тут уж кому что, я не заставляла его сидеть за моим столом и портить мне аппетит.

– Не понимаю, о чем ты, – наконец мило улыбнулась я. И положила в рот еще одну ложку невероятного, тающего во рту мяса. Николас – гений!

– Грасс! – рявкнул старшенький, но быстро заткнулся, когда поймал заинтересованные взгляды с ближайших столиков. – Так сложно назвать имя? Скажи, что ты за него хочешь, и разойдемся наконец.

– Так сложно отстать? – тяжело вздохнула я в ответ и отложила ложку. – Иди к фаркасам вместе со своими предложениями, я ничего тебе не скажу.

– Почему? – нахмурился старшенький.

– О тайне заказчика что-нибудь слышал? – доверчиво прошептала я, подавшись ближе. – Я – да.

– Даю слово, что проблем с заказчиком у тебя не будет, – рано обрадовался тот.

– Конечно, не будет, если вы с братцем его прикопаете по-тихому. Под проректорскими цветниками, – хмыкнула я и вернулась к рагу.

Правда, не рассчитала настойчивость старшенького.

– Мне. Нужно. Знать. – Он удержал меня за запястье, глядя голубыми, как безоблачное небо, глазами. В которых, однако, уже посверкивали молнии.

То есть это они от бешенства так? Тогда можно себя поздравить и добавить умение доводить боевиков в список своих талантов. Они, все как один, кстати, бесполезные.

– Сочувствую. Или поздравляю? – Я задумчиво осмотрела Делаберга от темной макушки до широкой груди, обтянутой темно-синим, но не академического скромного пошива сюртуком.

– Я прибью тебя, Грасс, – пообещал он и откинулся на спинку стула, но сделал это так устало, что в моей душе шевельнулось что-то похожее на сочувствие.

Рианы, было бы к кому!

– Возможно. Когда-нибудь.

И скорее всего, даже раньше, чем планирует старшенький, с моими-то стихийными сложностями.

Удивительно, но Араэл никуда не делся – он так и сидел напротив, пока я доедала, допивала и даже трижды с ним прощалась. Еще удивительнее, что наше молчание не было напряженным. Издевательским, да, но как раз это нас обоих не беспокоило.

– Ты знаешь, что там? – кивнула я на сверток, раз уж старшенький никуда не торопился.

– Нет, – коротко и раздраженно ответил он. Спрашивалось, чего тогда сидит-то?

– Почему Рик сам не…

– Потому что ты достала даже его? – саркастически поинтересовался Делаберг, скрестив на груди руки.

– Ладно, нет так нет, – я равнодушно пожала плечами, сгребла сверток и подхватила сумку.

И собиралась уйти, но мрачный голос старшенького остановил в шаге от намерения:

– Прикопаться к нам у Эвилонберга не получится даже при всем непомерном желании.

И, оставив меня с приоткрытым ртом, этот… близнец встал и растворился в толпе, спешащей на занятия.

За весь день Рик ни разу не попался мне на глаза, поэтому сверток я разворачивала уже после занятий, сидя со скрещенными ногами на своей кровати. Потянула осторожно за веревку, которой была перевязана посылка, и первым на колени упал высушенный цветок. Роза. Белая. Я с улыбкой покачала головой.

Рианы, ну что за ребячество! Не буду я его спутницей ни на Зимнем балу, ни по жизни. Не хочу и не смогу, а вот друзьями мы стать могли. Могли бы, если бы Рик бросил свои влюбленные замашки, но… похоже, не с этим боевиком.

Хотя вот за эти книги я бы его даже поцеловала, плюнув на гнев Эвилонберга.

Аккуратно положив перед собой оба издания, я вздохнула. Наклонилась ближе, рассмотрела каждую букву на обложках, едва не ткнувшись в них носом. Еще раз вздохнула, поднялась и отошла к столу.

«Стихийная магия» и «Проклятие Даруана». Первый фолиант объемный и наверняка познавательный, второй – едва ли толще брошюры по бытовой магии, зато вряд ли содержит приятные для меня новости. Не с таким названием.

И самым правильным решением было бы лечь спать, а уже завтра, после встречи с Оллэйстаром, все выходные посвятить этим двум книгам, но последнее время я редко следовала тому, что правильно. Да и кто бы на моем месте выдержал.

Именно поэтому я вернулась на кровать и с трепетом открыла «Стихийную магию». Увлеклась, конечно, и на последнем усилии воли отложила книгу, которая была больше справочником по стихийной магии. Очень полезным справочником, с примерами и пояснениями, но все же не таким интересным, как второе издание. И с «Проклятием Даруана» все оказалось проще и сложнее одновременно – тридцать страниц, больше похожих на дневник, увлекли с первой же строчки. И далеко не радостными новостями.

Маг Даруан не называл ни своего настоящего имени, ни титула, но очень подробно описал все, что выпало на его долю. И если начиналась книга вполне невинно, то к пятой странице по моей спине вовсю бродили толпы мурашек. А все потому, что Даруан сходил с ума с того момента, как впервые почувствовал жжение на правой руке.

Вздрогнув, чувствуя, как встали дыбом волоски по всему телу, я перевернула ладонь и задрала длинный рукав сорочки. Увы, пятиконечная звезда все еще была там – мой первый и, судя по Даруану, далеко не последний ожог.

Потому что за первым последовали другие, пока он не увидел, как черные искры гуляют по его рукам. Проходили дни, и Даруан понял, что пламя появляется тогда, когда он ликует, злится или страдает. Или спит. Но не спать он не мог, а вот подавлять эмоции, став равнодушным и безэмоциональным, очень даже пытался.

И сначала Даруан потерял друзей, потом приятелей, а следом и простых знакомых. Достойная цена за жизнь? Не знаю, но он считал, что лучше остаться одному, чем покрыться непроходящими ожогами.

Новая волна озноба прокатилась по всему телу. Мне повезло больше – ни искры, ни огонь меня не обжигали. По крайней мере, пока. Но на эпизоде, где Даруан проснулся с криком, чувствуя, как горят руки, я захлопнула книгу.

Хватит на сегодня.

Подрагивали пальцы, участилось дыхание. В груди потеплело, напоминая, что вот оно, мое собственное проклятие, все еще со мной. И никакой Даруан не поможет, вот только… сгореть заживо?

Отчаянно запустив пальцы в волосы, я продолжала сидеть на кровати, не в силах лечь.

Часы показывали три часа ночи.