– В-в чем пр-ризнаваться?

– А не в чем? – с интересом переспросил ректор и перевернул мою руку ладонью вверх. И удержал, когда я дернула ее на себя.

Мыслей не осталось. Неудивительно, в общем-то, – мое левое запястье украшал ожог, боль от которого я почувствовала только сейчас.

– Знаете, что это, лиерра? – задумался Оллэйстар, поднимая взгляд от моей руки.

– Знаю, – мрачно отозвалась я, выдернула ладонь и откинулась на подушки, натягивая выше злосчастное одеяло.

Пятиконечная звезда, с символами стихий в каждом углу. Знак стихийников. А теперь и мой знак.

– Чего вы от меня хотите?

Да, вот так идти напролом неправильно, нелогично и глупо, но… не просто так я лежала сейчас в своей комнате. Без конвоя. Без стааша у горла. Без компании Мисты.

– Мне все еще нужна ваша помощь.

– Даже… сейчас?

Отвращение, ужас, ярость – где все это? Где все то, что сопровождало стихийников с момента пробуждения дара и до последнего вздоха? И откуда у него столько понимающей насмешки? У боевого мага, который несколько часов назад скрутил очередного рехнувшегося стихийника.

– Сейчас… а что изменилось, лиерра Грасс? – Оллэйстар поднял бровь, смутил меня пристальным взглядом и поднялся. – Вы перестали видеть заклинания?

– Н-нет. – Посмотрела на магический светильник и убедилась – не перестала.

– Вам наскучила шкатулка?

– Нет, но…

– У вас появились другие срочные дела, грозящие развалом империи?

Да что происходит?

– При чем тут… – Оллэйстар развернулся и оперся о мой стол, требовательно ожидая ответа. – Нет, не появились.

– Вы все еще меня боитесь? – Еще один вопрос, на этот раз с легким прищуром.

– Конечно, боюсь! – дергано взмахнула я руками и схватилась за спадающее одеяло. – Вы… вы ничего не рассказываете. Ни о шкатулке, ни о Мисте, ни обо мне! Я не знаю, чего от вас ожидать, а значит, и подготовиться не могу!

– А вы спрашиваете, Аурелия? – Рианы, его вообще возможно вывести из себя?! – Насколько я помню, ни один ваш вопрос еще не остался без ответа.

– Хорошо, – шумно выдохнула я, решаясь, – что будет с Мистой?

– Судьба подруги беспокоит вас больше собственной? – краешком губ улыбнулся ректор. – Сейчас тьерра Истран находится в антимагической лаборатории, она уже пришла в себя, молчалива и подавлена. Через несколько часов за ней прибудут профессора из Академии неконтролируемой магии и тьерра Истран в сопровождении проректора Оелуона отправится на обучение туда.

– Обучение? – У меня перехватило дыхание. – А разве?..

– Разве что? – подстегнул Оллэйстар после недолгой паузы, но что я могла сказать… так и молчала, от волнения прикусив губу. – Лиерра Грасс.

– Гвинбор, – с трудом выдавила я из себя и подняла на него глаза. – Разве Мисту не отправят в…

– В тюрьму? – кажется, удивился ректор. – Не знал, что вы так кровожадны. Тьеру Истран не за что запирать в пожизненной антимагической темнице. По крайней мере, пока.

– Подождите! – тряхнула я головой, и волосы упали на грудь, укрывая лучше одеяла. – А те… а Илана? А остальные студентки?

– Все живы и скоро будут здоровы, – вздохнул Оллэйстар. – К нашему и тьерры Истран счастью, обошлось без смертей, иначе…

– Вас бы наказали? – сначала спросила, а уже потом подумала я. Но поздно, ректор уже склонил голову к плечу, с интересом за мной наблюдая. – То есть академию… академию бы закрыли?

– Вы преувеличиваете роль одного случайно найденного стихийника в жизни академии, – хмыкнул Оллэйстар. – Но Зимнего бала вы бы точно лишились.

– Я?

– Студенты, – улыбнулся он.

И эта улыбка добила и так ушибленное сознание. У меня в голове никак не укладывалась действительность, в которой я, раскрывший себя стихийник, лежу и болтаю с ректором на отвлеченные темы.

– Что в той шкатулке? – Я всячески тянула время, откладывая главный и самый важный для себя вопрос.

– В шкатулке? – насмешливо переспросил Оллэйстар.

– Да. – О стихийном даре он узнал, о моих заклинаниях тоже, так какой смысл строить из себя скромницу. – Сомневаюсь, что вам нужна шкатулка… так что внутри, ректор Оллэйстар?

– Внутри… – эхом отозвался он, взял стул и, поставив его у кровати, сел. – Аурелия, а что вам известно о Кристиане Велинберге?

Что-то такое мелькало на границе сознания, но слишком смутно, чтобы догадка разъяснилась.

– Ничего? – ответила полувопросительно, надеясь, что это не какой-нибудь дряхлый старец из теории магического права.

– Велинберг был талантливым магом земли и одним из ректоров Академии неконтролируемой магии, – сообщил Оллэйстар. – На этом посту он прослужил империи почти восемьдесят лет, боролся за каждого своего студента, даже если их приговаривали к казни, и умер около двух веков назад.

– Это его артефакт? – подалась я вперед.

– И шкатулка, и то, что внутри, – подтвердил Оллэйстар. – Неизвестно как, но Велинберг добыл минерал, это нашли в его записях, который лишал мага стихийной силы и только ее.

Сердце пропустило удар, дернулось раз, а после разогналось как ненормальное.

– Лишить силы? – Хрипнуть дальше мне уже просто некуда.

Интересно, а можно мне стать первой жертвой… в смысле испытателем?

– Если верить дневникам Велинберга – да. Он добыл камень, который назвал оскантом, и считал, что тот может вернуть стихийникам жизнь. Не ту, где на них косо смотрели, преследовали и казнили, а ту, где их могли приравнять к обычным магам. Оставив только тех, кто понимает и контролирует дар.

– Но почему… прошло ведь двести лет. Почему сейчас? – растерянно тряхнула я головой. – Столько времени потрачено зря…

– Напомните-ка, лиерра, как у вас с историей? – весело хмыкнул Оллэйстар и откинулся на спинку стула. – Вы знаете, как к стихийникам относились двести лет назад?

– Никак, – вздохнула я и закусила губу, по примеру Оллэйстара откинувшись на подушки. – До вступления на престол Алемдара Оришанского учили едва ли половину, а сошедших с ума…

– Убивали, – с охотой подсказал Оллэйстар. – Велинберг не знал, как относится к этому вопросу новый император, а узнать не успел – умер от старости. Увы, он не дожил до принятия Алемдаром указа о принудительном обучении стихийных магов, поэтому предпочел спрятать оскант до лучших времен.

– И теперь вы…

Почему он? Почему именно Ориану Оллэйстару поручили достать оскант из шкатулки? Почему не императорским магам? Почему не артефакторам? Или есть что-то, из-за чего такой чести удостоился именно он? Пусть уважаемый, но рядовой, по сути, ректор Академии контролируемой магии.

– Империю раздирает на части, – мрачно отозвался Оллэйстар. – Стихийники обозлены, часть бежит в Ороканскую пустошь, где всех без разбора принимает некто Горус, но тех, кто остается в империи, гораздо больше. И обычные жители напуганы, они за несколько кварталов обходят дома, где есть хоть один стихийный маг. Не понимают природу вашей магии, бояться сгореть, утонуть или задохнуться, просто посмотрев стихийнику в глаза. И вы, Аурелия, можете это остановить.

– Я? – Голова пухла и грозила лопнуть от таких новостей.

Рианы, во что я влезла?

– Кварц Габиуса – в личном пользовании императора, он не пожертвует им даже ради такой цели, а без вас я не смогу вскрыть шкатулку.

– Я могу, но… это же… Да как я…

– Помогите мне, и я обещаю избавить вас от советника.

Да что за день такой! Поперхнувшись воздухом, я надсадно закашлялась. И продолжала кашлять, пока не ощутила прохладное прикосновение к руке.

– Я обещаю, – повторил Оллэйстар, серьезно глядя на меня.

– Это же великий князь, – беспомощным шепотом ответила я, – дядя императора, глава канцелярии и…

– Ты мне не веришь? – насмешливо хмыкнул он, словно речь шла о булочнике из соседнего квартала.

– Я… я просто не могу. – Коротко столкнулись взгляды, и Оллэйстар отстранился, но… Рианы, я схватила за рукав собственного ректора! – Нет, я… я верю вам, но такие интриги… Я не могу справиться с Присли, не могу противостоять Эвилонбергу, да даже Рик не слушает, а вы предлагаете… Это же дело всей империи, куда мне…

– А кому еще? – задал простой вопрос Оллэйстар и накрыл мою ладонь своей. – Велинберг не был приближен к императору, он всего лишь хотел мира. А теперь благодаря ему мы можем этот мир установить. Ты упустишь такой шанс?

Упущу? За оскант я бы убила, но, возможно, убьют как раз меня.

– Я помогу вам, – выдохнула я, понимая, что выбора нет. И выдернула ладонь.

Три дня спустя я возвращалась с занятий, а в голове все крутилась одна навязчивая мысль. В той беседе Оллэйстар запретил мне даже думать о лаборатории, пока последствия от влияния Мисты не сойдут на нет, а я все эти дни думала только о том, что выход есть. Теперь мне необязательно бежать и прятаться, нужно просто разгадать загадку Велинберга, открыть шкатулку и достать оскант.

Всего лишь…

Я вздохнула, поправила на плече сумку и напоролась на злой девчачий взгляд. Так, что опять не так?

Ответ нашелся быстро, стоило только завернуть за угол.

– Какого… – я с трудом проглотила ругательство, – что ты здесь делаешь?

Встав перед Риком, я перекрыла восторженным идиоткам вид на боевика, правда, это не мешало им меня ненавидеть еще и за это.

– Тебя жду, – пожал плечами Рик и отлепился от стены рядом с моей дверью.

– И зачем?

– Соскучился, – улыбнулся он и приблизился. Наглая ладонь скользнула по талии, на мгновение лишая дара речи.

– Ты решил извести меня или себя? – Я подняла бровь и скинула чужую конечность.

– Почему тебя? – не понял Рик. То есть целостность своей тушки его не волнует?

– Потому что твои милые, – скривилась я, – соседи по общежитию уже донесли своим прелестным родственникам о том, как я выходила перед отбоем из твоей спальни. Как понимаешь, родственники молчать не стали…

Перемена оказалась разительной. Рик разом нахмурился, глаза заметали молнии в самом прямом смысле, а сам боевик шагнул ко мне, удержав за локоть.

– Что он тебе сделал? – И все это стиснув челюсти и заглядывая мне в глаза.

– Совсем уже? – отозвалась я с шипением, выдернула локоть и отступила к своей двери. К большой радости всех тех, кому внезапно понадобился этот коридор.

– Аурелия… – У Рика дернулся кадык, он прикрыл на мгновение глаза, но продолжил: – Просто скажи, что сделал этот… его высочество… и я…

Что именно «я», он не договорил, но решимости там явно хватило бы на весь факультет.

– Никто ничего мне не сделал, – спустя несколько долгих секунд вздохнула я. – Но завтра об этой нашей дружеской беседе снова будет знать не только академия. А у меня хватает сложностей и без этого…

– Хорошо, – дерганым движением Рик взлохматил шевелюру. – Давай встретимся где-нибудь после отбоя… мне нужно кое-что тебе передать.

– С тобой. После отбоя. Где-нибудь, – иронично отозвалась я. – Принеси свое кое-что на ужин, если надо, там и увидимся.

Пришибленные в первые дни, сейчас студенты полюбили столовую с удвоенной силой. Еще бы! Стихийники – это, конечно, страшно и волнительно, но есть-то хочется каждый день.

– Ладно, – вздохнул Рик, молча развернулся и быстрым шагом пошел к выходу с этажа.