Очередное учебное утро.

Глаза не открывались, и я повернулась на другой бок, с силой потягиваясь. Пытаясь потянуться, но ахнула от резкой боли, и вместо сорочки рука наткнулась на тугую повязку, которая обхватывала меня от середины живота до подмышек.

Что произошло?..

И память быстро показала, что к чему.

Столовая. Миста. Вестник.

С глухим отчаянным стоном я откинулась на подушки и закрыла лицо руками.

Идиотка!

Кто? Ну вот кто просил меня лезть?! Можно подумать, Оллэйстар без меня не нашел бы способ успокоить Мисту! Или что, захотелось побыть самой умной?

Дура.

Несколько раз глубоко вдохнув и выдохнув, я убрала руки и осторожно ощупала повязку.

Прочная ткань оборачивалась вокруг тела в несколько слоев, так, что, подцепив пальцем край, я не добралась до кожи – снова уткнулась в ткань. Стоило надавить в районе солнечного сплетения, и острая боль пронзала живот, грудь и шею. Щекотка в горле тоже не радовала, и я попыталась откашляться.

Мой голос превратился в такой вот хрип?

Стиснув зубы, придерживая на груди одеяло, через боль я медленно поползла к краю постели. Моей, кстати, постели, что удивляло даже больше свободных от кандалов запястий.

– Аурелия, тут тебя… да ты совсем, что ли, спятила?! – рявкнула под конец фразы Ариса и метнулась ко мне, не давая встать.

– Мне надо идти, – просипела я в ответ.

Идти? Бежать мне надо! Хоть куда, лишь бы подальше от Эвилонберга, ректора и остальных.

– Куда идти? – широко раскрыла болотного цвета глаза Ариса. – У тебя только трещины схватились, тебе еще два дня валяться в постели! Хорошо, если к Зимнему балу восстановишься!

– Трещины? – удивленно подняла я брови и закашлялась.

– Скажи спасибо, что легко отделалась! – Выверенными движениями она в два счета вернула меня обратно на подушки. – Кто бы мог подумать, что ваша Миста…

– Не надо, – отчаянно зажмурилась я. – Пожалуйста, давай не об этом!

– Давай, – хмыкнула Ариса, глядя на меня. – Меня, вообще-то, отправили к тебе передать, что за дверью гости.

– Гости? – дернулась я.

Это конец. Императорские ищейки.

– Меня просили удостовериться, что ты одета, – многозначительно заявила Ариса и пошла к двери.

Сердце захлебнулось собственным биением. Сжимая одной рукой горло, другой я вцепилась в одеяло. Кто там? Присли, убедиться, что меня отправят в академию стихийников? Оллэйстар с сообщением, что мне подготовили камеру в Гвинборе?..

Голова не работала, и я обессиленно ждала приговора.

И Оллэйстар действительно пришел. Задержался на мгновение в проеме двери, смерил меня внимательным взглядом… и посторонился, пропуская в мою спальню советника императора.

– Как вы, Аурелия? – В два шага преодолев расстояние до кровати, Эвилонберг присел на ее край и осторожно взял мою безвольную ладонь. – Мне передали, что с вами случилось… Трагическая, недопустимая ошибка – просмотреть стихийного мага… и какого! Воздушного, с такими ментальными способностями.

В-воздушного? Он о Мисте?

Я перевела растерянный взгляд на Оллэйстара. Эвилонберг тоже перевел, но, судя по тому, как склонился в ответ ректор, советник императора вряд ли сочувствовал ему так же, как мне.

– Лиерру Истран снова проверили на артефакте сразу после случившегося в столовой. Проявитель не показал наличия стихийного дара так же, как и при поступлении в академию, – выпрямившись, ровно отозвался Оллэйстар, хотя вопроса не было.

– Значит, нужно сменить артефакты! – властно приказал Эвилонберг. – Император будет извещен о вашем промахе, таер Оллэйстар.

– Как пожелаете, ваше высочество, – едва склонил голову ректор.

С насмешкой?.. Но нет, стоило нам с Оллэйстаром снова встретиться взглядами, и на его лице не оказалось ничего, кроме привычной невозмутимости.

– Аурелия, – совсем другим, мягким и успокаивающим тоном обратился ко мне Эвилонберг, – мне доложили, как храбро вы вели себя во время нападения стихийного мага.

Храбро? Может, все-таки по-идиотски?

– Я благодарю рианов за то, что они послали мне вас – такую молодую и неопытную, но уже решительную и достойную девушку. – Ладонь советника скользнула вверх по моей обнаженной руке.

И я смутилась, краснея, и отвела глаза.

Шаргх!

Он ведь бесцеремонно пользуется той самой моей неопытностью! Он – властный, привлекательный и могущественный мужчина, маг, которому вряд ли отказала хоть одна дама двора. И неудивительно! Короткие темные волосы с едва заметными седыми нитями, которые его только красили, прямой нос, уверенный цепкий взгляд, твердые ладони и подтянутая фигура… да за Эвилонбергом очереди должны выстраиваться! Но, увы, все это великолепие досталось мне.

Негромкий щелчок заставил вздрогнуть – на моем запястье теперь красовался невероятной красоты браслет, где серебряные лозы оплетали огромные сапфиры.

– Вы позволите мне за вами ухаживать, Аурелия? – И снова взгляд, только со смущением уже проблемы.

Хотя гораздо меньшие, чем с дыханием.

– Я… я…

Я задыхаюсь, фаркасы вас пожри!

Чувствуя, что начала кружиться голова, я закрыла глаза, но так стало только хуже – от цветных пятен затошнило, и пришлось распахнуть веки. И наткнуться на понимающий зеленый взгляд.

– Дышите, лиерра.

Одна прохладная ректорская ладонь лежала на моем горле, вторая касалась груди в области сердца. И то, что между ней и мной было несколько слоев повязки, спасало мало.

– Что происходит, Ориан? – потребовал ответа Эвилонберг, стоя рядом с кроватью. В отличие от Оллэйстара, который нависал надо мной, коленом опираясь о постель.

– Лиерра Грасс перенервничала, – ровно отозвался ректор, не отпуская мой взгляд. – Как я и говорил, ни ее магический, ни собственный резерв после атаки тьерры Истран еще не восстановились. Ваш… подарок вызвал у лиерры сильное волнение, волнение поспособствовало учащению сердцебиения и дыхания, а частое дыхание вызвало удушье, с которым легкие лиерры еще не в состоянии справиться сами.

То есть Миста меня почти задушила? Прекрасно, просто прекрасно. И еще прекраснее, что Оллэйстар, помимо артефакторики, разбирается еще и в лекарском деле. Потому что дыхание и правда успокоилось, а стоило мне это понять, с шеи исчезла приятная прохлада его ладони.

– Это грозит здоровью Аурелии? – нахмурился Эвилонберг, но не стал подходить, даже когда отошел ректор.

– Временно, – подтвердил тот, а я растерянно потерла место, которого касалась его рука. Под нечитаемым взглядом Оллэйстара. – Прошло меньше суток, а лиерра отличается крепким здоровьем. Завтра ей будет гораздо легче, через два дня последствия практически сойдут на нет. К Зимнему балу лиерра сможет без устали танцевать всю ночь.

Разве что на собственных похоронах. Интересно, а в Академии стихийников тоже устраивают Зимний бал? Хотя, даже если так, вряд ли на него съезжается весь цвет Унаша.

– Зимний бал… – словно вспомнив, протянул Эвилонберг и приблизился к кровати, но садиться не стал. – Аурелия, надеюсь, вы простите, что я не смогу сопровождать вас?

Укол ужаса резко сменился облегчением. Прощу? Да слава рианам, что у советника есть другие дела на этот вечер! Представляю, какая бы из нас вышла пара… убийственная для чужих нервов.

– Я понимаю, ваше высочество. – Я опустила взгляд, пряча его выражение.

– Милая, я обещаю возместить вам свое отсутствие, – ласково пообещал он. – Как только вы приедете на каникулы в поместье барона.

– Простите, ваше высочество…

– Джакоб, – ровно напомнил Эвилонберг.

– Простите, Джакоб, – выдавила я из себя, – но я не уезжаю из академии на зимние каникулы. Мне… – Противно находиться с Присли в одном доме? – …Есть предметы, которые мне не даются. Приходится брать дополнительные занятия и проводить эти дни за учебой.

Кто бы знал, что меня спасут именно пересдачи по магическому праву!

– Что ж, тогда я рассчитываю на прогулку по территории академии, – улыбнулся Эвилонберг, а я подтянула одеяло повыше. – Рассчитываю ведь, Аурелия?

– Конечно, ваше… Джакоб.

Не мне тягаться с советником императора, и, не выдержав его взгляда, я снова опустила глаза.

– Ориан, оставь нас.

– При всем уважении, ваше высочество, – нахмурился Оллэйстар, – я не могу…

– Две минуты, Ориан, – ледяным тоном отрезал Эвилонберг, разом напомнив нам обоим, кто тут главный. – За это время не пострадает репутация ни твоя, ни Аурелии.

Советник смотрел только на меня, ректор сверлил ему спину. Отвратная ситуация, для меня точно, но вот Оллэйстар усмехнулся, что видела я и не видел Эвилонберг.

– Это нарушает академический устав, – ответил он и да, с насмешкой. Заставив советника развернуться так резко, что взметнулись полы сюртука. – Лиерра Грасс находится под защитой этих стен и пока не является ни женой, ни даже невестой.

– Ты забываешься, – опасно понизил голос Эвилонберг, а я во все глаза смотрела за происходящим. – Перед тобой советник империи и член императорской семьи.

– Как ректор этого заведения я не смогу оставить ни одну из своих подопечных наедине с мужчиной, даже если это будет сам император, – не впечатлился Оллэйстар под моим ошалелым взглядом.

Он совсем того? Кто в здравом уме пойдет на ссору не только с императорским дядей, но и с представителем академического совета? Того самого, которым я угрожала ректору в лаборатории.

– Лориану будет интересна твоя преданность… академии. – Угроза. Это ощутила даже я, ничего не понимая в интригах такого уровня.

– Я с большим удовольствием встречусь с его императорским величеством. Снова, – вежливо улыбнулся Оллэйстар, явно на что-то намекая.

На что? Но нет, этот интерес я пресекла мгновенно. Не мне лезть в интриги императорского дворца, даже если они меня задевают.

А вот Эвилонберг понял, о чем речь, потому что на несколько томительно долгих мгновений в комнате установилась напряженная тишина. Такая, что переживания за ректора сами закрались в голову. Ничего бы Эвилонберг за эти короткие минуты мне не сделал! Но что он может, решив, что Оллэйстар его оскорбил?..

– Ректор Оллэйстар, – влезла я своим хриплым голосом, – я не против выслушать ваше… Джакоба наедине. Уверена, что его репутация убережет от слухов и меня, и вас.

– Лиерра, вы больны. – Прозвучало как диагноз, и, судя по насмешливому взгляду Оллэйстара, им и было. – Вам нужно отдыхать, а все, что хочет, его высочество может сообщить вам в моем присутствии.

– Мы еще поговорим об этом, Ориан, – ровно пообещал Эвилонберг и вернул мне все внимание, словно забыв о том, что у нашей беседы есть свидетели. – Аурелия, впредь я прошу вас быть осмотрительнее. – Советник смотрел недовольно и в то же время требовательно. – И не забывать, что ваши действия теперь имеют отношение и ко мне.

– Что вы имеете в виду?

Он ведь не про успеваемость? И вряд ли про Мисту…

– Вас видели в компании Рикарда Шалинберга, – ожесточился Эвилонберг, а взгляд его заледенел. – Мне все еще стоит уточнять, о чем идет речь?

И тут заледенела уже я, причем в самом прямом смысле. Грудь сдавило, замерзли руки, по телу прошла дрожь. Потому что это была угроза, и угроза уже мне. То есть эти… рассказали не академии, они пошли дальше. Написали любимым родителям? Очень может быть, а там и до императорского дворца недалеко. Настолько недалеко, что Эвилонберг слишком быстро узнал о том, что я была в спальне Рика.

– Нет. – Я устала опускать глаза, но это было сильнее меня. – Я поняла вас, ваше высочество.

– Джакоб! – уже раздраженно исправил Эвилонберг. – Выздоравливайте, Аурелия, и не разочаровывайте меня больше…

Бросив на меня последний взгляд, Эвилонберг, не прощаясь, резким отрывистым шагом вышел из спальни.

– Надеюсь, что вы простите мне вмешательство в свою личную жизнь.

Я вздрогнула, банально забыв о том, что Оллэйстар еще здесь.

– Я… вы зря столкнулись из-за этого с князем, – покачала я головой и прикусила губу. По-прежнему не глядя на ректора. – Со мной не случилось бы ничего страшного, а теперь вас…

– Переживаете за меня, лиерра? – хмыкнул Оллэйстар, и что-то в его тоне заставило поднять взгляд. Лучше бы я этого не делала… – Пока я ректор этой академии, академический устав будет здесь главным законом.

Пока.

– А если князь… – Не туда меня несет, ой, не туда. В конце концов, проблемы с императором это исключительно ректорское дело. – Это не мое дело, простите. Похоже, я и правда устала.

– Не представляете, как меня радует ваша сознательность, – весело хмыкнул Оллэйстар и, не смущаясь того, как резко я подтянула одеяло, уселся на край моей постели. – Значит, я могу рассчитывать на честные ответы.

– Ответы? – рвано сглотнула я, испуганно глядя на него.

Верните Эвилонберга, с ним было как-то проще, даже несмотря на разницу в возрасте и положении!

– Ответы, – повторил ректор, насмешливо улыбаясь. – Например, на вопрос о том, что вы сделали с моим заклинанием в столовой. Или о том, как вы остались в сознании после уничтожения купола, если слегли даже опытные боевые маги. Или о том, как долго вы скрываете стихийную магию…

Он знает! Все знает!

От простого осознания я снова начала задыхаться, но в этот раз Оллэйстар не спешил мне помочь. Он все так же сидел на краю кровати, смотрел на меня и улыбался. Улыбался! В то время как я пыталась справиться с собственным ужасом, который струился по венам тем самым темным огнем.

– Я… с чего вы…

Не получалось ни ответить честно, ни соврать. И беспомощность впилась в сердце острыми когтями, до темных пятен перед глазами.

И я почти не почувствовала резкий рывок и прохладные ладони на своем теле. Почти. Но приятный холодок, который разлился по телу сразу после, не почувствовать было гораздо сложнее. Вдох, выдох. Всего несколько мгновений понадобилось, чтобы вернуть меня в сознание.

Относительное, конечно, потому что я сидела перед Оллэйстаром в одной повязке, в то время как одна его ладонь поддерживала меня под спину в районе сердца, а другая снова лежала на горле. И это мелочи по сравнению с тем, насколько никакое нас разделяло расстояние.

– Признаваться будем? – негромко уточнил Оллэйстар, насмешливо подняв бровь. – Или подождем еще одного испорченного пола?