— А зря, — припечатала Людка, — потому что ушел он к дочке этого Стрепетова.

— Какой дочке? — оторопела Лёля. — Нет у него никакой дочки, и жены нет, он в разводе!

Все эти сведения она получила в свое время от Арсения.

— Правильно, в разводе, жены нету, а дочка есть, от первого раннего брака! — выпалила Людка.

— Да что ты такое несешь? Если даже есть дочка, то ей еще замуж рано! Ему же…

— Сорок два года! — сообщила Людка. — Точно знаю, потому что моя тетка с ними на одном этаже живет!

— С кем? — против воли спросила Лёля.

— С дочкой и мамашей ее! Мамаше тоже сорок два, как и ему. Она сама моей тетке рассказывала, что согрешили они в юности, и в двадцать лет она дочку родила.

Ну, родители всполошились, их срочно поженили. Продержались они меньше года, а потом развелись, как говорят, не сошлись характерами. Но дочка осталась, Марьяна Стрепетова, двадцать два года ей, как раз замуж пора… — Людка хихикнула.

И Лёля поняла, что все правда, уж чем-чем, а враньем Людка никогда не грешила, ничего от себя не придумывала.

Сплетни все собирала, где только можно, это верно, но на веру ничего не брала, все сведения проверяла со свойственным ей педантизмом и аккуратностью. Так что все, что она сейчас вывалила, торопясь и захлебываясь, — все правда.

— Не может быть… — против воли выговорила Лёля.

— Может, может, все у них в шоколаде, мамаша этой Марьянки сама моей тетке недавно хвасталась, что уже кольца купили! И папаша обещал доченьке единственной подарить первый взнос на квартиру…

А ты чего, Лёль, побледнела? Может, тебе водички? Да не переживай ты так, дело житейское!

— Отвали! — Лёля вырвала свою руку из цепких лап Семицветовой, развернулась на каблуках и ушла, схватив свою сумку.

Уйти незаметно, по-английски, не удалось, потому что буквально наперерез ей бросился Стрепетов.

— Лёлечка, вы уже уходите? Но как же, мы же еще…

— Мы? — Она резко остановилась и посмотрела на него в упор. — Какие еще мы? Это вы так отношения со мной налаживаете, чтобы я на свадьбе скандал не устроила? Приударить за мной решили, чтобы все тихо-мирно было?

— Какая свадьба? — Он попятился. — При чем тут свадьба?

— Нескладно врете, Олег Николаевич, никто вам не верит, — усмехнулась Лёля.

— Но подождите, Лёля, — он выглядел реально растерянным, — я совсем ничего не понимаю, давайте разберемся, у нас с вами налицо явное недопонимание!

— Это вы своим сотрудникам на совещаниях будете говорить! А меня оставьте в покое!

— Но подождите, вы не можете вот так уйти! — Он попытался взять ее за руку.

— Я не могу? — Она сузила глаза. — А ну убери свои руки быстро, а то так двину!

— Ну уж… это вы зря… — он сделал шаг назад и поднял руки, сдаваясь, — я прощу прощения, что вас обидел, хотя и не понимаю чем…

— Да пошел ты! — Лёля побежала в сторону гардероба.

Там рядом оказалась Лена Зайцева.

— Лёнька, ты куда так рано?

— Да повеселилась уже, — буркнула Лёля.

— А я тоже ухожу. Муж в командировку уезжает, нужно проводить. Пойдем подвезу, сейчас такси придет.

Никто больше не отирался в гардеробе, так что дамы получили свои пальто.

— Ой, у меня еще папочка была! — вспомнила Лена.

Выдали и папку, точнее, портфельчик. И Лёля увидела сбоку что-то очень знакомое.

Это был логотип, точно такой же, как на сумке той женщины, которая была на фотографиях с пропавшим бизнесменом Сычуговым.

Две обвивающие друг дружку буквы — З и А. Причем рисунок был сделан так, что все вместе напоминало какое-то парнокопытное животное — не то лань, не то косулю.

Да, точно, как на портфеле той женщины. Только тот портфель был дорогой хорошей кожи, а Ленкина папочка матерчатая, логотип просто отпечатан.

— Что это? — невольно спросила Лёля.

— Это? Это папка, Людка просила кое-что ей распечатать, она викторину какую-то проводить собиралась. Ты же знаешь, она у нас массовик-затейник…

Бабушка Лёли тоже употребляла этот термин, поэтому Лёля улыбнулась.

— Точно ты подметила, такая она и есть. А что значит вот это? — Она показала на логотип.

— А это логотип нашей фирмы, я там работаю. Называется «Золотая антилопа», вон, видишь, вроде как антилопа просматривается.

— Ну надо же…

— А почему это тебя интересует?

Лёля не хотела отвечать честно, но ее спас звонок от таксиста, который спрашивал, когда же дамы выйдут наконец, потому что он уже пятнадцать минут ждет.

Пока уселись, пока тронулись, Лёля успела придумать ответ.

— Понимаешь… как-то с работой у меня сейчас не очень… То есть с деньгами все хорошо, зарплата меня устраивает, но вот отношения в коллективе…

В глазах Лены засветилось понимание. Ну еще бы, пришла Лёля в ресторан одна, никаких фотографий не показывала, про личную свою жизнь ни слова не сказала. А Людка Семицветова еще раньше говорила, что у Лёли кто-то есть, что почти три года они вместе.

И в списках, которые Елена печатала, против имени Лёли стояла цифра два. То есть один плюс один, со спутником она придет. Потом, правда, цифра два зачеркнута была.

Значит, поссорились? Или вообще расстались? Скорее второе. Потому что вид у Лёльки, если честно, совсем не блестящий. Видно, что человек переживает.

Только Елена не собирается ничего ей говорить на эту тему, она же не Людка Семицветова, в самом деле.

Не иначе как Лёлька в одной фирме со своим работала. Разошлись они, вот и пошли сплетни. Милые сотруднички за спиной шушукаются, перемигиваются, кто сочувствует, кто злорадствует. Да, тогда выход только один — срочно увольняться.

— Работу хочешь менять? — оживилась Лена. — Я поговорю с начальником, возможно, у нас есть вакансии.

На том и договорились.

Лена высадила подругу у ее дома, где Лёля тут же попала под пристальный взгляд Лидии Макаровны. Рядом с ней на лавочке сидела зареванная девица. Тушь у нее размазалась по щекам, нос был красный, как помидор.

— Вот, Лёля, это Тася, Петровича покойного племянница.

Тут Лёля вспомнила, что видела эту девчонку, пробегавшую по двору. Стало быть, это она у Петровича работала.

И перепутала заказы. Лёля забеспокоилась было, что девчонка вспомнит, как отдавала злополучный заказ Арсению, но той сейчас было не до того.

Далее выяснилось, что Петровича, конечно, очень жалко, но у девчонки теперь неприятности, потому что раньше-то она у Петровича жила в мастерской, у него там сзади комнатка была с диванчиком, и туалет с раковиной. А теперь пожарные все водой залили, а полиция дверь мастерской опечатала. А люди придут за заказами, что им отдавать? И ночевать негде.

После этого девчонка снова залилась слезами.

— Не реви, — строго сказала Лидия Макаровна, — нет такого положения, из которого не было бы выхода. Сегодня у меня переночуешь, а завтра с утра пойдем к участковому Павлу Иванычу, поговорим.

— Мне бы хоть вещи забрать… — Девица вытерла слезы рукавом, и Лёля протянула ей салфетку. — Все мои вещи там остались: куртка теплая, сапоги, три платья, белья смены и то нету.

— А ты где была-то?

— Дома была, у мамы, в Малых Болотах…

— Где-где?

Девчонка грустно вздохнула и объяснила, что мать ее приходится покойному Петровичу двоюродной сестрой, а она, стало быть, двоюродной племянницей. Живут они с мамой в деревне, отец два года назад по пьяному делу попал в аварию на мотоцикле и разбился насмерть. А она школу окончила и работала в магазине. Хозяин хорошо к ней относился, а потом наехали на него одни такие… в общем, хозяин по-быстрому магазин продал, а мать послала ее к Петровичу, потому что в деревне работы нет. Хотя по дому мать с трудом справляется, потому что огород большой, еще коза Машка и восемь кур.

Петрович к ней, Тасе, относился неплохо, поселил у себя в мастерской, учил, а теперь вот… и сам умер, и вещи пропали… И придется теперь возвращаться в Малые Болота ни с чем, а она-то хотела денег заработать, потому что дом совсем разваливается, как зимой будут с мамой жить, непонятно.

— Малые Болота, говоришь? А что, есть еще и Большие Болота? — фыркнула Лёля.

— Есть и Средние Болота — только там теперь никто не живет, пять лет назад пожар был, полдеревни сгорело, остальные в Большие Болота переехали.

— Ну, пойдем уж… — Лидия Макаровна поднялась со скамейки, — время позднее…

— Погодите-ка… — Лёлю осенило, — вещи, говоришь, у тебя там остались? Так мы их добудем прямо сейчас, а то когда еще от полиции добьешься. Завтра вообще воскресенье, выходной…

— Через склад же можно пройти! — оживилась Лидия Макаровна. — И как я сразу не сообразила?

Лёля вспомнила, как она бежала из мастерской, испугавшись зловещей тени убийцы. Тогда, в пятницу, склад был открыт, и она вышла беспрепятственно, но сейчас-то вечер, магазин закрыт, и Ахмета на складе нет.

— Спокойно! — твердо сказала соседка. — Это я беру на себя!

И они пошли все втроем через двор, вышли в переулок и остановились возле дверей склада, убедившись предварительно, что в магазине никого нет, только дежурный свет горит.

Тут Лидия Макаровна повела себя странно. Она наклонилась, пошарила руками справа от двери, потом слева, потом постучала в притолоку, после чего вздохнула, прижав руки к груди.

— Забыла… — проговорила она огорченно, — забыла, куда он ключ кладет. Ну ладно!

И, прежде чем ее спутницы успели что-то сказать, соседка позвала шепотом:

— Мустафа! Кис-кис-кис!

Через две минуты на этот зов явился огромный черный кот с нарядной белой грудкой и лапами. Он не спеша подошел к дамам и посмотрел вопросительно.

— Это Мустафа, его Ахмет завел, чтобы на складе мышей не было. — Мустафа, дорогой, где ключ от двери?

Кот не заставил себя долго упрашивать, он быстро сунулся куда-то, призывно мяукнув, Лидия Макаровна устремилась за ним, вытащила нижний кирпич и показала ключ.

На складе было темновато, кот тут же исчез куда-то по своим неотложным делам.

— Вы идите сами, я тут посторожу, — сказала Лидия Макаровна, усаживаясь на пустой ящик.

Дверца, ведущая в мастерскую Петровича, была всегда открыта. Тася тихонько ахнула, увидев, во что превратилось помещение.

«Это ты еще покойника не видела…» — подумала Лёля.

Однако пожар не сильно повредил мастерскую, больше воды налили пожарные, и натоптали люди.

— Ты иди, собирайся, да не тяни! А я… слушай, а где Петрович все записи хранил? И вообще документы?

Всем в доме было известно, что Петрович не признавал никаких компьютеров и записи вел по старинке, все заказы фиксировал в большой амбарной книге.

— А, ты про это… — Тася подошла к столу, нечаянно наступив на то место, где была лужа крови, которую залили водой, отчего Лёля невольно вздрогнула.

Тася отодвинула стол от стены, там оказался небольшой не то чтобы сейф, но деревянный закрывающийся ящик. В нем на полке лежала толстая амбарная книга, какие-то квитанции и счета.

А еще банка из-под консервированного горошка, а в ней деньги. Примерно пять тысяч с мелочью.

— Забирай! — сказала Лёля. — Не оставлять же тут…

Сама она положила амбарную книгу на стол и начала внимательно листать.

Так, вот третьего дня, в четверг, она сдала свои туфли в починку. Заказ номер триста девяносто пять, туфли женские — лодочки, цвет — темно-красный…

Теперь в пятницу… ага, заказ получен, все записано крупным ученическим почерком… Так, позвольте, а номер? Номер вовсе не триста девяносто пять, а вовсе даже триста девяносто три. Ну, тройку и пятерку перепутать можно, тем более такой почерк… Вот Тася и перепутала, выдала Арсению чужие туфли.

Лёля поискала заказ под номером триста девяносто три… Ага, сдали его тоже в четверг, только утром. Туфли женские, коричневые, каблук квадратный… Жуть!

Лёля снова вернулась к пятнице. Значит, этот охламон Арсений получил ее заказ в три часа десять минут, время указано.

— Я все! — сказала Тася, таща за собой старенький потертый чемодан, колесики его ужасно скрипели. — Пойдем уже отсюда, а то как-то мне стремно…

— Мне тоже, — созналась Лёля, — только скажи, вот этот заказ кто-нибудь получил?

Не то чтобы ей хотелось получить свои туфли назад, просто нужна была ясность.

— Этот? Получил, конечно, видишь же, что все подписано. Заказ номер триста девяносто пять, выдан в четыре часа двадцать минут. У меня все точно, как в аптеке!

«Ага…» — подумала Лёля и спросила вроде бы равнодушно:

— А кто его получил, не помнишь?

— Помню! Этот такой… ну, знаешь, плешивый, роста маленького, ногу подволакивает и еще щекой так дергает. — Тася показала очень похоже, и Лёля вспомнила неказистого мужичка, который вечно торчал то во дворе, то возле гаражей, то ошивался в задрипанном заведении под названием «Уютный уголок». Не то пивнушка, не то кафешка дешевая, Лёля никогда внутрь не заходила.

Мужичок охотно брался за любые мелкие работы, то есть делать руками он ничего не умел, но куда-то пойти, что-то передать, занять очередь за номерком в участковой поликлинике или вот получить заказ в мастерской…

Ясно, что кто-то не хотел светиться и нанял этого типа. Как же его кличка…

— Кочерыжка?

— Да я откуда знаю! — Тася пожала плечами. — Еще думала не давать ему — туфли такие дорогие, красивые, а он тут ни с какого боку. Так он так обиделся — меня, говорит, Чекрыгина, тут каждая собака знает, а ты сомневаешься!

— Ясно… — Лёля вдруг осознала, что ужасно устала и думать может только о горячей ванне и о кровати.

Об остальном она подумает завтра.

Они осторожно вышли из мастерской, спрятав амбарную книгу, причем Лёля незаметно вырвала страницу.

Лидия Макаровна сидела на том же месте и тихонько разговаривала с котом.

Перед сном Лёля машинально проверила мобильник и увидела там кучу звонков с незнакомого номера. Не иначе, Стрепетов раздобыл ее номер… Вот что ему от нее нужно?

Она заснула, прежде чем голова ее коснулась подушки, и даже не слышала, как телефон упал на пол.